Глава 17. В этом моменте времени
Глава 17. В этом моменте времени
Аврора
Начало ноября удивило резкими переменами в погоде. Два месяца было тепло, а тут с первых же чисел городские тротуары покрылись тонким слоем первого снега. Опали листья с деревьев, и небо заволокло тяжелыми серыми тучами.
Марат сильно загружен последнюю неделю. Закрыли гоночный сезон, и он погрузился в другую работу. Теперь в универе я вижу вечно сонного парня с красными глазами и с кофе в обнимку. Знаю, что дома у него все сложно. Он старается не говорить об этом, я вижу по глазам. Их снова затянуло пеленой какой-то невыносимой тоски. Рядом со мной он оттаивает. Каждый раз сначала медленно теплеет взгляд, потом на губах появляется улыбка. А я не могу без него. Мне кажется, что мир рухнет, если мы вдруг не проведем вместе еще одни выходные. Они то горячие как само пламя, то размеренные, полные нежности и тепла.
С ним я увидела родной город с другой стороны, познакомилась с интересными ребятами из его тусовки, натворила таких безумств, на которые вряд ли решилась бы с кем-то другим. Один секс прямо за корпусом универа чего стоит. Он до сих пор не выходит у меня из головы, накрывая волнами смущением и возбуждением. А Марат за него извинялся. В тот же вечер написал, что перенервничал и соскучился, поэтому сорвало. Только ведь я была не против. А он сказал, что это мой протест против системы и вообще сам дурак, надо было лучше себя контролировать.
Обнимая себя руками, смотрю, как отец грузит в машину два больших чемодана. Мама провожает его в очередную длительную командировку куда-то на Север. Папа сказал, что у него для меня есть важный разговор, но он состоится после его возвращения, примерно в начале декабря.
Родители обнимаются. Точнее мама обнимает мужа, а он довольно сдержанно отвечает и тут же отстраняет ее от себя. Марик никогда так не делает. Он любит, когда я его обнимаю и мне было бы обидно, если бы меня так оттолкнули.
У нас еще одни выходные вместе. Теперь наши свидания прикрывает строгая Мия. Она стала спокойнее относиться к Марату и поняла, наконец, что у нас правда чувства, а с Лерой мы обе больше не разговариваем. Я пока не могу простить подруге подкат к моему Марату. Да, она призналась сама. Да, она была в отчаянии. Но так поступать просто подло! Лера знала, что я влюблена в него и предложила ему себя!
«Без шапки из дома можешь даже не выходить. Все равно развернешься и пойдешь обратно» — читаю сообщение от Марата и улыбаюсь.
«И колготки теплые? И никаких юбок?» — отвечаю, нежась в тепле его заботы, которое кутает меня даже на расстоянии.
«Естественно. Какие нахрен юбки? Ты погоду видела?» — ругается он.
«Хорошо. Ты освободился?»
«Почти. Через час пришлю за тобой такси. Приедешь сразу ко мне»
Я собираюсь, послушно надевая теплые черные брючки, свитер с горлом, который прикрывает поясницу, ботиночки на меху и куртку с капюшоном. Грустно смотрю на шапку. Марик ведь и правда отошлет меня домой. Приходится надевать и ее.
Проверяю, все ли сложила в рюкзачок. Марат пишет, что такси меня уже ждет, и сообщив маме, что ушла, тороплюсь к машине, платить за которую мне никто не позволит, а я знаю, сколько ему приходится работать, поэтому стараюсь не тратить ни копейки за ожидание.
Собственно, я даже сейчас еду к нему на работу. Ее Марат берет только по субботам, чтобы вечер и все воскресенье провести со мной.
Небольшой бар в одном из спальных районов, куда Марику помог устроиться один из его знакомых, сегодня почти без клиентов. В такую погоду народ даже пить пиво предпочитает дома.
— Привет, — Мар кивает мне на высокий стул возле барной стойки. — Чай хочешь?
— Хочу, чтобы суббота тоже была только нашей, — грустно вздохнув, снимаю с себя шапку.
— Я не могу, ты же знаешь. До весны придется потерпеть. Начнется новый гоночный сезон, и я буду проводить с тобой больше времени, — он ставит передо мной чашку с горячим чаем.
— Как мама? — размешиваю несуществующий сахар. Марат ставит передо мной тарелку с тонко нарезанным лимоном и рядом кладет плитку темного шоколада с малиной и миндалем.
— Нормально, — отмахивается от моего вопроса.
Выиграв последнюю гонку, Мар оплатил для нее хорошего психотерапевта, но, как я понимаю, эффекта пока нет.
Уходят последние клиенты. Марат ловко наводит порядок в зале, поправляет стулья, тяжелые деревянные скамейки, надевает куртку и протягивает мне руку. Мы идем гулять. Просто бредем по улице, держась за руки. Марик растирает мои замерзающие пальцы и прячет их к себе в карман. Курит в сторону от меня, задумчиво глядя под ноги.
— Почему ты не говоришь со мной о том, что происходит в твоей семье? — решаюсь спросить.
— Потому что это мои проблемы. Я решаю их сам, — он затягивается и выпускает изо рта густое облако сизого дыма.
— Я прошу тебя просто поделиться. Тебе станет легче, — глажу его руку в его же кармане.
— Мечта моя, не дави. У меня была тяжелая ночь и сегодня я почти весь день на ногах. Последнее, о чем я хочу говорить с тобой, это о моих проблемах. Не нужно тебе все это. Я не хочу тебя в это окунать. Понимаешь? Ты — мое личное солнце. Еще не хватало, чтобы ты тоже начала загоняться. Не замерзла? Может уже такси вызвать?
— Нет. Давай еще немного погуляем. Так красиво на улице.
