Бонус. Марк и другие
1
МАКСИМКА
Спустя пять лет после эпилога
— У нас будут неприятности, Максим, — говорит Андрей.
— Нет, — бормочу я, не обращая на него внимания. Андрей — мой младший брат. Ему всего три года. Я уже взрослый. Мне будет шесть… скоро… через десять месяцев.
— Точно будут. Мама предупреждала, что играть с палками в церкви нельзя.
Я мотаю головой.
— Посмотри, Максим! Они льют воду на Алешу! — восклицает он.
— Как глупо! Разве он грязный?
Леша — сын дедушки Рустама. Сегодня ему исполнилось 4 месяца. Он был очень болен, когда родился, и чуть не умер. Его мама сказала, что хочет убедиться, что Бог знает, как она благодарна ему за спасение. Взрослые люди — такие странные.
— Куда ты идешь, Максим? — шепчет он, когда я выхожу в маленький дворик.
— Смотри, Венера!
— Венера здесь?
— Да, — отвечаю ему, но мои глаза прикованы к девочке в лучах солнца, сидящей на лавочке.
Венера пришла с отцом и мамой, и старшим братом. Она такая хорошенькая. У нее волосы цвета шоколада, и она всегда такая милая. Она самая красивая девочка, которую я когда-либо видел. Даже красивее моей мамочки. Ее кожа немного темнее моей. Но больше всего мне нравятся ее глаза. Они темные, как у меня, но сверкают.
Андрей идет к Венере, и я быстро следую за ним. Она смотрит на нас, когда мы подходим, и широко улыбается. Андрей садится рядом с ней, поэтому я подхожу с другой стороны и тоже сажусь.
— Привет. Я не знала, что вы тоже здесь, — говорит она, отрываясь от игры с куклой.
— Ты хочешь поиграть? — спрашивает Андрей, протягивая ей своего любимого динозаврика.
— Конечно. Но мне надо скоро идти. Мы со старшим братом едем с ночевкой к бабушке.
— Почему? — не хочу, чтобы она уезжала. Ее большие карие глаза поднимаются и смотрят на меня. Девочки обычно раздражают меня, но не Венера. Она классная. Ей даже нравится играть с палочками и камнями, как и мне.
— Папа с мамой едут в путешествие.
— И не берут вас с собой? — спрашиваю ее, пока она рассматривает динозавра. Андрею, должно быть, тоже нравится Венера. Он никогда не расстается с этой игрушкой. Я единственный, кроме папы и мамы, кто прикасался к этому динозаврику. Затем Венера смотрит на меня и качает головой:
— Нет, они хотят отпраздновать годовщину свадьбы.
— Что такое годовщина свадьбы? Такого не бывает, Венера! Бывает просто свадьба.
— Ага. Мы скоро идем вместе с мамой и папой на свадьбу тети Юли, — вмешивается Андрей.
— Мы с братом тоже идем! — гордо заявляет она.
— Свадьба — это глупо! — качает головой Андрей. — Зачем взрослые это делают?
— Не знаю, — говорит Венера, крутя в руках динозаврика. — Наверное, потому, что от этого они счастливы. Когда я вырасту, я тоже выйду замуж.
— Но зачем? — спрашивает Андрей. Я наблюдаю за ними. Я не так много говорю, как мой брат. Мне нравится смотреть. Люди интересные.
— Потому что тогда ты сможешь быть счастлив, иметь дом и все время играть. Я слышала, как папа сказал маме, что хочет поиграть, когда они уедут на годовщину!
— Во что они играют? — удивленно спрашиваю я. Папа и мама тоже счастливы, но я не знаю, играют ли они вообще. Ну, разве только с Андреем. Я слишком большой, чтобы много играть. В шесть лет, почти шесть, я должен быть большим мальчиком и заботиться о брате.
Это может быть весело жениться и иметь кого-то, с кем можно играть. Таким образом, я все еще могу быть большим, но и веселиться тоже.
— Не знаю, — Венера пожимает плечами и ее шоколадные волосы падают на плечи. — Но мы могли бы поиграть в дом.
— Звучит скучно, — говорит Андрей, и Венера морщит носик.
— Это может быть весело! На домик могли бы напасть динозавры! — защищается она, и я должен признать, что это звучит куда более весело.
— Если динозавры нападут на твой дом, тебе понадобится сильный мужчина, чтобы защитить тебя, — рассуждаю я.
— Я могу сама защитить себя, Максим — говорит она, качая головой.
— Я могу на тебе жениться, — говорит ей Андрей. — Я знаю о динозаврах все!
— Но ты ведь младше меня. Мне уже четыре! Муж должен быть старше жены!
— Не правда, — Андрей сжимает кулачки, притопывая ногой. — дядя Паша говорит, мужчина может быть младше!
— Ты можешь выйти замуж за меня. Я старше, а Андрей может остаться с нами. — вмешиваюсь я.
— Это нечестно! Я тоже хочу жениться! — рычит Андрей, скрестив руки на груди.
