5.1 Когда заканчиваются слова

История пятая. Винченцо Анджерри, или От судьбы не уйдёшь

Кому повешену быть, тот не утонет

Народная мудрость из уст Доменики Примы

* 1 *

День был расслабленный и ленивый. До обеда Элоиза еще работала, а после уже просто закрыла все рабочие файлы и села в интернет читать новости — просто так, чтобы переключить мозги. Пятница, вроде бы ничего особо срочного нет, так что можно почитать, что в мире происходит. Конечно, хотелось спать и вообще как-нибудь отдыхать, но это уже завтра. На выходные она планировала в первую очередь шопинг и только потом спать. Спать хотелось всегда, но нужно было купить некоторое количество летних вещей — например, пару костюмов для работы и пару платьев для просто так.

В последние две недели жизнь вновь текла неспешно и осмысленно. Доменика Прима всё ещё не пускала её в библиотеку, а только ворчала, что странные нынче люди пошли — сначала годами сидят, сложа ручки, а потом хотят, чтобы у них за месяц откуда-то взялись силы и умения. Сарабанда оттачивалась и становилась ощутимо лучше с каждым занятием. Юная Анна сдавала годовые экзамены, и даже целый один раз обратилась за помощью по спецпредмету. Из школы Доменика её не выпустила, поэтому Элоиза приехала туда сама, вызвала Анну, они гуляли по старому кладбищу, тому самому, на которое перестал приходить рыцарь Дамиан, и обсуждали возможности и их границы. В процессе обсуждения нечаянно сломали фрагмент забора, но часть тут же восстановили сами, остальное на следующий день отреставрировали специально обученные люди.

Также Элоиза усердно ждала, пока у нее в голове каким-то неведомым ей образом уложится всё то, что она хаотически и беспорядочно читала в библиотеке. Однако или ещё не прошло положенного времени, или не сошлись светила, или не наступил роковой день… в общем, ничего не происходило. Даже с предсказаниями больше не ладилось — после того раза с Себастьеном снова как отрезало.

Она отремонтировала машину и привела в порядок свою особу, чтобы больше не шокировать обитателей дворца. На следующий день после того памятного ужина Себастьен забежал на минуту к ней в кабинет, убедился, что с ней все в порядке, и убежал дальше. Потом еще заглянул Лодовико, тоже убедился, что она выглядит и ведет себя обычным образом, но сказал, что всегда будет хранить в памяти образ девушки с окраины на разбитой машине, так она его впечатлила. И с тех пор всё стало, как всегда.

Где-то раз в три-четыре дня они встречались с Марни и разговаривали обо всем на свете. Нет, она не рассказывала ему про тонкости применения способностей, но поговорить о поисках себя с ним было очень даже можно. Он внимательно слушал, утешал, иногда смешил и тормошил, иногда давал очень серьезные и точные советы. Нет, это не были свидания в нормальном смысле слова, но это было очень здорово. Надо будет написать ему и предложить поужинать и поговорить, например, в понедельник.

Она просматривала каталоги летних коллекций, чтобы представлять, что ее завтра ждет в магазинах. И сама при этом никого не ждала. И услышала только возмущенный возглас брата Франциска:

— Без доклада! Немыслимо! Святой отец!

Дверь без стука отворилась и в кабинете возник Винченцо Анджерри собственной толстой и самоуверенной персоной.

— Добрый день, госпожа де Шатийон. Как поживаете?

Начало разговора уже не предвещало ничего хорошего. Те, кто приходил к ней в кабинет по делу, и начинали обычно с дела.

— Добрый день, слушаю вас, — она даже не подняла глаз от монитора, изо всех сил делала вид, что страшно, очень страшно занята.

— Мне необходимо обсудить с вами один очень важный вопрос.

— Слушаю вас, — она по-прежнему не глядела на него и очень внимательно рассматривала картинку на мониторе.

— Это очень важно и очень лично, вы не могли бы подойти ко мне? Я не хочу, чтобы мои слова слышали люди в вашей приемной.

— Я не говорю и не делаю вещей, которые мне нужно было бы скрывать от людей в моей приемной, уж извините. Это аналитическая служба, здесь работают с информацией, если вы забыли.

— С вами все так, но со мной-то нет! Выслушайте меня, будьте добры.

Элоиза подняла глаза от монитора, и если бы святой отец был чуть сообразительнее, то понял бы, что еще шаг — и эти глаза начнут метать молнии. В прямом смысле этого слова.

— Давайте договоримся о времени встречи. Вся следующая неделя у меня уже расписана, так что… — она изо всех сил старалась говорить вежливо.

Но он не был сообразителен, только настойчив.

— Нет, госпожа де Шатийон. Вы не понимаете. Все очень, очень серьезно.

— В самом деле? — обо всех действительно серьезных вещах, происходящих в палаццо д’Эпиналь, она знала если не из поступающих к ней сведений, то от кардинала, от Марни или от юристов.

— Да-да, все серьезно и важно.

