14

МАРК

— Что? Какой еще стриптизер? Ты не увидишь другого мужика голым! — Рычу я в трубку и понимаю, что в этот момент за столом вокруг меня становится тихо, но я игнорирую это.

— Он сказал, стриптизер? — слышу голос Чили.

— София! Я отшлепаю тебя по заднице так, что ты не сможешь сидеть! — кричу в трубку. — Ты уберешься из этого проклятого клуба прямо сейчас! Единственный член, который ты когда-либо увидишь, это мой!

— Господи, никогда не думал, что буду любить этого парня и одновременно хотеть отрезать ему причиндалы, — бормочет Максим.

— Вот прикол! — смеется справа от меня Илья.

Я закрываю глаза, пытаясь обуздать свой гнев, но это не помогает.

— Может вы, придурки, заткнетесь, чтобы я мог слышать Софию? — кричу на них, надеясь, что не подпишу этим самым себе смертный приговор.

— Я никогда не позволю себе так вляпаться из-за женщины, никогда, — качает головой Никита.

Вскакиваю и отхожу от стола в угол бара, чтобы лучше слышать Софию. Чили, мой лучший друг, настоял, чтобы мы устроили здесь мальчишник. Притащил всех «Беркутов» и вдобавок Максима с Рустамом.

— Я буду через десять минут, ты слышишь меня? София, я иду за тобой! — кидаю на стол подставку под пиво с гравировкой «Крафт Бар» и размашистым шагом направляюсь к двери.

— Мы пойдем с тобой! — догоняют меня на парковке Никита и Чили. Кажется за ними следуют Давид с Матвеем, но я не смотрю. Я слишком занят, идя за своей женщиной.

Черт, если бы не слово, данное Максу, я бы сейчас трахал Софию так сильно, что она не могла бы пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы пойти на этот чертов девичник сегодня вечером.

Направляю машину в сторону ночного клуба «Эйфория», чтобы напомнить своей женщине, что единственный член, который ей когда-либо будет нужен, МОЙ.

Входя в клуб, сразу несусь на второй этаж, где расположены ВИП кабинки. Скользя быстрым взглядом по веселящимся компаниям, наконец останавливаю его на диванчике, где сидят Юля и еще какая-то девушка. Вот оно. Ее подруги. Но самой Софии здесь нет. Впрочем, как и стриптизера.

— Где они? — рычу на Юлю. Она смотрит на меня, как кролик на удава и, сглатывая, молча показывает в сторону лестницы, ведущий на танцпол. Сбегаю вниз по ступенькам, натыкаясь на подоспевших за мной парней.

Обойдя два раза все пространство внизу и так и не найдя мою невесту, возвращаюсь в ВИПКу. Софии по-прежнему нет. Юля с тоской смотрит, как Никита флиртует с подошедшей официанткой с очень глубоким декольте. Вторая девушка строит глазки Чили. Но он не выказывает никакого интереса к ней.

— Ника, перестань. Это лишнее, — говорит он. Чтобы Чили отказывался от доступной киски, да в принципе от любой киски, такого я не припомню. Аа, это, наверное, та самая Ника. Она что-то вроде племянницы для Максима. И судя по всему она под запретом. Никому из парней не нужны эти неприятности. Видимо только мне! Мыслями возвращаясь к своей «Неприятности», снова поворачиваю в сторону лестницы и натыкаюсь на Софию.

***

— Куда мы идем? — кричит она, когда я тащу ее через весь клуб.

— В туалет, где я смогу поговорить с тобой наедине. Если только ты не хочешь, чтобы твои друзья смотрели, как я шлепаю тебя по заднице, — рычу я.

— Я хочу посмотреть, — кричит какой-то парень, но я не оглядываюсь и быстрым шагом иду дальше, держа Софию за руку.

— Ты не мог бы притормозить!?

— Нет.

