Глава 19

Мариэль.

- Пятьдесят два, шестьдесят семь, сорок пять, девяносто девять, тринадцать, - тихо я считала, - семьдесят три, тридцать четыре, двадцать. Лаастах, у вас конкурс красоты проводится? – спросила  я уже громче. Мы проходили по дворцу (так я мысленно для себя определила дом его отца) и по пути нам встречались девушки и женщины с чёрными номерками, расположенными на тыльной стороне кисти. Самки выглядели вызывающе, стараясь оголить как можно больше своего тела. Местами я не выдерживала и прикрывала веки, так мне было очень стыдно за них. Даже на мамочке ничего откровенного настолько я никогда не видела. По крайней мере, при нас она так не щеголяла.

Парень ощутимо напрягся: – Нет, Мариэль. Это временные татуировки, позволяющие, во-первых определить семейное положение женщины. Ну, а во-вторых, так удобнее, поскольку все их имена невозможно запомнить, проще обращаться к ним по номеру.

- Чего? – я аж остановилась, - они, что стадо якашев, чтобы клеймо себе ставить? И что значит временные? Самец какую-то одну из них выберет и подарит браслет? – наивно я уточнила.

Лаастах любовался девушкой и решал, что можно ей говорить, а что нет, чтобы не отпугнуть от себя. После того, как врач поставил диагноз 'наркотическое опьянение', побочным эффектом которого оказалось сексуальное голодание, девушке поставили капельницу. Ближе к вечеру она очнулась и Лаастах её расспросил. Узнав, что её всё-таки похитили по-настоящему и виновник до сих пор находился в том злополучном доме в секретной комнате, он направил отряд, и Рааташа заключили под стражу. Оголодавшего парня сразу допросили, каким образом тот похитил девушку, как перевез её в космосе и где сейчас находится его отец. Выяснилось, что на самом деле, Рааташ был сиротой, а тот мужчина, на которого парень указал, являлся его наставником, непричастным к произошедшему. На большее парень не реагировал, пожимал плечами и утверждал, что ничего не помнит. Заподозрив в умышленном частичном стирании памяти, его отправили на принудительное лечение для заключённых. Лаастах отчитался перед родственниками девушки о полученной информации, а самого главного индивида – фальшивого отца объявили в галактический розыск, хотя точного описания его внешности они так и не добились от Рааташа. Сама девушка только на следующий день окончательно осознала, что с ней произошло за эти два дня. Не растерявшись, Мариэль объявила парню, что по их законам она теперь для него законная супруга, а он для неё -  СТАРШИЙ законный самец и осталась теперь необязательная, но нужная первая часть обряда о внесении их имен в реестр. Лаастах тупо растерялся и ляпнул девушке, что у него не может быть одной жены по меркам его планеты. Мариэль тогда жутко разозлилась, бросив в ответ, что ему не удастся отмазаться от обязательств, либо требовала от него возвращения девственной плевы обратно на место. Опять же парень прокричал в ответ, что таких лекарств и технологий по восстановлению какой-то там малюсенькой плёнки не существует и вообще она была не против секса и кидалась на него сама. Мариэль покраснела, потом попыталась немножко покалечить его со словами, что за свои поступки надо отвечать. В общем, оба выговорившись и успокоившись через некоторое время, они решили идти к Правителю для разрешения такой 'нелепой' ситуации.

- Мариэль, по этим меткам понятно, что это временные жёны Правителя. Присмотрись, помимо цифр рядом нарисован четырёхлистник. Кроме того, глорийцы ни с кем не заключают договора на всю жизнь. Любая из сторон вправе в одностороннем порядке отказаться от его исполнения, если конечно они не имеют детей. Лаастах сознательно умолчал, что женщины выбирают и прыгают из постели от одного покровителя к другому, не задерживаясь иногда и месяца.

- Лаастах, мы зачем сейчас идём к твоему отцу? – уточнила я у этого упрямца.

- Что опять не так? – парень начал снова повышать на меня голос.

- Я хочу сказать, что если мы заключим обряд, он что будет временный? Если ты до сих пор не в курсе в Академии КАКОЙ планеты обучаешься, я напоминаю тебе основы первого курса. У нас обряд заключается на-всег-да, - припечатала я. Меня реально злило его непонимание и нежелание брать на себя ответственность. Кроме того, я же не дура и догадывалась, что ему 'больше', чем нравлюсь и он мне не безразличен. Конечно то, что произошло со мной нельзя назвать нормой, и мне безумно стыдно за своё аморальное поведение, но всё-таки тогда действовала не я сама, а моё тело.

- Я не могу менять условия законов нашего мира, - заложив руки перед собой, упрямо произнёс он. Мы стояли несколько минициклов и на нас стали обращать внимание и показывать пальцем. Разговаривая на общем галактическом языке между собой, я не переживала, что кто-то из местных нас поймёт.

– Даже если бы я был обычным гражданином страны, то мог взять одну жену, но опять же временно на срок, не более пяти лет, - ничего нового от него не услышала. Он продолжил объяснение: - Каждая женщина должна пройти через брак, у которого различный период действия договора.

Эх, я даже ужаснулась, представив всех свободных самцов Галогерии, прошедших через меня или моих сестёр. Затем вздохнула. Походу наш спор может продолжаться бесконечно. И почему всё так сложно? Сейчас была бы у себя дома со своими мужчинами Ситахом и Тимаром и никаких проблем. Великое писание, я ведь не знаю, что делать, когда они будут в курсе на счёт события, произошедшего со мной! Тимар ещё сможет провести обряд. А как же Ситах? Я настолько привязалась к этому несносному самцу, что считаю его своим. Нахмурившись, я развернулась от Лаастаха, буркнув: - Пойдём.