Она встала и пошла к двери, собиралась открыть ее и громко сказать «Брат Франциск, проводите отца Анджерри, он уже уходит», но он с невероятной для таких габаритов ловкостью возник у нее на пути и схватил за обе руки.

— Госпожа де Шатийон, вы такая неотразимая женщина, что я даже просто смотреть на вас не могу, у меня дух захватывает!

Элоиза слышала о проблемной теме «Анджерри и женщины». Анна рассказывала, что ее в свое время защитил от домогательств не то прямой и очень недвусмысленный запрет кардинала родственнику, не то угрозы, которые столь же прямо и недвусмысленно высказал Лодовико. Еще рассказывали, что пару раз Анджерри били безопасники, били в кровь и в синяки, и их потом никто за это не наказывал, хотя Анджерри и жаловался кардиналу. Кардинал никогда его не поощрял и не покрывал, но Анджерри по-прежнему был уверен в своей безнаказанности. Тем более что жаловались на него далеко не все женщины из служащих в штате кардинала, многие предпочитали молчать.

— Господин Анджерри, — проговорила она едва слышно, но очень внятно, — если вы сейчас уберете руки и уйдете, я обещаю, что не буду вас преследовать. И если вы больше ни разу не переступите порог этого кабинета, то ничего вам и не будет. Вы поняли?

— И что же вы мне сделаете? — хмыкнул он. — Вы мне давно понравились, вы красивая, ни с кем не спите, как говорят, значит, будете спать со мной. Возражать не советую, дядюшка все равно мне ни слова не скажет. Аналитиков у него целый отдел, а я — один.

Если бы она не была так зла, то, наверное, рассмеялась бы очень громко. Но она была именно что очень зла, и наружу сквозь зубы вырвалось разве что шипение.

* 2 *

Анджерри не успел ничего понять. Его неведомо как отнесло в противоположный угол кабинета и впечатало в стену. На секунду давление ослабло, и он кучей рухнул на пол. И начал задыхаться.

* 3 *

Брат Франциск насторожился, когда Анджерри отправился в кабинет госпожи де Шатийон без доклада. Он был уверен — дел никаких у того к ней нет и быть не может, значит ничего хорошего из его незапланированного визита не выйдет. Он выждал несколько минут, а потом позвонил Марни. У того телефон не отвечал. Тогда он позвонил Лодовико.

— Господин Сан-Пьетро, тут отец Анджерри пришел к госпоже де Шатийон, ворвался без доклада, как бы чего не вышло, ну вы же меня понимаете? А монсеньор не отвечает, я не дозвонился пока!

— Понимаю, — сразу же отреагировал Лодовико. — Сейчас будем.

Лодовико появился минут через пять. Брат Франциск облегченно выдохнул.

— Слава богу! Дверь не заперта, я ее только плотно прикрыл. С минуту назад оттуда слышался какой-то грохот…

— О, я надеюсь, дорогой отче жив, — хмыкнул Лодовико.

И тут появился улыбающийся Марни.

— Что случилось?

— Похоже, донна Элоиза там сейчас убивает Анджерри, — хмыкнул Лодовико. — Ты как знаешь, а я ей мешать не буду.

— Что?! Кто его туда пустил?!

— Это вы, монсеньор, обладаете если не властью, то силой кого-нибудь куда-нибудь не пустить. А я, увы, нет, — печально сказал брат Франциск, поднял глаза к небу и зашептал слова молитвы.

* 4 *

Лодовико на секунду опередил Марни и рывком распахнул дверь. Мужчины увидели следующую картину — в углу кабинета на полу у стены лежал Анджерри с выпученными глазами и багровым лицом, он держался руками за шею и хрипел. Элоиза стояла в паре шагов от него, не сводя с него глаз, правая рука вытянута в его направлении, пальцы хитро сложены. Оба они не заметили, что дверь открылась, и даже сам воздух в кабинете как будто дрожал от напряжения.

— Нет, я туда не полезу. Она же не будет всю оставшуюся жизнь так стоять, правда? — хмыкнул Лодовико.

— И потом будет отвечать за убийство этого упыря? Зачем? Проучила и достаточно, — пробормотал Марни и бросился в кабинет.

Он подскочил к ней, рывком опустил ее вытянутую руку и заглянул в ее лицо. Она выдохнула, прикрыла глаза и села прямо на пол. За его спиной застонал Анджерри.

— Я звоню Бруно, пусть посмотрит этого, — вошедший в кабинет Лодовико дотронулся до лежащего священника носком туфли и набрал номер.

Марни только кивнул, взял Элоизу за плечи, поднял с пола и усадил в кресло для посетителей.

— Брат Франциск, дайте воды, — дождался, взял стакан, поднес к губам Элоизы. — Пейте, Элоиза. Пейте, я сказал, — повторил жестче и строже.

Она сделала пару глотков, молчала и смотрела в одну точку.

— Ну, что тут у нас? — в кабинет зашел Бруно, следом за ним — пара его помощников. — Ого! Ничего себе! Кого он так достал?

— А ты как думаешь? — мрачно усмехнулся Марни.

