5.6 Два дня на краю света

* 25 *

В течение следующих двух недель Элоиза старалась обходить Марни и те места, где он встречался, десятой дорогой, но получалось у неё плохо. Казалось бы, чего проще — дворец большой, работают они в разных местах, живут тоже не рядом! Но оказалось, что почему-то ходят одними и теми же коридорами в одно и то же время, приходят на завтрак и на обед разом, и не иначе как чудесным образом оказываются за одним столом, ну или хотя бы за соседними. Вдруг они стали через день пересекаться в приёмной кардинала, и совещания руководителей отделов тоже как будто случались чаще обычного. И при этом оба оставались внешне спокойны и необыкновенно вежливы, тепло улыбались друг другу, но если раньше Марни использовал любой повод коснуться её, подержать или поцеловать руку, то теперь чуть ли не прятал руки за спину, только лишь завидев её. Она его понимала — наверное, сама бы тоже не удержалась от чего-нибудь… о чем бы потом пожалела. То есть нет, пожалела бы не о проведенном с ним времени, а о нарушенных обещаниях, и вообще… Лучше держаться от него подальше, и всё тут. Насколько это вообще возможно, конечно.

Шаткое равновесие закончилось в один день, и был это четверг, и на улице стояла жара, а злодеи-сотрудники сговорились и ныли, прося отпустить их в пятницу после обеда — они, мол, готовы сегодня оставаться работать до ночи и сделать всё, если нужно что-то срочное. Но Элоиза-то не готова, у неё вечером тренировка. И вообще. Да и срочного-то ничего в самом деле нет…

* 26 *

Себастьяно Марни в то же самое время в своём кабинете беседовал с другом Лодовико и другом Карло.

— Видишь, делать-то особо нечего, — продолжал Лодовико давно начатый разговор. — Встретиться, забрать флешку, и обратно. Кого отправим?

— Может быть, нужно кого-нибудь отправить проветриться? — потянулся Карло.

— Сам не горишь желанием? — усмехнулся Лодовико.

— А что я в этом Кракове не видел? Спроси кого-нибудь из молодых, там точно найдется кто-нибудь, кто не видел! Еще какую-нибудь девушку там пусть подцепит для убедительности!

Себастьяно смотрел на них и улыбался.

— Никого не ищите, сам поеду.

— Чего? — вытаращился на него Карло. — Это ж работа тупо для курьера, тебе-то там что делать?

А Лодовико подумал с полминуты, а потом понимающе поднял бровь.

— Гм… а ты уверен, что?

— Я уверен, этого достаточно.

— Мне заказывать билеты?

— Я сначала пойду и уточню, — усмехнулся он. — А вдруг мне откажут?

— Эй, вы о чем? — вертел головой Карло, смотря то на одного, то на другого. — Себастьяно, ты, правда, что ли курьером заделался?

— Дурак ты, Карло, хоть и умный вроде, — резюмировал Лодовико и бросил в него бумажным шариком.

А Себастьяно вышел из кабинета и отправился в аналитический отдел.

* 27 *

Элоиза услышала сквозь приоткрытую дверь в приемную тихий вопрос и вежливый ответ брата Франциска, а затем он громко сказал:

— Госпожа де Шатийон, к вам монсеньор Марни.

С чего бы это? Он к ней давно не заходил, откровенно сказать, с того дня, как она вот прямо тут чуть было не придушила Анджерри, так и не заходил. Сердце вдруг почему-то как будто пошевелилось в груди, а потом начало биться часто-часто.

— Просите, — сохранила файл и вышла из-за стола.

Марни зашел, закрыл за собой дверь.

— Добрый день, госпожа де Шатийон. А я к вам с разговором.

— Проходите, монсеньор, — она кивнула на кресло возле кофейного столика. — Кофе? Пирожные?

— С удовольствием, — он подошел к столику, но не садился, ждал её.

Элоиза выглянула в приемную и попросила брата Франциска распорядиться про кофе и пирожные, и только потом села.

— Как поживаете? — конечно, он сейчас сам скажет, зачем пришёл, но пусть сначала принесут кофе.

— Всё хорошо, и я надеюсь на то, что будет еще лучше, — улыбнулся он. — Я хочу попросить вас о небольшой помощи.

— Нужно помочь лично вам? Или… — она подняла брови и выразительно смотрела на него.

— Или, — с готовностью подтвердил он.

