Рай в шалаше - 6

Я поднимаюсь и натягиваю на себя футболку. Осматриваю бедра, щедро заляпанные потеками семени, чувствую, как внутри снова становится горячо, причем везде и сразу. Щеки пылают, между бедрами разливается токсический жар.

Мне нравится, как мой мужчина помечает меня, оставляет отпечатки похоти по всему телу, будь то синяки, кровоподтеки или же засохшие следы спермы. Нравится, как он клеймит меня. Безжалостно и беспощадно, до самого нутра достает, пробирается в каждую клетку, выжигает навечно отметку.

Я готова для него. Уже. Опять. Всегда. Я по нему вечно голодна. Как и он по мне. Между нами обоюдно острое желание. Губительная жажда. Неизбежная.

Хватит. Пора притормозить. Остыть нужно. Стану еще хуже него, еще развратнее, порочнее, похотливее. Черт, нет, это невозможно.

Я возвращаюсь наверх, держа свечу в руках, иначе ничего не разобрать и мне совсем не хочется полететь вниз по ступенькам лестницы. Добираюсь до нашей спальни, прохожу внутрь и замираю возле кровати. Вроде бы и прилечь тянет, неожиданно усталость на плечи обрушивается, глазами сами собой закрываются. Но я же грязная очень, неудобно. А перспектива искупаться выглядит довольно сомнительной, хотя Марат свои обещания держит. Тут сомневаться не приходится. Однако где такое количество воды достать? И каким образом процесс омовения устроить?

Я тушу свечу, погружаясь во тьму, откладываю железный ящик возле кровати, осторожно опускаюсь на край постели, укладываюсь набок, стараясь поменьше простыни испачкать, подтягиваю колени к груди, обнимаю себя руками.

В доме уже очень натоплено. Печка полыхает на максимуме. Поэтому накрываться чем-то необходимости нет.

Я не замечаю, как засыпаю, просто вдруг проваливаюсь в пустоту. Мысли путаются, переплетаются, обрываются. Толком не выхватить, не раскрутить цепь.

Чуть вздрагиваю, совсем слегка. Ныряю в сладкие грезы. Отдаюсь власти сна.

Мне чудится наша первая ночь. Сразу после похищения. Когда Марат содрал с меня свадебное платье, на клочки нежную ткань разодрал, однако отказался от насилия. Ждал добровольности, согласия. Ждал, пока сама к нему на коленях приползу, подчинюсь, покорюсь его несгибаемой воле.

И дождался. Я даже не заметила, как все его желания исполнила. Все до единого. В ловушку собственной страсти попала. Влетела прямо в объятья пламени.

Но и Марат сгорел. В пепел. Дотла.

Кадры прошлого проносятся перед глазами. Вот он впервые обнажается передо мной, притягивает к огромному органу. Вот сдирает наряд невесты. Вот подхватывает, тащит в берлогу, в свое жуткое логово. Вот заталкивает в душевую кабину, касается моей кожи.

Тогда я хотела, чтобы он меня изнасиловал, унизил, растоптал. Мечтала о боли. Так было бы проще его ненавидеть, проще избавиться от морока вожделения, разорвать железные чары запретного притяжения. Но мой похититель не сделал со мной ничего такого, чего бы я не хотела, не позволила ему лично. Провел по тонкой острой грани. Не ранил, лишь показал силу и мощь, окунул в кипучее безумие глубже.

Я проиграла. Еще до начала игры.