Лаастах пребывал в лёгком шоке. Как одна жена на всю жизнь? Да, он учился на дипломата и знал основы законов Галогерии, но никогда относительно себя, их мысленно не применял. А вдруг она храпит в постели? Впрочем, супруги итак спят на разных кроватях. А если она растолстеет? Да ладно, с их медкапсулами, в отличие от местных лекарств, она ещё лет двести меняться внешне не будет. Можно договориться и одну капсулу приобрести на всякий случай для своего дома. Что же делать? Не хочется упускать такую умную девушку, да ещё с приятной внешностью. Красивая, стройная, с молочной кожей, округлыми бёдрами, белоснежными волосами и тёмными сосками, розовыми губами и мокрой щелочкой. Бл..дь, куда-то его понесло не туда. Даже недостатков у неё нет. А член теперь просится наружу и натирается о трусы.

Не обращая больше внимания на  любопытствующих самочек, рассматривающих нас, мы дошли до главного кабинета Повелителя. Мужчина, внешне напоминающий Лаастаха, но выглядящий гораздо старше его, сидел за представительным роскошным столом в окружении дорогих интерьерных предметов. Устало посмотрев на нас, он перешёл на общий язык. Внимательно выслушивал и заносил для себя какие-то пометки в журнал. Видно было, что мужчина умудрён опытом, хотя в его глазах проскальзывала иногда печаль.

После нескольких циклов обсуждения, я полностью разбитая эмоционально, медленно выползала. Для себя я поняла, что его отец был рад случившемуся с сыном, поскольку последнего обязал заключить со мной договор минимум сроком до конца моего обучения. После этого, я должна решить, остаюсь я жить на Галогерии, и тогда брак аннулируется, либо переезжаю к мужу и живу долго и счастливо по их и моим законам! То есть, если к тому моменту у меня будет проведён законный обряд с моими женихами (с обоими), то я их тащу с собой. Лаастаху разрешалось на усмотрение расширять со своей стороны количество жён, но только не ранее, чем через три года, после получения своего диплома. Вот так вот. Получалась этакая разнополая семья.

Лаастах был недоволен принятым решением и требовал расторжения помолвки между Мариэль и Тимаром. Признаваясь самому себе, он хотел быть единственным обладателем её тела. Про других женщин он пока не думал. Но не исключал вероятности в будущем увеличения состава семьи. Об этом он решил пока благоразумно умолчать, чтобы не злить девушку и настоять на переезде в его дом насовсем.

Забавная получилась ситуация. Унывать я не стала и решила всё обдумать. Мне предоставили время до завтрашнего утра на принятие  окончательного ответа. Я попросила образец договора и возможность созвониться с родителями. Мне нужен был совет мамочки.

Я наблюдала за эмоциями собеседника на экране визора, любезно предоставленного мне Лаастахом для звонка родным. Гневное лицо мамочки выражало крайнюю степень бешенства. Даже не надо вешать табличку 'не влезай – убьёт', поскольку так фонило от неё яростью. Ох, как я попала впросак с этим звонком, так как мама была уверена, что я отдыхаю у своих друзей. Отцы-то, конечно, поберегли ей нервы, утаив правду, но походу, втык они от неё получат по первое число. Услышав мою историю, она сама захотела ринуться и прилететь за мной, и лично 'переговорить' с зятьком с глазу на глаз. Передёрнувшись и представив, что после этого Лаастах сбежит от меня на край Вселенной, я слёзно уговорила её пока этого не делать и такой вариант рассматривать в самую последнюю очередь.

- Мам, что мне делать? Я не хочу, чтобы у него ещё были законные самки, даже временные.

Хорошо, что я разговаривала в выделенной мне комнате и меня никто не слышал. Можно было поделиться своими сомнениями и опасениями.

- Вдруг какая-нибудь из них добьётся от него единоличной верности, и он меня бросит? А я влюблюсь в него, и он мне разобьёт сердце?

Мама покачала головой: - Моя козочка, ты характером напоминаешь меня в молодости. Если бы моим мужьям разрешили иметь официальных любовниц, я бы лично придушила каждого из них.

Я усмехнулась, перебив: - Мам, ты и так замечательно выглядишь и до старости тебе ещё ой-ё-ой.  И папы никогда тебе не изменят.

Она зарделась, невзначай прошлась рукой по длинной косе до бёдер, и опять посерьёзнела: - Мариэль, когда человек любит, он живёт ради него и готов от всего отказаться, лишь бы тот был счастлив. Поэтому, либо вы влюбитесь друг в друга, либо так и будете тянуть на себя одеяло – каждый в свою сторону. Я не вправе решать и указывать, как тебе жить. Время покажет. Возвращайся домой, хотя бы последние недели каникул проведешь с нами.

Я согласилась, нехотя махнула головой и попрощалась с нею. Был поздний вечер, я находилась в гостевой комнате в доме Лаастаха и укладывалась спать, посчитав, что утро вечера мудрее.  Может, завтра голова будет лучше думать. Поскольку я себя опять почувствовала плохо, то с договором толком не ознакомилась. Решив встать пораньше и заняться бумагами утром, легла в постель с намерением просканировать тело и понять, что со мной происходит. После этих экспериментов надо мною я испугалась, что  потеряла способности, поскольку с первой попытки мне ничего не удалось. Успокоившись, мне, наконец, повезло провести диагностику тела, в результате которой я всю ночь не смогла сомкнуть глаз.