Глава 55. На Хилоне

Из воспоминаний Сони Шалок

Надо признать, мы чудом уцелели в день побега. Это уже потом Гордас рассказал, что нас могло ожидать, если бы в область Короны с планеты не выпустили пару снарядов.

Гордас подробно мне объяснил, как, не обнаружив лазейки в плотном поясе раскаленных астероидов, «Кондор», скорее всего, врезался бы в закрытые Врата и взорвался. Сидя в кабине звездолета, я так и не успела осознать размер надвигающейся катастрофы. Мой пилот держался уверенно и невозмутимо, казалось, Гордас держит ситуацию под контролем. Я полностью ему доверяла.

Теперь понимаю, он не хотел тревожить меня заранее, зная, что смерть будет мгновенной и уже ничего не изменить. Обратной дороги мы изначально не планировали. Но вот кто оказал нам помощь…

Вряд ли в тот день на посту дежурного мог находиться Лоут, — смена моего мужа как раз закончилась за сутки до происшествия, да и стал бы он спасать беглянку-жену и непутевого сына, еще неизвестно.

А, может, это был случайный промах, и наводчик просто ошибся, задавая координаты цели, чтобы испепелить одинокий корабль… У нас есть некоторые предположения и, не сговариваясь, мы решили придерживаться версии, которую выбрали наши благодарные сердца.

Удачно миновав последнее Кольцо Марионы, какое-то время мы летели вдоль ее орбиты, стараясь не попасться в лапы огненным протуберанцам. Гордас хотел определиться с дальнейшим маршрутом, а потом выяснилось, что «Кондор» значительно поврежден, обшивка обгорела и есть высокий риск разгерметизации салона. Нам срочно требовалась посадка. Только куда?

Еще одно доброе совпадение — через пару часов блуждания в открытом космосе мы были замечены сианским разведывательным звездолетом. Гордас поймал сигнал-приказ на сближение и после ювелирной стыковки двух кораблей нас завели в кабину старшего офицера.

При допросе я старалась держаться мужественно и с достоинством, но мало что понимала в диалоге Гордаса с мрачным горбоносым мужчиной в серой военной форме. А потом мне вдруг показалось, будто нас хотят разлучить. Напряжение, скопившееся во мне за эту неделю, вылилось бурным потоком слез. Я вцепилась в рубашку Гордаса и готова была убить каждого, кто попробует его у меня забрать.

Смутно помню, как я выкрикивала какие-то обвинения и тут же умоляла предоставить нам политическое убежище. Объясняла, что мы бежали от сурового марионского режима и находимся в сложной жизненной ситуации. "Мы никому не желаем зла, дайте нам возможность жить мирно!"

Гордас тоже взволновано что-то доказывал военным, а я только слышала, как быстро-быстро бьется его сердце. В тот миг я на собственной шкуре поняла смысл выражения: «и только смерть сможет разлучить нас…».

К счастью этого не случилось. То ли моя истерика так подействовала на сианцев, то ли объяснения Гордаса показались им убедительными, вскоре нас поместили в один отсек, где имелась душевая комнатушка и спальное место.

Весь следующий день я провела в койке, робот-врач подтвердил угрозу беременности, да я и сама чувствовала не ладное, у меня голова раскалывалась от боли, не было сил подняться с подушки, жутко мучила тошнота. Даже возникали крамольные мысли о несовместимости марионской и земной расы. После внутривенного введения лекарственной жидкости я смогла немного поспать.

Гордаса опять увели на беседу, а после мы с трепетом ожидали ответа военных. Похоже, руководство Сианы пыталось решить, как ему правильней поступить с такими интересными «гостями» как девушка из Дейкос и молодой летчик с Марионы.

Думаю, в итоге все же решающую роль сыграла именно квалификация Гордаса. Хорошо обученные солдаты пригодятся в любой армии, а Сиана является одной из крупнейших военных держав в звездной системе Антарес.

Спустя двое суток нас высадили на Хилоне, одном из ближайших спутников Сианы. Здесь были размещены крупные армейские базы и военные городки, испытательные полигоны и оружейные предприятия.

После большого уютного коттеджа на Марионе условия проживания в полупустом одноэтажном домике показались мне весьма скромными, но я тут же себя одернула. Говорят, с милым рай и в шалаше, а уж если твой милый получил должность младшего механика на военном космодроме Хилона, то голодать точно не придется.

Постепенно мы обзавелись необходимыми в быту вещами, прикупили кухонную утварь, заполнили холодильную установку мясными и овощными полуфабрикатами. Уборку в доме теперь делала я сама, правда, мне помогал старенький робот — с виду форменный моющий пылесос, доставшийся Гордасу в подарок от сослуживца. Похоже, его семья присмотрела более современную модель, а «допотопное старье» отдали нам.

Готовя еду на плите, я часто вспоминала расторопную Рин, а однажды, порезав палец острейшим ножом, даже застонала вслух, так тяжело приходилось вновь привыкать к обычным женским обязанностям. Но здоровье мое нормализовалось, рядом был любимый человек и мы твердо верили, что вместе преодолеем все трудности, что еще могут встретиться на пути.