Наконец замечаю туалеты и направляюсь прямо к ним. Я смотрю на мужской туалет, но с моей удачей там будут мужчины со всеми своими членами наружу. С этой мыслью я хлопаю ладонью по соседней двери, открывая ее.

— Марк, тебе нельзя заходить в женский туалет!

— Забавно, но я только что это сделал, — наконец отпускаю ее руку, когда мы заходим внутрь, но становлюсь между ней и дверью. Она от меня никуда не денется.

— О боже! — кричит какая-то женщина, хватая свою подругу за руку, и прислоняется к дверям кабинки, как будто боится, что я протяну руку и убью ее. Если ее глаза станут еще больше, клянусь, они вылезут из орбит. Они выбегают за дверь и мы остаемся с Софией одни.

— Не могу поверить, что ты творишь. Ты что, сошел с ума? — она переводит взгляд с меня на дверь и обратно на меня.

— Если и так, то ты тому виной. Какого хрена ты говоришь мне, что вы пригласили стриптизера и где ты была, когда я пришел? Почему тебя не было в ВИПе?

— Столько вопросов сразу! Ты знаешь, как это бывает, когда твой парень так боится твоего отца, что его член боится выйти поиграть, то ты просто думаешь, что начинаешь забывать как выглядит обнаженный мужчина и…

— София! — у меня руки чешутся отшлепать ее по заднице и показать ей, что именно мой член может сделать с ней.

— Что? Я просто хочу сказать, что вроде как согласилась выйти замуж за мужчину, но если ты…

— София! У тебя есть примерно три секунды, чтобы взять свои слова обратно и извиниться, прежде чем я покажу тебе, что именно происходит, когда ты выводишь своего мужчину из себя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Ты имеешь ввиду настоящего мужчину? Это было так давно, что я действительно не могу вспомнить.

— Детка, я предупреждаю тебя.

— Знаешь что, Марк? Я собираюсь вернуться в ВИПку. Танцор, которого наняла Юля, все еще должен мне приватный танец.

— Софи, если ты попытаешься сделать хотя бы один шаг в сторону двери, я заставлю тебя пожалеть об этом.

— Ты же не захочешь расстраивать моего отца, — говорит она со скучающим видом и делает попытку обойти меня.

— Не испытывай меня, девочка! — мой голос вкрадчив и смертельно серьезен.

Я смотрю, как она делает еще пару шагов к двери, а затем хватаю, грубо притягивая к себе.

— А это было неправильное решение, — рычу, зарываясь больно пальцами в ее волосы, и заставляю принять мой поцелуй.

Пришло время ей узнать, что на самом деле представляет из себя мужчина, которому она принадлежит.

Разворачиваю ее резко и прижимаю спиной к своему телу. Одна моя рука обхватывает ее грудь, а другая впивается в бедро, не позволяя ей двигаться, даже, как она пытается освободится. Я направляю ее в сторону длинной стойки с раковинами. В отражении зеркала встречаюсь с ее глазами, полными гневного вызова и неповиновения.

— Что ты делаешь? — ее глаза стреляют огнем.

— Преподаю тебе урок.

— Урок? Это не смешно! Отпусти меня! А если кто-то войдет?!

— Единственное, что тебя должно волновать сейчас, это то, что я войду в тебя. И если ты начнешь вести себя немного лучше, я позволю тебе тоже кончить.

— Мы не будем заниматься любовью в туалете ночного клуба!

— Ты права, мы не будем, — соглашаюсь я и смотрю, как у нее на лбу появляется маленькая морщинка от непонимания.

— Тогда что…

— Мы будем трахаться, детка.

— Ээ, Марк, мы не можем сделать этого здесь!

Я крепче сжимаю ее бедро, прижимая ее тело к своему, делая все еще невозможным для нее двигаться, и тяну за волосы с силой, которая вызывает лишь укол боли, но заставляет ее отклонить голову назад ко мне.

— Положи руки на столешницу, София, и прогнись попой вверх.

