Глава 6. Мудрости полные штаны

Глава 6. Мудрости полные штаны

Аллен дёрнул в последний раз за коровье вымя, потом сплюнул, выругался своим любимым парсыном и потянулся за горшком, стоявшим в закутке. Вынул пальцами густой жир, растёр в руках и принялся натирать корове вымя. Он делал это такими щедрыми жестами, что я позавидовала Жуже. Массаж такими сильными жилистыми руками… Ей-богу, была бы не против! Даже если у меня нет вымени.

Тьфу, о чём я думаю?

Сколько времени прошло? А Любаша там одна сидит! Оторвавшись от стойки, бросила Аллену:

— Поняла всё, а теперь мне надо к девочке.

Фырчаньем он отпустил меня и сам встал. Понёс за мной бадью в дом, и только Жужа пробурчала вслед:

— Не опаздывай больше.

Пробежав через двор, я влетела в кухню, пересекла её в три шага и оказалась в комнате. Любаша сидела на кровати и смотрела на меня со страхом. Руками теребила откромсанный кое-как кусок ткани. Присмотревшись, я поняла, что это перед платья. Красивая ткань, нежно-бежевого цвета… Я видела такое платье в женском сундуке. Ножницы валялись рядом, и я быстро прибрала их — огромные, кое-где заржавелые. Спросила с укором:

— Ну, что же ты меня не подождала? И как отрезала? Хоть не поранилась?

Любаша помотала головой, пряча взгляд. Боится. А чего боится?

Оказалось, не чего, а кого. Аллен заглянул мне через плечо и разъярился мгновенно:

— Чиби! Ты сдурела, да?! Зачем платье испортила?!

Выхватил кусок ткани из маленьких ручонок. Я краем глаза заметила движение и инстинктивно заслонила девочку своим телом, но удара не последовало. Аллен стоял, сжав в кулаках несчастную тряпку, и кипел изнутри. Ещё немного — и дым ушами пойдёт. Я проблеяла тихо, но твёрдо:

— Она ни в чём не виновата! И не надо было её одну оставлять!

— Это было свадебное платье твоей матери! — гаркнул хозяин, не глядя на меня. — Тебе кто сказал его уничтожать? Парсынова дочь, отродье прижилое!

— А ну замолчи немедленно! — рявкнула я, выпрямляясь. — Да что ж такое! Твоё она отродье, не видно, что ли?

А потом добавила без ехидства, совершенно искренне:

— Хотя как такому неприятному человеку, как ты, досталась такая чудесная дочь, просто непонятно!

— Потворствуй! Защищай! А она и твою одежонку изрежет, что делать будешь?

Вот в его голосе явная нота издёвки. Ну погоди, волк противный! В издёвку я и сама умею.

— А ты, как добрый господин, подаришь мне новую! И правда что, эта негармонична!

Аллен шумно вдохнул, чтобы успокоиться, как мне показалось, а потом так же шумно выдохнул. Швырнув мне кусок платья, буркнул:

— Поди перетряхни всю одежду. Нечего без дела шляться.

Я сразу и не поняла, что битва окончена. А потом, поняв, решила закрепить успех:

— А мышь? Там мышь, я её боюсь.

— Она тебя не съест, — сказал он веско и добавил, будто пообещал: — А вот я могу.

- Я тебе не Красная Шапочка, чтобы меня есть, - ответила уже спокойно. Вообще любой конфликт всегда можно уладить, если обратить всё в шутку. Но как быть с тем, кто из другого мира и шуток твоих не понимает?

Вот и Аллен уставился на меня, на мои волосы, потом обвёл меня взглядом целиком и спросил удивлённо:

- У тебя есть красная шапка?

Я только глаза закатила, но помотала головой. Сказала с запинкой:

- Это такая сказка. А тебе нужно кота купить. Кот поймает мышь.

- Кот? В моём доме? Никогда!

Аллен снова показал свой звериный облик, и я поняла – волк. Он волк. Морда волчья, шерсть бурая, и клыки такие огромные, длинные… Но пугаться я уже устала, поэтому сказала просто:

- Без кота никак, так что уж как-нибудь постарайся принять это.

- Женщина, сколько ты будешь мне противоречить?! – прорычал он. – Я твой хозяин, пойми уже это.