Сейчас Гордас много времени проводил на новой службе, но я радовалась за него, потому что он с охотой улетал по утрам из дома и вечером возвращался с космодрома с блестевшими от впечатлений глазами. Через полгода стажировки Гордаса обещали перевести в летную группу того самого офицера, который забрал нас с «Кондора». Похоже, он чем-то приятно запомнился горбоносому сианцу.

А вот наш марионский звездолет оказался непригоден к ремонту и был разобран на составляющие детали, причем обгоревший корпус его полностью пошел в переплавку.

Пока Гордас честно служил приютившей нас стране, я проводила время дома, пыталась познакомиться с соседями, но немногочисленные здешние дамы заметно задирали нос перед девушкой из системы Дейкос.

Уже через неделю после заселения на Хилоне я поняла, что домик нам выделили в квартале для младшего офицерского состава и обслуживающего персонала базы — уборщики, механики, наладчики оборудования. То есть нас окружали явно не генералы и полковники, так что же их подругам было строить из себя таких важных птиц?

Мы стали общаться только с семьей Карс, я про себя звала их «карасиками». Их дом находился наискосок от нашего, а Ирана — супруга молодого лейтенанта, первая начала здороваться со мной при встрече у продуктового склада.

У Карсов есть трехлетная девочка, а я уверенно заявила, что жду сына. Так ненавязчиво у нас нашлись общие темы для разговоров и постепенно завязались дружеские отношения.

Это знакомство оказалось для меня очень полезным. Гордас мало рассказывал о нюансах своей новой работы, думаю, не хотел меня беспокоить, а я теперь узнавала все важные новости от Ираны. Она была прекрасной рассказчицей, домоседкой и по натуре человеком добрым. Узнав мою непростую историю, живо взяла надо мной шефство, поддерживала во всем.

Именно Ирана поведала, что общественность Сианы крайне обеспокоена возросшей активностью в космосе некогда изолированных от большой политики марионцев. Оказалось, парламент Марионы направил запрос на участие своих разработок в ежегодном Оружейном аукционе. Это известие вызвало большой ажиотаж среди потенциальных покупателей новейших военных технологий.

Посольские представительства Марионы открыты уже на Тарсин и Яшнисс. А вот правительство Нийласа в ответ на просьбу принять делегацию с Марионы подало ноту протеста. Сам монарх в обращении к нации объявил о недопустимости сближения «благородных тигров» с марионскими убийцами. Осторожная Сиана пока выжидает, но уже есть данные, что в скором времени выступит посредником в урегулировании конфликта.

Сиана никогда не упустит выгоды, ей нужны подробные данные о военной мощи Марионы. А уж потом будет принято взвешенное решение — работать плечо к плечу с конкурентами или попробовать подмять их под свое влияние.

Ясно одно, если марионцы хотят выстроить партнерские отношения с крупными игроками рынка вооружения и технологий, им придется откорректрировать некоторые традиции, в частности пересмотреть вопрос с подготовкой курсантов на Маракхе. Именно на таких условиях Нийлас готов рассмотреть вопрос о возможном сотрудничестве.

Офицер Карс подтверждал, что после загадочного исчезновения трех колец защиты, жители планеты охотно стали контактировать с внешним миром. Ходят слухи, что даже разостланы приглашения для всех неустроенных сианцев и тарсиан, желающих попытать счастья на новой земле.

Правда, педпочтение отдается военным программистам и молодым женщинам. Я только усмехнулась, заслышав о столь избирательном призыве. Мы с Гордасом даже не обсуждали наше возвращение на Мариону, по крайней мере, пока мы к этому не готовы.

Наш быт на Хилоне в общих чертах не многим отличался от жизни провинциального «земного» городка. Даже климат той части планеты, где размещалась военная база, напоминал русскую лесостепь. Поначалу я тосковала о свежем приморском ветре и высоких деревьях Марионы, но вскоре привыкла.

Вместе с Ираной мы соорудили в ограде моего домика что-то вроде альпийской горки, высадили цветы, засеяли газоны. Скоро начнется летний период, и травы быстро пойдут в рост. Всю тяжелую работу осуществлял соседский робот-садовник, кстати, Ирана намекнула, что я могу и дальше им пользоваться.

Дело в том, что Карсы скоро приобретут более совершенного «помощника», а старого приятеля неплохо бы передать в хорошие руки. Вот так, с миру по нитке мы с Гордасом и обзаводились домашним хозяйством. Жили мы тихо и мирно, но порой случались мелкие разногласия и взаимные упреки.

Однажды Гордасу показалось, что я слишком часто улыбаюсь водителю летмобиля, на котором «безлошадных» служащих собирали с нашей части городка, чтобы увезти в сектор космодрома. Но у парня были веснушки на лице и рыжие волосы — меня это растрогало при первой же встрече. Он здорово напоминал моего бывшего одноклассника с Земли.