Снег блестит в свете зажигающихся фонарей. Под ногами хрустит. В воздухе пахнет свежестью и дымом от сигареты Марата. А еще от его куртки пахнет его туалетной водой и легким морозом. Это опьяняет и после недели, проведенной дома, мне хочется насладиться сказочным вечером.
— Не обижайся, — Марик целует меня в щеку. — Мне сложно об этом говорить.
— Я понимаю. А мне больно видеть, что ты опять потух, будто в тебе тумблер дернули или лампочка перегорела. Я волнуюсь, — остановившись, поднимаюсь на носочки, и сама его целую.
— Не надо. Мне хорошо сейчас. С тобой хорошо в этом моменте, — он целует меня в губы и тут же проводит по ним подушечкой большого пальца, стирая влагу, чтобы не обветрило нежную кожу. Я снова кутаюсь в эту заботу и мне совсем не холодно просто гулять по городским улицам.
Мы так и доходим до нашего с ним отеля. Марик берет ключ от заранее забронированного номера. Я приветливо перекидываюсь парой слов с девочкой на ресепшене. К нам тут уже привыкли и больше никто не перешептывается за спиной, фантазируя на пошлые темы.
Заходим в номер. Снимаем верхнюю одежду. Марат заказывает ужин и уходит в душ, а я забираюсь на кровать и включаю телевизор. Щеки еще горят от легкого морозца. Там всего-то минус два, но на контрасте с октябрем кажется, что гораздо ниже.
Марик выходит ко мне в одном полотенце. Красивый очень. Любуюсь им, давно уже не стесняясь. Это же мой парень, значит мне можно и смотреть, и трогать.
Встаю на колени и подползаю к краю кровати.
— Иди сюда, — тяну к нему руки, плюхнувшись на попу.
Мар подходит. Я прикасаюсь пальчиками к ярко выраженным косым мышцам, частично уходящим под полотенце.
— Ай-яй, — Марик покрывается мурашками. — Руки холодные, — смеется он.
— Извини, — а сама продолжаю водить пальчиком вдоль кромки махрового полотенца. Мне нравится, как его тело реагирует и через ткань начинает проявляться эрекция.
Прикасаюсь губами к низу его живота. Мар шумно выдыхает и старается не двигаться. Пользуясь моментом, тяну за край полотенца и оно, смешно повиснув на упругом члене, все же сползает с него на пол.
— И что ты собралась делать? — прокашливается Марат.
— Пока не знаю, — признаюсь ему.
Целую смуглую кожу с запахом цитрусового геля для душа. Рисую пальцами на напряженных бедрах. Чувствую, как пахнет член моего мужчины и мне вдруг так хочется попробовать его на вкус. Странный, удивительный порыв ощутить на губах бархатную, горячую плоть. Я прижимаюсь ими к головке. Марат выдыхает со свистом.
Не знаю, через сколько нам привезут ужин. Я увлеченно изучаю собственные ощущения от новых прикосновений. Мар терпеливо выносит мой язык, блуждающих по его члену. Я пробую на вкус каждую выпуклую венку, дохожу до самого низа, прикасаюсь пальцами к яйцам. Они сокращаются, становятся более упругими, а Марат дышит тяжело и отрывисто.
Он закрыл глаза.
— Ро, малыш, уже можно определиться с тем, что ты хочешь с ним сделать, — хрипло посмеивается Марик. — Подсказать, что делать дальше или сама догадаешься?
Он плавно заводит руку мне на затылок. Слегка давит на него и тихо просит:
— Открой рот.
Едва я послушно делаю то, что он просит, как член Марата оказывается внутри. Интуитивно делаю вдох носом, привыкая к новому ощущению. Пробую погладить его языком, плотно сомкнув губы. Получается. Мар снова стонет, скрипит зубами и начинает медленно двигаться.
Он гладит меня по волосам, полностью перехватив контроль. Задает темп, показывает, как ему хорошо. Мне нравится. Я не чувствую себя пошлой или неправильной. Мне нравится столь интимное, хрупкое доверие между нами. Марат дает мне отдышаться и все повторяется. Он двигается быстрее. У меня слегка кружится голова от того, что кислорода в легких снова не хватает. Ухватив меня за волосы, Мар тянет голову назад. Влажный от моей слюны член выскакивает у меня изо рта. Марат сжимает его ладонью, быстро проводит по нему несколько раз, направляет вниз и кончает на валяющееся под ногами полотенце. Опускается на колени, упирается лбом в мои и хватает ртом воздух.
В двери номера стучат. Мы оба вздрагиваем, возвращаясь в реальность.
— Курьер, — хрипит Марат, усаживаясь голым задом на пол. — Тебе придется открыть. Я пока не могу, — смеется он.
Забираю наш ужин. Два удона с курицей, салат и большая коробка сока заходят на «ура» у обоих. Мар просто голодный после работы, а я, видимо от волнения, съедаю все подчистую.
После ужина пытаемся смотреть фильм, но моему благодарному за такие интимные ласки мужчине срочно нужно реабилитироваться. И он успешно справляется с этим до тех пор, пока не засыпает совершенно без сил.
Укрыв Марата одеялом, поворачиваюсь на бок и смотрю, как дрожат его ресницы. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. И я все сильнее понимаю Марата. Тяжело все время прятаться, но я так и не придумала таких слов, которые могли бы помочь мне убедить отца дать согласие на наши отношения. Таких слов, наверное, просто еще не придумали. И шмыгнув носом от досады я тоже закрываю глаза. В конце концов у нас есть только эта ночь и завтрашний день. Глупо тратить их на слезы и мысли о том, чего никогда не будет. Мы все еще живем с ним «сегодня», и я самая счастливая в этом моменте времени.