— Тогда вы должны рассказать мне всю историю.

Тем временем снизу доставили кофе и блюдо с пирожными, дверь была заперта, можно было взять чашку и из-за неё осторожно его разглядывать.

— Обязательно, но скажите сначала, есть ли у вас планы на выходные?

— Да, есть, но… — она задумалась. — Если честно, ничего такого, что я не смогла бы спокойно перенести, — а вдруг там правда что-то серьёзное?

— История на самом деле очень простая. Шарль ищет информацию о некоей картине, которая находится в частной коллекции в Кракове. И разные документы по этой картине ищет тоже, причем тихо, готовит какую-то работу в печать и не хочет, чтобы ему перебежали дорогу. Поэтому для него подготовили сканы кое-каких манускриптов и других документов, которые пока ни разу не публиковались. Я собираюсь поехать в Краков и забрать эти документы. Чтобы не портить Шарлю публикацию, нужно всё сделать тихо. Встретить человека, взять у него флешку с данными, доставить сюда. Только я хочу подстраховаться — мало ли, а вдруг что-то не то, не так и вообще. И поэтому приглашаю вас поехать вместе со мной на эту встречу, посидеть рядом, посмотреть и послушать.

Элоиза смотрела на него из-за чашки и отчетливо видела, что он говорит не всё. Что-то там есть ещё… и это самое «ещё» приводит его в полный восторг.

— Монсеньор, а теперь будьте добры и скажите всё, как есть. О чём вы умалчиваете? — ей хотелось улыбаться ему до ушей, говорить глупости, потормошить его, да просто подойти и обнять… но она держалась внимательно и отстранённо.

— Да-да, никаких иллюзий, как я мог забыть, — усмехнулся он. — А вы в самом деле хотите услышать всё, как есть?

— Конечно, — она поставила чашку на стол и взглянула на него внимательно и строго.

Он тоже поставил чашку на стол.

— Элоиза, я страшно соскучился. У меня уже нет никаких сил смотреть на вас и делать вид, что вы для меня ничем не отличаетесь от всего остального человечества. Я хочу взять вас за руку, пройтись, обнять, поболтать… ну и дальше как получится. Нет, дело есть, и оно именно такое, как я вам описал, но оно решается за час, а я зову вас уехать завтра после обеда и вернуться едва ли не в понедельник утром. Поехали?

— Поехали, — тихо ответила она.

Язык повернулся быстрее, чем какая-либо другая часть тела. А её сердце так колотилось, пока он говорил, что ей даже стало страшновато.

Да-да, она тоже соскучилась.

А потом они вдруг оказались у самой стены, возле двери, и целовались, и, наверное, не только бы целовались, если бы не её телефон, который зазвонил на столе. Это был Донато Ренци, один из тех, кто страдал и отпрашивался на завтра. Она сказала, что зайдет, и они всё обсудят, и отключилась.

— Монсеньор, вы с ума сошли? — хмуро спросила улыбающегося Себастьена.

— Нет, наоборот, всё очень точно рассчитал. В этом месте вашего кабинета у камер слепое пятно. Ваша репутация не пострадала нисколько.

Она рассмеялась и села.

— Спасибо, что сообщили. Теперь я знаю, куда деваться, если мне захочется вздремнуть.

— Всегда к вашим услугам, сердце моё. Так вот, про завтра. Лодовико сейчас найдет нам какие-нибудь билеты… скажите, вы бывали в Кракове?

— Нет, не доводилось.

— Отлично. Я был, но всего один раз и мельком. Говорят, там есть, что посмотреть. Вы сможете освободиться завтра в обед?

— Да, смогу, — черт с ними, с сотрудниками, пусть себе идут, куда глаза глядят, и она отправится туда же.

* 28 *

Именно таким образом Элоиза и оказалась в Кракове тёплым июньским вечером пятницы. В обед Карло отвез их с Марни в аэропорт, они прилетели сначала в Париж, а там уже пересели на рейс до Кракова — билетов без пересадки найти не удалось. В краковском аэропорту быстро нашлось такси до центра, в центре их ждал номер в отеле. У Марни были представления о том, где следует ужинать и куда идти гулять, туда они и направились.

