Глава 5

– Твоя дочь совершенно неуправляема, – Арон сжал кубок так, что побелели костяшки, брови мужчины сошлись в грозной гримасе. – Она такая же твоя, как и моя, – парировала Лиза, пряча улыбку за краем кубка с вином. – Напомни мне ее наказать, – проворчал Арон, но в его голосе скользнула нотка нежности. – Ну вот еще! – Лиза фыркнула, бросив на мужа лукавый взгляд. В отблесках факелов Арон выглядел как скала, неподвластная времени, но Лиза все еще помнила их первую встречу – тот первобытный страх, смешанный с гневом, когда он посмел рычать на нее, словно дикий зверь. Теперь же, спустя годы, этот мужчина, как и его братья, Кай и Грей, вызывал в ней лишь любовь, желание и глубокое уважение. Их союз, странный для чужаков, был их силой. И пусть весь мир судачит – им достаточно знать, что их любовь настоящая. Лиза мягко коснулась руки Арона, сжав его пальцы. Он тут же перехватил ее ладонь, его взгляд смягчился, но в нем все еще тлела утренняя страсть. – Надо было сразу сказать Маре, что это спектакль, – шепнула она. – Никто не собирается выдавать ее за этих… странных северян. Арон повернулся, его глаза впились в жену. Ему хотелось поправить ее волосы, коснуться кожи, но он сдержался, стиснув зубы. – Я Великий Гур, – буркнул он. – Никому ничего не объясняю. Моя дочь должна слушаться. Ей велели надеть платье и сидеть молча – пусть сидит, закрыв свой прекрасный ротик. – Ох, Арон, ты же знаешь, она не кукла, чтобы молчать и улыбаться, – Лиза покачала головой. – Наша Мара – буря в человеческом обличье. – И в кого она такая? – Арон прищурился. – Погляди в зеркало, дорогой, – хмыкнула Лиза, ее губы дрогнули в улыбке. – Что у вас там за секреты? – Грей наклонился ближе, подмигнув Лизе. – Решили устроить семейный скандал на потеху гостям? Тагир Хладнокровный только и ждет, чтобы пустить кому-нибудь кровь, а те две девицы с Запада глаз не сводят с Саймона и Рея. – Мара совсем отбилась от рук, – проворчал Арон. – Хильда права, надо было ее в детстве плетью учить. – О, да, – рассмеялся Грей. – Если бы ты поднял на нее плеть, от крепости бы камня на камне не осталось. Наша девочка любому заткнет рот. Горжусь ею! – Предлагаю выпить за прекрасную хозяйку крепости! – загремел голос Тагира Хладнокровного, и зал замер. – За ее не менее прекрасную дочь и за дары Северных земель, таких же великолепных, как ваши женщины! Мара вздрогнула, ее пальцы сжали нож, лежавший рядом с нетронутым куском мяса. Откуда в ней столько отвращения к этим гостям? Особенно к Кеберу, старшему сыну Тагира. Его взгляд – холодный, пропитанный похотью – будто вгрызался в нее, заставляя кожу покрываться мурашками. Хотелось вскочить, уйти в свою комнату, сбросить это проклятое платье, надеть свои штаны и сапоги, выпустить Беса и умчаться в лес, где она была свободна, где дышала полной грудью. Когда массивные двери зала распахнулись, все голоса стихли. Двое северных воинов вошли с важным видом: один нес объемный мешок, другой – потертый металлический сундук, поблескивающий в свете факелов. – По древним традициям нашего народа, – начал Кебер, его голос звучал как скрежет льда, – примите в дар голову Хараша, самого лютого зверя Северных земель. Лишь храбрейший воин способен одолеть его в честном бою. Из мешка на пол слуги вывалили нечто мохнатое – оскаленная пасть, острые клыки, пустые глаза. Женщины ахнули, кто-то из гостей пошатнулся, а одна дама и вовсе лишилась чувств. Мара лишь приподняла бровь, не выдав ни тени страха. Ну и что? Еще один мертвый зверь. Похож на медведя с горной реки, о котором рассказывали отцы. В их землях таких зверей почитали как священных хранителей гор, и убить такого просто так считалось святотатством. – Ого, какие клыки! – Рей наклонился к сестре, его глаза блестели от восторга. – Мара, ты видела? – Видела, – отрезала девушка. – Но чудовище здесь не зверь, а тот, кто его убил. Кебер ей не понравился с первого взгляда. Жестокий, упивающийся своей властью, он, похоже, наслаждался этим зрелищем. Садист, гордящийся своей добычей. Мара сжала челюсти, подавляя желание бросить в него кубком. – Если выберешь его, будет веселый муженек, – хмыкнул Рей, прикрываясь кубком. – Слышал, у Кебера еще и другие… хобби. Не совсем приличные. – Да я лучше сбегу в другой мир! – прошипела Мара. – Связать свою жизнь с этим чудовищем? Ни за что! Гул в зале усилился, когда воины открыли сундук. Драгоценности – груды сверкающих камней, браслетов, колье – ослепили всех. Две пышнотелые девицы с Запада привстали, их глаза загорелись алчным блеском. Мара же смотрела на это с холодным равнодушием. Ее свобода стоит какого-то старого сундука и мертвого зверя? Серьезно? – Это еще один дар Северных земель, – Кебер шагнул ближе, его голос сочился самодовольством. – Эти камни добывают в наших краях, а мастера создают украшения, достойные наследниц великих правителей. Их цвет – как глаза прекрасной Мары. Я готов усыпать тебя ими, надеть на твою шею и руки. Он запустил руку в сундук, сгреб пригоршню драгоценностей и жестом повелителя высыпал их обратно. Зал ахнул, а Мара почувствовала, как горло моментально чем-то сдавило. Ей представилось, как тяжелое колье затягивается на шее, впиваясь в кожу, как браслеты сковывают запястья, а цепи тянут к земле. Кровь, боль, запах пота и похоти – видение нахлынуло так ярко, что она едва не задохнулась. Кебер, с его шрамом и ледяным взглядом, был палачом в этом кошмаре, наслаждающимся мучениями своих пленников. – Смотри, сестренка, – шепнул Рей, но его голос звучал глухо. – Вот она, цена твоей свободы: башка зверя и куча блестяшек. Мара едва слышала его. Пространство вокруг сгустилось, в ушах звенел звук хлыста, а спина горела от воображаемого удара. Она видела себя – не свободной воительницей, а покорной рабыней под властью этого монстра. – Я никогда не буду твоей, – произнесла она, чеканя каждое слово, голос девушки дрожал от гнева. Кебер услышал. Его лицо побледнело, шрам налился алым, но он быстро нацепил улыбку и поднял кубок. – За прекрасную Мару! – провозгласил он и залпом выпил вино. – Животное, – прошипела Мара, снова сжимая нож, готовая воткнуть его мужчине в горло.