— Ни за что! — возражает она, но я слышу, как меняется ее дыхание. Вижу, как напрягаются соски под голубым шелком платья. Моя девочка не носит лифчик. Из-за этого у нее тоже будут неприятности.

Наклоняюсь к ее уху, покусывая мочку, и целую в шею. Чувствую, как она дрожит всем телом, и даже не пытаюсь спрятать улыбку. Когда смотрю в зеркало, наши взгляды встречаются в отражении, и она никак не может скрыть тот факт, что она сейчас возбуждена.

— Сделай то, что я сказал, София. У тебя нет выбора. Мы оба знаем, что ты хочешь меня. В этом и заключался твой трюк сегодня вечером, верно? Разозлить меня, чтобы я пришел сюда и показал тебе, кому ты принадлежишь? Ведь не было никакого стриптизера, маленькая шалунья?!

— Марк, мы не можем. Я не хотела, чтобы ты пришел сюда и…

— Не лги мне, малышка, — предупреждаю, отпуская ее волосы, чтобы моя рука скользнула вниз по ее спине к сочной, аппетитной заднице.

— Ладно. Я хотела. Я имею в виду, не здесь. Я думала, что если я достаточно распалю тебя, то мы сможем пойти ко мне домой… но мы не можем здесь… Кто угодно может войти.

— Ты не можешь играть в игры с таким человеком, как я, София. Я не какая-нибудь комнатная собачонка, которую ты дрессируешь. Я мужчина! Может быть, ты забыла об этом, но я с большим удовольствием напомню тебе.

— Марк! — ее голос дрожит.

— А теперь положи свои хорошенькие ручки на столешницу и выгни свою попку.

— Я… Марк, давай еще подумаем…

Отстраняюсь чуть в сторону и шлепаю ее по заднице, не слишком сильно, но достаточно сильно, чтобы она поняла. Она задыхается, и ее тело дрожит. Ее сладкая попка прижимается к моей руке. Господи, мне нравится это все больше и больше.

— Сейчас, София!

Она смотрит на меня в отражении. Ее глаза широко раскрыты от удивления, но затуманены желанием, а дыхание такое прерывистое и громкое, что я хорошо слышу его.

Она медленно кладет руки на стойку, все еще наблюдая за мной.

— Хорошая девочка. А теперь выгни на меня свою хорошенькую попку.

— О Боже, — бормочет она, облизывая губы, и делает, как я приказываю.

— Не Бог, детка. Только я. Теперь это красивое тело принадлежит мне. Я просто хочу напомнить тебе об этом, — прижимаюсь губами к ее шее, убрав волосы в сторону, и прокладываю дорожку по ее обнаженной спине. Она больше никогда не будет носить это откровенное платье на людях. Определенно нет.

Скольжу рукой по платью вверх и собираю его на ее пояснице. На ней стринги. О Черт! Глядя на то, как ее ягодицы разделенны этой тонкой линией ткани, удивляюсь, как я не кончаю от этого вида прямо в штаны.

Позволяю своему пальцу двигаться вдоль линии, затем просовываю его под стринги и туго натягиваю, зная, что это давит на ее киску. Я чувствую запах ее желания. Я знаю, она хочет меня.

— Марк, — стонет она. — А если кто-нибудь войдет? — Ее бедра двигаются, когда она пытается тереться о свои трусики. Это зрелище убивает меня. Не думаю, что смогу сдерживаться долго.

— Ты же сама этого хочешь, не так ли?

— Марк, пойдем домой… мы могли бы… — она выжидающе смотрит на меня в отражении.

С трудом отрываюсь от ее манящего запаха и выпрямляюсь, ловя в зеркале ее умоляющий взгляд.

— Поехали домой! — она надувает свои сладкие губы и смотрит так, словно она уже победила. Укрощение Софии очевидно не будет легким. Но я буду наслаждаться каждой минутой этого!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я собираюсь трахнуть тебя здесь. Тебе не удастся отговорить меня от этого, София. Ты хотела этого, и ты получишь это. Но я собираюсь сделать это так, как я хочу и где хочу.