Элоиза потом совершенно не помнила, где они ужинали, что именно ели, куда пошли дальше. Пешеходная улица в центре старой части города, ресторанчик с местной кухней, внутри которого вода капала на мельничное колесо и вращала его, площадь, полная людей и голубей, замок на берегу реки — всё это было вторично, хотя она очень любила бродить по незнакомым интересным местам. На самом деле, ей было безразлично, что есть и где гулять, потому что можно было идти рядом с Себастьеном, держать его за руку, и делать вид, что так и надо. И что для них это самое обычное — вечером пятницы убежать куда-то далеко, чтобы быть там вместе. Он же вёл её по улицам с видом очень знающего экскурсовода и рассказывал ей всякие истории о тех местах, по которым они ходили. Сверкал глазами, шептал на ухо, говорил проникновенно, а местами забавно. В конце концов, они уселись на парапет набережной возле замка и стали ждать звезды, чтобы посмотреть — отличаются они от римских или же нет.

— Скажите, Себастьен, мы не забудем, что нас ждут с информацией?

— Нет, мне должны позвонить завтра утром.

— Рано?

— Не знаю. В первой половине дня. Мы можем спать до этого звонка, а потом отправиться завтракать как раз на место встречи, это фудкорт торгового центра недалеко от нашего отеля.

— И там можно позавтракать?

— Думаю, да. Уж кофе-то точно нальют. Скажите, Элоиза, может быть — ну их, эти звезды? И пойдем в отель?

— Посмотрите вон туда, — она показала рукой, куда именно. — Видите?

— Вижу. Это то, чего мы ждем?

— Думаю, да.

— То есть, дождались?

— Наверное, — улыбнулась она.

— Нас же здесь никто не знает и не ждет, правда? — тихо сказал он. — Вас ведь смущают только знакомые люди, так?

— Дело не вполне в этом, но пусть будет так, — согласилась она и поцеловала его.

* 29 *

Выходные пролетели, как один час. Ночь на субботу вся прошла в ласках и разговорах, заснули под утро, проснулись от того самого телефонного звонка. Как и предлагал Себастьен, пошли завтракать на место встречи, там им отдали флешку, курьером оказался местный монах. Впрочем, он отлично говорил по-французски.

Потом опять бродили по городу, гуляли по парку, который был разбит на месте старых крепостных стен, пили кофе, ели местное мороженое. Ночь на воскресенье тоже почти не спали, днем Элоиза вздумала привезти подарки родственникам и принялась с энтузиазмом бегать по магазинам и сувенирным лавкам. В итоге ночь на понедельник уже спали, но тоже далеко не всю, а подняться пришлось очень рано.

Дорогу до Парижа проспали. Элоиза на плече у Себастьена, а он — положив голову сверху. Когда летели из Парижа, Себастьен попросил много кофе.

— Черт, а ведь сейчас прилетим, и будет нужна свежая голова, — он поморщился и глотнул из чашки.

— Посмотрите на меня, — она взглянула на него внимательно и серьезно.

Приложила пальцы к его вискам, подержала несколько секунд. Резко отняла.

— Слушайте, я ведь как новый, — он осторожно ощупывал голову. — Так лучше, правда. А вы?

— А я справлюсь, — улыбнулась и подумала — еще не хватало, чтобы он умел всё то же, что и она, и чтобы все её стремления были ему видны невооруженным глазом.

Да и не так уж с ней всё плохо, в самом деле. Просто спать хочется. Бывало и хуже.

— Правда справитесь? Тогда слушайте меня. Вы завтра вечером что делаете?

— Иду на тренировку, — с готовностью ответила она.

— Отлично. Знаете, у меня образовалась новая машина. И я хочу похвастаться.

Элоиза изумленно на него уставилась.

— И я представляюсь вам подходящей кандидатурой?

— Ещё какой!

— А ваши друзья?

— Лодовико равнодушен к машинам, его сердце отдано байкам с самой ранней юности. Карло отличный водитель, но совсем не сумасшедший. А вы вполне сумасшедшая, примерно настолько же, как и я. Поэтому вы отлично подходите, — он погладил её ладонь, а потом и поцеловал её.

— И… что вы предлагаете?

— Я заеду за вами, заберу вас после тренировки, и поедем, поужинаем и покатаемся. Хотите?

Вот ведь, знает, чем её пронять! К машинам она на самом деле неравнодушна, и ей вправду любопытно, какую машину он себе купил.

— Хочу, — улыбнулась она. — Заезжайте.

Ничего же страшного в том, что она посмотрит на новую машину, и они покатаются…