- Я буду всегда – понимаешь? всегда говорить то, что я думаю.

Даже ногой топнула. Выбесил он меня, настолько выбесил, что прямо захотелось снова за кочергой сходить! Видимо, Аллен понял это по моему лицу, потому что только прищурился и больше ничего не сказал. Но ушёл в свою комнату с таким видом, будто я его оскорбила и всю его семью до седьмого колена.

А мне всё равно.

Противный мужик. Патриархальный, дремучий, злой, постоянно цепляется ко всему… Интересно, что случилось с его женой? Умерла от тоски, что вышла замуж за этого типа? Или, может, вообще не выдержала и сбежала? Я бы тоже сбежала, честное слово.

Присев к Любаше на кровать, я спросила:

- Будем делать куколку? Я тебе покажу, сейчас.

Ножницами обрезала кусок ткани до почти ровного прямоугольника. Теперь всё просто, надо сложить вдоль, потом поперёк. Выдернуть несколько длинных нитей с края. Обвязать ниткой голову, потом из остатков ткани скрутить жгут, тоже обвязать и вставить внутрь большого куска. Остаётся только закрепить, замотав «пояс» платьица.

Руки мои дрожали. Когда-то мы делали таких куколок с Ташей. У неё было много игрушек, мы с мужем не скупились на них, баловали нашу девочку. Но куколки-мотанки – это так просто, так занятно, так тепло, когда создаёшь их из обрезка материи и ниток вместе с доченькой… Вот вспомнила об этом и снова вспомнила о Таше. И снова острая боль где-то в груди, снова воздуха не хватает…

- Прости меня, но я ухожу.

Я слышала, как муж говорит что-то, но не вслушивалась. Не понимала. Не хотела понимать. Я нашла старую куколку, которую мы когда-то смотали с Ташей. Куколка была красная, а нитки, которыми дочка неловко окрутила голову и руки, - белыми. Обычно делали наоборот, но Таша захотела так.

Мотя. Так звали эту куклу. Любимая Мотя.

Хлопнула дверь.

Я рассеянно оглянулась, потом прижала Мотю к груди, легла на кровать, повернулась к стене. Подушка ещё пахла Ташей. Моей Ташей…

Глаза застилали слёзы, но я не вытирала их, позволяя капать на старые треники. Зато маленькая ладошка скользнула по моей щеке, Любаша приникла ко мне, словно пытаясь утешить, осушила слёзы рукавом платья. Я всхлипнула, прогоняя жалость к себе, и порывисто обняла девочку, прижала её к себе.

Всё, хватит вспоминать прошлое!

Я буду заботиться о Любаше, буду любить её так же ярко и беззаветно, как любила свою дочь.

Зарылась носом в светлые волосы, чистые, пахнущие очагом и кашей, поняла – я уже её люблю. И не может быть никаких «уйду и брошу». Даже если Аллен всё-таки начнёт меня бить. А невмоготу станет – заберу Любашу и сбегу, всё равно куда, но ни за что с ней не расстанусь!

Аллен появился на пороге и швырнул в меня тряпками. Я поймала их, развернула. Рубашка и платье. А свёрнутое в клубочек – тёплые шерстяные чулки. Подняв взгляд на Аллена, спросила молча – что это?

- Тебе, - отрывисто сказал он. – Переоблачись. А это срамное – сожги.

Срамное? Я оглядела свой наряд. Треники, конечно, не очень приличные, но до срамных им далеко. И майка тоже норм. Лифчика, правда, нет, однако мне он пока не нужен в обязательном порядке. А платье красивое – ткань плотная, даже грубоватая, но тёплая и уютная. Цвет бежево-сероватый, немаркий, фасон практичный – просто два полотнища, сшитые вместе с вырезом для головы и рукавами. В шлейки вдет поясок-тесьма. Ну слава богу, наконец-то… Хозяин подарил Добби носок, Добби свободен! Ой! Нет, это из другой оперы. Добби просто наденет платье и станет похож на всех остальных женщин в этом мире.

Аллен стоял в двери, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Явно ждал чего-то. Я встала и спросила с намёком:

- А переодеться мне где?

- Тут.

- А ты смотреть будешь? – съязвила. – Давно голую женщину не видел?

Он так прикольно смутился, что я даже его пожалела. Буркнул:

- В кухню иди. Больно надо мне на тебя глазеть.