— Донна Эла? Ну, не удивлен. Она у нас способная, — хмыкнул Бруно, опустился на корточки и принялся обследовать Анджерри. Потом кивнул одному из помощников: — Стефано, каталку. Грузите. Успели вовремя, жить будет.

Анджерри погрузили на каталку и увезли в медицинское крыло дворца.

— Элоиза, вы слышите меня? — Марни поставил стакан на стол и внимательно взглянул ей в глаза. Она не отзывалась, тогда он ее легонько встряхнул. Результата вновь не было никакого, но его это не остановило. Он гладил ее по голове, второй рукой держал ее холодные пальцы. — Элоиза, отзовитесь. Все позади, теперь все хорошо.

— Зачем вы его спасли? — прошептала она. — Его никто бы не оплакивал!

— Мне не хочется потом спасать еще и вас. Ваш дядя очень бы огорчился, если бы вас судили за убийство. Все-таки эта гадина — публичный человек.

Элоиза молчала. Молчала она и через четверть часа, когда в кабинет вновь зашел Бруно. Стал считать у нее пульс, но она выдернула руку.

— Со мной все в порядке, — тихо и твердо сказала она.

— Допустим, вы так считаете, но объективно-то не так? Монсеньор, мое мнение — донну Элу необходимо доставить в процедурный кабинет и поставить ей пару препаратов, которые улучшат ее состояние. А затем — постельный режим до завтра.

— Нет, — так же тихо и так же твердо ответила она. — Все в порядке.

— Ну, что будем делать? — Бруно посмотрел на Марни.

— Я разберусь, — сказал тот. — Как там жертва?

— Жертву душили очень качественно и не додушили совсем немного. Синяки будут очень красивые. Но угрозы для жизни уже нет, вовремя успели.

— Может быть, потише станет, — заметил Марни. — Бруно, я прошу очень подробно зафиксировать все данные о его текущем состоянии. Мало ли что? Я позвоню позже, — и кивнул, отпуская врача. — Элоиза, пойдемте в ваши комнаты. Я думаю, что ваша работа на сегодня закончилась.

— Его высокопреосвященство уволит меня?

— Сомневаюсь. Даже если не касаться разных других аспектов ситуации, ваша ценность как сотрудника намного выше, чем у господина Анджерри.

— Тогда… почему вы тут принимаете решения, в том числе и за меня?

— Как только к вам вернется способность рассуждать здраво, я тотчас же прекращу это делать. Пойдемте к вам. А по дороге я расскажу вам, что будет дальше.

— В смысле? — она встрепенулась и попробовала вывернуться из его рук, но он не выпустил.

— Не вырывайтесь, хорошо? Я не так самоуверен, как Анджерри, но я сильнее и подготовлен лучше, и я вас не выпущу, — улыбнулся он. — Сейчас еще Анну позовем, пусть помогает, — левой рукой он достал телефон и попросил Анну прийти в апартаменты Элоизы.

Когда они дошли до ее комнат, он пропустил ее внутрь. Она прошла и села на диван, не глядя на него.

— Что случилось? — в гостиную влетела встревоженная Анна. — По дворцу такие слухи гуляют, что якобы кто-то чуть не задушил Анджерри!

— Ну да, его ж везли из офисов к медикам, половина наших обитателей успела узнать, — усмехнулся Марни. — Ничего, не помрет. Будет в другой раз думать, к кому приставать.

— Оооо, Эла, так это ты? Ты просто супер! — Анна подпрыгнула и захлопала в ладоши. — Вот что я всегда хотела сделать — это врезать по бессовестной жирной морде!

— В общем, так, — сказал Марни, — Дамы, слушайте внимательно. Элоиза, вам сейчас не нужно здесь оставаться. Никому не нужны лишние слова, слухи, сплетни, взгляды. Вы поедете с нами до вечера воскресенья. К тому моменту, как мы вернемся, я полагаю, ваша жертва окончательно придет в себя. Ну, может, как Бруно говорит, синяки останутся, но так ему и надо. А у нас запланировано небольшое дело, но вы нам никак не помешаете. Сейчас я пойду и расскажу все Шарлю. Если хотите, могу привести его сюда, сами с ним поговорите.

— Я и сама способна до него дойти и отвечать за свои поступки, — сверкнула глазами Элоиза.

— Не сомневаюсь. Но сейчас чем меньше сплетен — тем лучше, поэтому посидите пока здесь. Считайте, что вас задержала служба безопасности до выяснения обстоятельств, — он очаровательно улыбнулся. — Анна, сделай милость, собери госпоже де Шатийон вещей на три дня, с учетом того, что мы поедем на море, будем там отдыхать и купаться. А выглядеть ей при этом хорошо бы как обычной, нормальной девушке в выходной день, а не как аристократке на скачках в Аскоте, понимаешь, о чем я?

— Я-то понимаю, а вы правда думаете, что у нее такая одежда есть? — хмыкнула Анна.

— Ты уж посмотри, что хоть как-то подойдёт. А я пока к Шарлю. И не обижайтесь, но я замкну дверь на ключ.

Элоиза криво усмехнулась, но он вышел и этой усмешки уже не увидел.