— А если кто-нибудь войдет? — хнычет она.

Я быстро расстегиваю ремень и молнию на джинсах. Толкаю их вниз, мой твердый член выпрыгивает, головка уже мокрая от преякулята. Протяжно застонав, упираюсь горячим стволом в ее сладкую попку.

— Тогда они узнают, кому ты принадлежишь.

— Марк, — охает она, когда я провожу пальцами между ее ягодиц.

— Ты ведь принадлежишь мне, не так ли?

— Да, — говорит она так тихо, что я едва слышу ее, но в этом признании чувствуется море эмоций.

— Ты такая мокрая, что я мог бы трахнуть тебя в попку, не делая ничего, кроме как увлажняя ее твоими соками. Тебе очень нужен мой член, не так ли, детка? — Спрашиваю я ее, когда капля преякулята стекает с кончика моего члена на ее задницу.

— Господи, да, но ты должен поторопиться.

— А что, если я не хочу торопиться? Что если я буду трахать тебя так медленно, что ты почти сойдешь с ума, прежде чем я наконец позволю тебе кончить?

— Но, как же люди… Марк, перестань играть со мной.

— Ты все еще не понимаешь, чему я пытаюсь научить тебя, София, — говорю я ей, пристально наблюдая, как мои пальцы опускаются ниже к ее мокрой киске.

— Чему-у-у, — стонет она, когда ее попка толкается назад на меня, а ее губки дрожат под моими пальцами.

— Эта киска принадлежит мне. Я единственный мужчина, который может проникнуть в нее. Ты создана только для меня. Я обхватываю ее и глажу. Ее соки скользят вниз по моей ладони, клитор пульсирует под моими пальцами.

Нежно сжимаю ее влагалище своей хваткой, растирая клитор, и тру свой набухший член о ее ягодицу. Это пытка, но так чертовски приятно, что не могу сдержать очередной стон.

— Ты такой самонадеянный, — говорит она, но ее тело дрожит под моими руками.

— Скоро ты будешь полна мной, и это то, чего ты хочешь.

— Ты тоже этого хочешь, — упрямо отвечает она.

Отодвигаю ее стринги в сторону и решаю дать ей то, чего мы оба хотим, в основном потому, что я кончу прямо так, если не сделаю этого. Беру свой ствол в руку и качаю его один раз, позволяя еще большему количеству преякулята капать на ее попку. Затем, положив одну руку ей на спину и не говоря ни слова, я заставляю ее открыться мне. Выстраиваю свой член у ее входа.

— Держись, малышка. Это будет жестко и быстро.

Затем я толкаюсь в нее, так глубоко и не останавливаясь, пока мои яйца не упираются в ее мокрое влагалище.

— О Марк. Это так хорошо, — хнычет она. — Я так скучала по тебе.

— Я тоже скучал по тебе, малышка, — рычу я, — я так сильно скучал по тебе.

Удовольствие слишком велико. Выхожу из нее как можно медленнее, отчасти потому, что не хочу покидать ее тело, отчасти потому, что мне нравится смотреть, как ее сладкий мед льнет к моему члену, когда я выхожу.

Обеими руками хватаю ее за бедра, крепко удерживая, когда начинаю трахать ее.

— Это будет быстро, детка. Поиграй со своим клитором, если тебе нужно дополнительное внимание, я не смогу сдерживаться, — приказываю ей, мой голос звучит нечеловечески.

— Мне ничего не нужно, кроме того, чтобы ты перестал болтать и трахнул меня, — рычит она в ответ.

Держу свое тело неподвижно и использую свою хватку на ее бедрах, двигая ее в жестком темпе так, что ее задница шлепается об меня, а затем оттягиваю ее, пока она почти не отрывается от моего члена, только чтобы заставить ее тело снова принять меня целиком.

Резко и быстро, входя и выходя, толкая и отступая снова, только чтобы повторить.