Гордас затеял со мной очень неприятный разговор, суть которого сводилось к моей якобы неудовлетворенной потребности в мужском внимании. Будто бы после Марионы мне не хватает одного партнера и я присматриваю себе нового «друга».

Я крепко обиделась, и даже после скорого примирения остался неприятный осадок в душе. И вообще, я стала замечать, что Гордас все больше и больше становится похож на своего отца. Манеры, поведение, даже голос и внешность. Такие метаморфозы удивляли и немного тревожили, но я порой ловила себя на мысли, что в одном мужчине обрела сразу и пылкого возлюбленного и заботливого супруга, отца наших детей, хозяина нашего дома.

Спустя месяц после нашего появления на Хилоне Гордас поставил меня в известность, что официально мы считаемся мужем и женой. Я не придала особого значения этой информации, но Гордас был очень доволен.

— Если со мной что-то случится, ты и ребенок будете на полном армейском довольствии, как члены семьи сианского солдата. Теперь я спокоен. Сиана умеет награждать преданных.

Любое государство старается обеспечить максимальные льготы своим военнослужащим, что является залогом безопасности его народа. Надеюсь, служба Гордаса пройдет спокойно, ему не придется воевать за интересы Сианы или подавлять мятеж в ее границах…

— Пожалуйста, будь осторожен, не напрашивайся на опасные задания. Думай о своем сыне!

Гордас привычным жестом погладил мое плечо, а потом опустился ниже, медленно завернул ночную рубашку и прильнул губами к округлившемуся животу.

— Я думаю о тебе, любимая. Ребенка мне еще трудно представить, но это похоже на большое счастье, как долгожданный рассвет после темной, дождливой ночи, возвращение домой из тяжкого похода. И наше счастье сейчас зреет в тебе, набирается сил, — вот здесь бьется маленькое сердечко, я слышу, Соня! Я могу обнять тебя и почувствовать совсем близко… И даже еще ближе, если позволишь. Пусть он знает, что я всегда рядом.

Гордас тихо смеялся, продолжая ласкать меня, а я слышала в его голосе желание и загоралась в ответ:

— Твои слова снова похожи на песню. Добрую, жизнеутверждающую. И пусть в ней больше не будет тревожных ноток.

— Хорошо, что наши мечты совпадают, мейла.

Помню, как-то по ошибке я окликнула его именем отца, невзначай назвала Лоутом и, осознав оплошность, смиренно ожидала негодующий возглас. Обернувшись на мой зов, Гордас приблизился и, молча, поцеловал в лоб. Так часто поступал капитан Шалок, и у меня защемило сердце. Как он там один… Неужели мы никогда не сможем показать ему внука.

Узнав о моих раздумьях, Гордас поспешно заверил:

— Не сомневайся, он даже гордится мной, и о тебе вспоминает с благодарной нежностью. Нет, он сейчас не один и вполне доволен тем, что происходит на Марионе.

— Откуда ты знаешь?

— Отец иногда навещает меня во снах. И я могу откровеннно говорить с ним. Удивительно, правда? Ты уже придумала, как хочешь назвать малыша? Может, в честь деда… Я не настаиваю, но вдруг ты не будешь против.

— Хочешь назвать сына именем человека, оставившего тебе эти отметины на спине и руках?

— Его рукой водила Мариона, надеюсь, она истратила весь свой яд и сбросила змеиную шкуру в болото. Я лишь хочу помнить, кто я и откуда, возможно, мой опыт пригодится и будущим поколениям Шалок. Хотя бы в форме жутких преданий… детям всегда нравятся страшные сказки с хорошим концом.

* * *

Я часто думаю о нашем сыне, который не будет с рождения обречен на Маракх, не получит страшных шрамов души и тела. Мой мальчик вырастет сильным и смелым, как все его марионские предки. Он будет иметь свободу сам решать свою судьбу — служить в армии, заняться спортом, возить туристов на Нийлас или увлечься научной деятельностью. А, может, станет известным художником или начнет сочинять стихи, как его отец в юности…

Вспоминая все произошедшее со мной на Марионе, думаю, богиня все же отпустила нас, всласть наигравшись. Так пусть и сама она найдет счастье рядом с таинственным Создателем, обретет наконец покой для своей страстной души.

Как там поется в старом марионском гимне:

…На зеркальный мираж

Вдаль, за облачный

Все идут пилигримы.

Если б я был пророк, я сказал бы вам: «Будьте любимы!»

Это так же легко, как смеяться, и кто бы ты не был —

Жизнь похожа на фарс с эпилогом в безоблачном небе.

Этот мир состоит из любви — боль придумали люди.

Этот мир состоит из любви — и иначе не будет.

Пей вино ветров в мареве лугов

Слушай сердца зов…

(с) Л.Б.

Хочется верить, что во времена отрочества нашего сына Мариону будут знать в системе Антарес как планету счастливых людей, а не только одних лишь женщин.

Конец.