Я дёрнула плечом, хмыкнув, и понесла подаренную одежду на кухню. Там быстро сбросила плащ, штаны и натянула на ноги чулки, размотав их полностью. А к чему их прицеплять? В памяти всплыло какое-то видео, которое я смотрела давным-давно, где девушка показывала, как одевались дамы в прошлых веках. Она подвязывала чулки шнурками под коленом. А где мне взять шнурки? А?

Проявив смекалку, нашла в сундуке бечёвку и ножом отрезала два подходящих куска. Подвязала чулки чуть выше колена – такими они были длинными. Потом освободилась от начинающей пованивать майки и протёрла под мышками чистой водой из колодца, потом натянула рубашку. У неё была пуговка, стягивающая декольте, и два разреза по бокам – очень вызывающие, зато практичные. Платье село поверх рубашки как влитое. Я одёрнула подол, огладила ткань на бёдрах. Красота – никаких кринолинов и корсетов! Всё простенько и со вкусом.

Для полной картины мне не хватало только обуви, но я решила надеть свои кроссовки и пока что больше не надоедать Аллену.

Вечер прошёл спокойно. Слишком спокойно. Мой хозяин спал в своей кровати, а я убиралась в проходной комнатке. Вылизав её до состояния «почти что чисто», присела подумать, чем накормить Любашу и её отца. Девочка всё играла с куклой, как я ей показала: то качала её, укладывая спать, то кормила щепочкой вместо ложки, давая воображаемую кашу. Однако всё ещё не говорила. Я любовалась моей малышкой из кухни, а в голове всё вертелась еда. Что же приготовить?

Ответ на вопрос пришёл сам.

Котлеты из каши с мясом. А почему бы и нет? И приготовленное не пропадёт, и форма другая, как будто новое блюдо сделала! Но для этого мне снова придётся идти в большой дом. Не над очагом же котлеты жарить!

Воровато оглянувшись на комнату Аллена, я тихонечко сказала Любаше:

- Сиди тут играй с куколкой, а я быстренько сделаю котлеты и вернусь, договорились?

Она посмотрела на «мотю» и с самым серьёзным видом кивнула. Я же на цыпочках вышла из кухни со сковородкой каши.

Пересечь двор – три секунды.

Открыть дверь, скользнуть внутрь, добраться до зала – ещё две.

Застыть столбом, потому что увиденное зрелище поразило до глубины души – бесценно. Нет, зачеркнуть. Можно смотреть вечно.

Нет, правда! Когда и где я ещё могла бы увидеть целую толпу призраков, которые пьянствуют в старинной забегаловке? Они были полупрозрачными, но такими реальными, что я остановилась, прижав сковороду к животу, и пялилась, пытаясь не упустить ни одной детали, ни мельчайшей подробности.

Из женщин в зале были только горничная и повариха. Все остальные – мужики. Причём, мать вашу, оборотни мужики! Не все. Но большинство. Их шикарная волосатость не могла быть следствием простой небритости, потому что вытянутые морды и звериные носы, уши, которые мало напоминали человеческие, и жуткие, хищно загнутые когти на руках или лапах просто вопили о том, что все клиенты заведения имеют вторую сущность. Волки, медведи, кошачьи… Их было столько, что я торчала, невежливо раскрыв рот и разглядывая призрачных посетителей.

Первой меня заметила горничная. На её лице, как будто слепленном из эластичного воздушного шарика, появилось виноватое выражение ребёнка, которого застали на месте поедания запрещённого варенья прямо из банки. Горничная метнулась куда-то вбок, наткнулась на официанта, но не сшибла его, а прошла сквозь. Я фыркнула: не то от удивления, не то от смеха. Тут уж обернулась и повариха.

У неё выражение лица было совсем потешное: куда бежать, чтобы не поняли, что я участвовала в этой затее?! Я рассмеялась уже в голос, и повариха просто исчезла, как она это делала раньше. Пришлось строго спросить:

- А что у вас тут за вечеринка?

Горничная всплеснула руками – очень эмоционально, а потом обвела жестом забегаловку и присела в глубоком реверансе. О как… У них призрачная туса. Ладно… Я подошла к ближайшему из клиентов, который не обращал на меня никакого внимания, осторожно коснулась пальцем. Ну, наверное, хотела, чтобы он свалил… А он и свалил. Но очень оригинально: лопнул, как мыльный пузырь, в воздухе.