Снова и снова трахаю ее, рациональная мысль исчезла, просто действую инстинктивно, растворяясь в удовольствии. Чувствую, что я уже близко, мой член так полон спермы, что это почти так же больно, как и приятно. Прикусываю внутреннюю сторону щеки, используя боль, чтобы сдерживаться, пока не чувствую, как София начинает кончать. Затем я отпускаю себя, кончая так сильно, что на мгновение пугаюсь, что просто потеряю сейчас сознание.

Она вскрикивает, кончая, все ее тело дрожит от этого.

Когда я полностью изливаюсь в нее, заставляю себя отодвинуться. Я бы предпочел остаться внутри нее до конца ночи. Здесь этого не случится, но я отвезу ее домой и снова трахну. Ей повезет, если завтра на свадьбе она сможет ходить. Но я понесу ее, если понадобится. Завтра она выходит за меня замуж. И ничто не сможет помешать этому.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍***

Наклоняюсь над ней, целуя в шею, и медленно поднимаю взгляд, чтобы посмотреть в зеркало. С удивлением замечаю, что она пристально смотрит на меня.

— Я люблю тебя, Марк, — говорит она мягким, но полным эмоций голосом.

— Я люблю тебя, София. Никаких раздумий, никаких поддразниваний. Мы с тобой навсегда, и ничто этого не изменит.

— Не было никаких сомнений, — говорит она, когда я отстраняюсь, засовывая свой каким-то образом все еще твердый член обратно в джинсы. — Я просто хотела тебя, — она улыбается, натягивая платье на бедра как раз в тот момент, когда открывается дверь.

— Не могу поверить, что ты уговорила меня привести тебя сюда, тетя! — говорит девушка с длинными рыжими волосами более взрослой женщине, когда они входят внутрь.

— Твой дядя ушел от меня к молодой, а я тоже, знаешь ли, себя не похоронила! Мы еще и завтра пойдем в «Крафт бар». Я слышала, там по выходным играет джаз-банд. А ты же знаешь, как я люблю джаз, — говорит женщина, и София издает испуганный смешок, спеша изо всех сил поправить платье.

— О боже. Какие тут красавчики в женских туалетах! Это сейчас так везде? Неужели я настолько отстала от жизни? Привет тебе, высокий, красивый незнакомец, — говорит женщина, и София смеется, прижимаясь ко мне и опуская руку, чтобы застегнуть мою ширинку.

Черт, я и забыл об этом.

— Я не видела таких прекрасных экземпляров уже тысячу лет, — напевает женщина.

— Ээ…, - говорит София, я понимаю ее. Она, как и я, не знает, что и сказать.

— Извините, — вмешивается девушка, — тетя забыла сегодня принять свое лекарство.

— Ой да брось ты, Кристина. Может нам лучше уйти? — обращается она к нам, подмигивая.

- Все в порядке, — смеясь отвечает София. — Мы уже собирались уходить!

— Как ты думаешь, Марк, мы сможем незаметно улизнуть отсюда и вернуться домой? — спрашивает она, когда мы выходим из туалета.

— Мне плевать, заметят нас или нет. Я покрыт твоими соками и мне нужно больше.

— Это мой мужчина! Наконец-то! — Мурлычет она, когда я веду ее к двери.

— Да, и тебе лучше никогда об этом не забывать!

— Я и не забуду. К тому же ты никогда мне этого не позволишь.

С этим я не могу спорить. Я полностью согласен. Никогда не позволю ей забыть, что она принадлежит мне.

— Никогда не думал, что увижу тебя в чем-то подобном, Марк, но, должен сказать, ты хорошо выглядишь в костюме, — говорит Чили, когда мы стоим в саду загородного гостевого комплекса «Усадьба» на Серебристых озерах.

— Он мог бы сойти за банкира, — смеется Максим. Я игнорирую своего будущего тестя, все время глядя на двери ресторана, в ожидании своей невесты.