Я очень удивилась.

Оглянувшись на горничную, спросила молча. Девушка залилась беззвучным смехом, подбежала к другому оборотню и тоже ткнула в него пальцем.

Он лопнул, не издав ни звука.

Даже так?

Я ткнула в следующего призрачного посетителя, и он сделал то же самое.

Мне стало смешно. Нет, правда: призраки с призраками играют в званый вечер. Разве не хаха? Очень даже. Я пошла по залу, трогая каждого посетителя и наблюдая, как каждый лопается. Финита ля комедия, всех нафиг уберу! Мне надо котлетки готовить!

Но на горничной мои успехи закончились. Я убрала всех посетитилей, в зале стало тихо, как и раньше, я подошла к девушке в чёрном платье и белом переднике, но тык пальцем не помог. Горничная только проследила за моим движением и хихикнула беззвучно. Я тыкнула ещё. Но всё даром. Покачав головой, я кивнула на зал. Горничная рассмеялась так весело и задорно, правда, всё ещё молча, что я не смогла противиться и тоже захохотала.

Это у них такая игра!

Горничная, официант и повариха развлекаются ночами, вызывая духи клиентов, обслуживая их и живя своей прошлой жизнью. Но самое интересное… Я подошла к одному из столов и тронула кружку, оставшуюся от гостя. В ней дрогнуло пиво. Я макнула в кружку палец, понюхала – пахнет нежным алкоголем. Лизнула. Пиво, только крепкое и походу крафтовое, со вкусом.

Так.

Очень интересно. Очень-очень-очень интересно.

А ещё у меня возник вопрос. Вполне себе насущный. Что тут делают три призрака и кем они были до смерти?

Только, подозреваю, ответа я не получу, потому что призраки не разговаривают. Это только в мультике Каспер трындит без умолку, а эти… немые как рыбы. Пришлось взглядом извиниться перед горничной, что не могу больше ржать вместе с ней, и пойти на кухню. Котлеты сами себя не пожарят.

Призрак горничной увязался за мной. Лишь официант остался на своём рабочем месте. Ответственный парень… Зато на кухне оказалась повариха, что логично – куда ей ещё сбегать? Она взбивала что-то в большой глиняной миске деревянным венчиком, но при виде меня замерла и взглянула своими прозрачными глазами, в которых плескался страх. Я махнула рукой:

- Да ладно тебе, чего ты пугаешься! Развлекайтесь, как хотите, я ж понимаю, что делать вам тут особо нечего.

Повариха и горничная переглянулись, но я уже не смотрела на них. У меня ужин… Принялась рыться в большом шкафу и нашла другую миску. Сходила в подсобку, ополоснула и вернулась. Переложила кашу с тушёнкой из сковородки и снова пошла в подсобку – мыть посудину. А когда вернулась, увидела, что огонь в плите уже был разожжён. Повариха улыбалась виноватенько, и я поблагодарила её кивком.

Котлеты лепились очень красивые. Я не могла на них нарадоваться – идеально овальные, все почти одинакового размера, прямо одна к одной! Масло шипело на сковородке, и я положила первую партию. Радостно посмотрела, как масло пенится вокруг котлеток, и пошла искать лопатку или что-либо в этом роде, чтобы снимать их с огня. А когда вернулась, то чуть не разрыдалась.

Мои прелестные котлетки из каши, слепленные заботливо и с любовью, начали разваливаться!

Ну ёшкин кот, что за безобразие?

Деревянной лопаткой я попыталась собрать их в одно целое, но это оказалось непросто. Сволочные котлеты словно издевались надо мной и снова распадались на части. Вся в слезах и растерянности, я злилась на себя, на котлеты, на весь мир и особенно на Эло, который, не спрося моего мнения, забросил меня сюда!

А потом заметила рядом повариху, которая делала мне знаки. Непонимающе посмотрела на неё. Она махнула рукой так, что у меня волосы на виске взлетели. Ага, понятно. Она просит меня отойти. Отошла.

Повариха сняла сковородку с плиты и вывалила мои неудачные котлетки на стол. Потом принялась месить «фарш», ушла в подсобку, вернулась с мешочком в руках. Смотрелось это, конечно, потешно – прозрачная баба с настоящей штукой, и выходило, будто мешочек сам плыл по воздуху. В холще оказалась мука.

Мука, блин!

Да как я сама не догадалась-то?

Нет, всё, я позволю действовать профессионалу. Сама я любительница, хотя и думаю, что готовлю хорошо, но против поварихи не попру.

Досыпав муку в кашу, призрак принялся снова мешать «фарш», а я огляделась. Горничная стояла у стены, видимо, ей было нечего делать. Я спросила её:

- Что вы тут делаете? Почему вы призраки?

Глупые вопросы, конечно, но что делать? Других у меня нет. Зато я стала свидетелем того, как горничная и повариха обменялись понимащими взглядами, и последняя кивнула. Разрешила, значит. Она тут главная? Ну, наверное, потому что самая старшая. Горничная изобразила витиеватый реверанс и жестом пригласила меня следовать в зал.

Глянула на повариху. Та подтвердила, мол, иди, иди, и бросила первую котлету в масло на сковороде. Окей. Я пошла вон из кухни и попала в зал, где официант возил по полу мокрой тряпкой. Тряпка и швабра были настоящими, поэтому я с восторгом понаблюдала за пляской одиночного уборочного девайса по грязному полу и поспешила за горничной куда-то туда, где пряталась от меня Любаша в первый раз. И там, в куче каких-то обломков, обгорелых деревяшек, ножек от стульев и лавок, я увидела большую, сколоченную из досок фиговину. Горничная указала на неё. Я взялась за дерево, постаралась повернуть и увидела надпись.

Походу, мой новый скилл языка распространялся и на письменность. Потому что я смогла прочитать на деревяшке надпись.

Корчма «Весёлая Саламандра».

Так-так… Значит, тут был ресторанчик. И что же с ним приключилось? То, что корчма закрылась, это уже ясно, но почему? И почему призраки обслуги остались внутри?

Взяв вывеску, я вынесла её на середину зала и поставила на стулья, прислонив к барной стойке. А неплохо нарисовано, и даже саламандра вполне себе смешная – как будто напилась того самого тёмного крафтового пива. Даже кружка в лапе, и держит её так игриво, будто приглашает войти и отведать…

Мне всегда нравилась мысль заведовать кафешкой или небольшим ресторанчиком. А что? Сама себе хозяйка, меню сама утверждаешь, гостей обслуживаешь, улыбаешься… И все деньги, которые заработаешь, - твои. Но всегда останавливало отсутствие стартового капитала и помещения. Платить за аренду в большом городе сложно, да и конкуренция высокая. И вот в другом мире стоит и пылится огромный дом, где можно развернуться, а его хозяин запрещает туда даже заходить.

Быть может, с корчмой связана какая-то мутная история? В свете призраков это вполне возможно. Как бы узнать?

Я повернулась к горничной и спросила:

- Почему тут всё заброшено? Расскажи, что случилось.

Она посмотрела на меня с недоумением, огляделась. Потом лицо её просветлело, и горничная взмахнула руками, создав пелену густого тумана. Постепенно он сформировался в отдельные фигуры, и я узнала Аллена. Он был немного моложе, чем сейчас, и не такой угрюмый. Рядом с ним появилась молодая женщина. Очень красивая, очень эффектная – с длинными вьющимися волосами, с крупными чертами лица, которые, как ни странно, делали её ещё женственнее, с большими тёмными глазами, окружёнными веером ресниц. У незнакомки была отличная фигура – не толстая, но и не худышка. Гитарные изгибы, как всегда говорил мой муж. Грудь, попа, узкая талия. В общем, классическая роковая женщина, только совсем молоденькая. Она была одета в шикарное приталенное платье с широкой пышной юбкой, смеялась, кружась, и вела себя очень раскованно.

Что за мадам такая?

Глаза знакомые.

Присмотревшись к призрачному лицу, я поняла, кого мне напоминает эта женщина. Любашу. Это её мать.

Вообще интересно теперь стало!

Я вопросительно глянула на горничную. Она присела в книксене и послала Аллена и его жену танцевать прелестный вальс. Я настойчиво повторила вопрос:

- Что произошло с ними?