— Я лучше пойду. Пора идти за моей малышкой, — говорит он, чересчур сильно хлопая меня по спине. — Надо посмотреть, смогу ли я отговорить ее, пока еще не слишком поздно, — добавляет он, подмигивая.

Боже, он действительно невыносим, и он понятия не имеет, как сильно я беспокоюсь, что я ошибка для Софи. Она заслуживает лучшего. Прямо сейчас я чувствую себя некомфортно и не самим собой в этом строгом костюме. Но я надел его для Софии, потому что она бы хотела, чтобы костюм сочетался со свадебным платьем ее мечты. Наверное, я никогда не буду таким парнем, о котором она мечтала, но я покажу ей, что сделаю все возможное, чтобы дать ей то, чего она хочет.

Когда музыка, доносящаяся из наружных динамиков, начинает греметь, я чувствую, как мое сердце колотится в груди. Сначала выходит ее подруга Ника, бросая короткий взгляд в нашу сторону, но не на меня, а на Чили. Затем, по проходу идет Юля, одетая в светло-розовое платье, присаживаясь рядом с мамой Софии на один из стульев в первом ряду.

Максим может быть ужасно раздражающим, но должен признать, его жена Анна просто великолепна и, вероятно, слишком хороша для него. С другой стороны, София тоже слишком хороша для меня. Я начинаю нервничать все больше, переминаясь с ноги на ногу. Юля ободряюще улыбается мне и вот тогда я и вижу ее. Софию.

Она прекрасна в элегантном белом платье, которое подчеркивает изгибы ее тела. Волосы собраны в пучок. Образ простой, но утонченный. Я продолжаю смотреть на нее, она улыбается, и когда подходит ближе и встает передо мной, я вижу слезы в ее глазах. Знаю, это слезы счастья, но все равно не хочу видеть их на ее лице. Кончиком большого пальца вытираю пару слезинок.

— Не плачь, малышка.

— Я люблю тебя, Марк.

— Я люблю тебя, — шепчу я в ответ.

— Ты начинаешь мне нравиться, Марк, но просто знай, если ты хоть раз обидишь ее…

— Папа!

С трудом отрываю свой взгляд от Софии и смотрю на него. И тут происходит самое странное, я искренне улыбаюсь, отвечая ему. — Я понял, Максим.

Я никогда и ни в чем не был так уверен, как в том, что жениться на Софии — это именно то, что я должен был сделать в своей жизни. Я, человек, который жил раньше без всяких связей, скитаясь из города в город и любя этот образ жизни, был создан для того, чтобы жениться на этой женщине, завести с ней детей и убедиться, что она проводит свои дни смеясь, улыбаясь и будучи счастливой. Она — моя причина, моя цель, и я с радостью умру, чтобы защитить ее.

Максим целует дочь в лоб.

— Я всегда буду рядом с тобой, Софи. Даже когда я тебе больше не нужен.

— Я знаю, папа, — говорит она, снова плача. София обнимает его, и я вижу слезы на его лице, когда он крепко прижимает к себе свою дочь.

Никогда в жизни не испытывал зависти, но сейчас, глядя, как Максим обнимает Софию, и видя любовь между ними, я испытываю именно это. Никогда не скажу ему, но я собираюсь использовать Максима как образец для подражания, и однажды я собираюсь обнимать свою дочь точно так же и убедиться, что она знает, что я всегда буду рядом, буду на ее стороне. Точно так же, как я всегда буду принадлежать Софии.

Максим берет руку Софии и кладет ее поверх моей. Мужчина смотрит мне в глаза, и я вижу, что он ничуть не стыдится слез на своем лице. Все, что я вижу сейчас — это гордость.

— Я отдаю тебе свое самое большое сокровище, сынок. Не заставляй меня сожалеть об этом, — говорит он.

Мое горло сжимается, когда я киваю, чувствуя так много разных эмоций, что слова просто невозможны. Затем он уходит, и я остаюсь, держа Софию за руку.

Мою любимую, мое сердце.

Мою судьбу.