Горничная беззвучно вздохнула. Призрак Аллена оторвался от призрака жены и ушёл за барную стойку. А из тумана появились ещё мужские персонажи. Женщина немного потанцевала с ними, пока от стены не отделился высокий прозрачный мужчина с гривой роскошных волос и фигурой греческого бога. Жена Аллена сразу же подбежала к нему, прильнула, обняв, и он жарко поцеловал её в губы, а потом подхватил на руки и унёс куда-то в стену. Я обернулась на Аллена. Он стоял, покачивая на руках запелёнатого младенца, и взгляд его был уже угрюмым и ожесточённым.

А, ну всё понятно.

Мать-кукушка сбежала с красавчиком, бросив едва рождённую дочь на мужа. И тот забросил корчму.

Но с последним предположением я ошиблась. Потому что горничная вдруг показала мне страшную картину: огромные волки ворвались в корчму, перегрызли горло всем троим работникам, которые теперь остались тут в виде призраков, и унесли большой мешок с чем-то тяжёлым.

Грабители? Убили, ограбили, свалили. Как-то плохо вяжется с изменой жены. Случайное совпадение? Вряд ли.

Ладно, это не моего ума дело. Стечение обстоятельств или злой умысел, главное, что корчма была закрыта и заброшена. И бедный Аллен остался с маленьким ребёнком на руках, вынужденный зарабатывать столярничеством. Теперь я понимаю, отчего он такой злой. Любил свою жену, наверное, очень сильно и не смог пережить её измены.

Как и я.

Только я взаправду умерла, а он как будто умер в душе.

Тряхнув головой, чтобы освободиться от мыслей об Аллене, я снова обратилась к горничной. Неудобно как-то, она мне всё показала, а я…

- Как тебя зовут?

Она подняла брови с удивлением, потом присела в книксене и пальцем написала на пыльной столешнице: Клери. Я тоже присела в ответ с улыбкой и ответила:

- Очень приятно, а я Марина.

«Мааррииннаа».

Вспомнилось изумление в глазах Аллена. Это слово означает тут что-то странное? Или даже нехорошее? Плевать, это всё равно моё имя.

Клери вдруг вытянула шею, посмотрела за мою спину. Я обернулась и увидела в дверях повариху. Та махала рукой, чтобы привлечь внимание, а в другой руке у неё был поднос с дымящимися котлетами. О, ужин готов!

Я спросила у горничной:

- А как зовут остальных?

Та с милой улыбкой склонила голову набок и вывела ещё два имени в пыли: Рабия, Честел. Понятно. Теперь я знаю, как к ним всем обращаться.

- Спасибо, Клери, - бросила горничной и поспешила к поварихе Рабии. Та с поклоном вручила мне поднос, я поблагодарила и её. А потом сказала: - Если ты возьмёшь на себя готовку обедов и ужинов, я постараюсь уговорить хозяина снова открыть корчму. Тогда у вас будет работа, а он, надеюсь, оживёт.

Радость, которая отразилась на лице поварихи, не передать словами. Толстуха закланялась, заприседала в смешных книксенах и даже руки на груди сложила в умоляющем жесте. А я ужаснулась, представив, как разговариваю с Алленом по поводу открытия «Весёлой Саламандры». Дура, ой дура-а-а! Он же меня сожрёт и не подавится! Косточки повыплёвывает и станет ковыряться в зубах моей обглоданной ключицей…

Боже, какая я трусиха! Не съест. А попробует, так подавится. В конце концов, корчма – это неплохой способ заработать на приятную жизнь, а у меня вон не устающие работники, призраки! И Любаше нравится тут бывать. Не понятно, почему, конечно, но факт есть факт.

Я вышла из большого дома и направилась к кухне, окинув по дороге зорким взглядом двор. Что там Аллен говорил? Надо птицу кормить два раза в день. И после второго кормления загнать в сарай с заходом солнца. Оно как раз уже висело низко над горизонтом, окрашивая в оранжевый колер верхушки дальних деревьев в лесу. Мне и самой не помешает выспаться, ибо устала, как собака…

Ладно, отложим разговор с Алленом на завтра. А сейчас накормить всех и уложить Любашу спать. Завтра мне нужно будет придумать для неё парочку развивающих игр. А, и найти стаканы для дойки коровы. Найти верные слова, чтобы уговорить Аллена открыть корчму.

Отыскать в этом диком мире зубную пасту!