— Боже, Марк! Держи своих сыновей подальше от моей дочери! — рычит отец Венеры, вставая рядом со мной. Папа смеется и, кажется, даже подмигивает мне. Я быстро встаю и пинаю отца Венеры.
2
— Она нам нравится, — рычу я на него. Я умею хорошо рычать. Мама говорит, что я рычу не хуже папы.
— Ага! Она нам нравится! — говорит Андрей, целует Венеру в щеку и крепко обнимает. Я стою рядом с ними и слежу за ее отцом, если он вдруг подумает обидеть моего младшего брата.
— Еще не хватало, чтобы кто-то из них похитил ее, когда они вырастут! — ворчит отец Венеры.
— На твоем месте я бы не подавал им никаких идей, — папа снова смеется. — Они быстро схватывают!
— Мы заявляем на нее права! — объявляю я. Я слышал, как папа однажды сказал маме, что с того момента, как он заявил на нее свои права, он стал самым счастливым человеком на свете. Я не совсем понимаю, что это такое. Я думаю, это все равно что просить кого-то жениться на тебе. Андрей сделал это, и как братья мы держимся вместе. — Она наша.
— Господи, — рычит ее отец в ответ, и его рычание даже громче, чем у папы, но папа говорит, что мы не должны показывать страх, поэтому я этого не делаю. — Возьми своих сыновей под контроль, Марк! — он обходит меня, пытаясь взять Венеру, и я быстро встаю перед ней, чтобы преградить ему путь.
— Максим, все никак не определю, у тебя характер твоего деда или все же отца? — он смотрит мне прямо в глаза, но я не отступаю. Андрей присоединяется ко мне и делает все возможное, чтобы тоже одарить отца Венеры злобным взглядом. У него не получается такой злой, как у меня. Мне придется учить его лучше. По какой-то причине это заставляет папу смеяться еще громче.
— Марк!
Папа не может перестать смеяться, но кладет руку мне на плечо, а другую на плечо Андрея и призывает нас подойти к нему.
— Папа! Мы ее не оставим, — возражаю я.
— Копия своего отца, — качает головой отец Венеры. Он ухитряется поднять ее, и я ненавижу себя за то, что такой маленький.
Папа продолжает смеяться, но наклоняется и обнимает нас с Андреем.
Ее красивые волосы подпрыгивают с каждым шагом ее отца. Он прижимает ее к груди, а она оглядывается через плечо на меня, Андрея и папу. Она все еще держит динозавра. Но потом кидает его с улыбкой.
— Я выйду замуж за вас обоих, — заявляет она, и мой брат с визгом бежит за своим динозавриком. А я чувствую себя таким счастливым.
— Боже! Я больше никогда не приведу ее к вам в гости, Марк. Никогда. Чему ты учишь своих парней? — он бормочет что-то еще, а папа смеется еще громче, когда Венера посылает нам воздушный поцелуй.
3
МАРК
Еще пять лет спустя
— София! Где ты? Что ты здесь делаешь? — я иду по дому и захожу в прачечную.
— А что, по-твоему, я могу здесь делать? — она ворчит мне в ответ, захлопывая крышку стиральной машины.
— Что случилось на этот раз? — делаю вдох и выдох, чтобы не реагировать на ее раздражение. Мы с Софией славимся тем, что набрасываемся друг на друга, а потом миримся. Это определенно делает жизнь интересней. Но сегодня у меня нет времени.
— А что всегда происходит? — фыркает она, заканчивает выбирать настройки стиральной машины, заводит ее и поворачивается ко мне. Я сказал ей, что нанял женщину для помощи по дому. Я сделал это, чтобы ей было легче, и все же она никогда не слушает.
Подхожу ближе и обнимаю ее рукой за шею. Ее лицо сразу смягчается.
— Максим опять что-то натворил?
— Это был не только Максим. Оба твоих сына сводят меня с ума.
— Но Андрей же спокойный мальчик.
— Андрей последует за Максимом даже в адское пламя, если брат захочет. Они убивают меня, — хнычет она.
— София, успокойся, — говорю я ей, нежно обхватывая ладонями ее лицо и притягивая к себе.
— Тебе легко говорить. Марк. Когда я согласилась выйти за тебя замуж, я не знала, что у меня будет два мальчика, которые будут точной копией их отца.
Я изо всех сил стараюсь не улыбаться, не думаю, что это поможет угомонить мою жену прямо сейчас.
— Что они сделали? — прикидываю, что это должно быть очень плохо, раз София так разозлилась.
— Их отстранили от учебы… опять, — признается она.
На этот раз я не могу скрыть улыбку. Мои сыновья — чертята, и они могут заставить Софию поседеть раньше времени.
— Марк! Это не смешно! — она пытается отстраниться от меня, но я не позволяю. Я смеюсь, и это, кажется, злит ее еще больше. Притягиваю ее к себе.
— Успокойся, Софи. Что они сделали на этот раз?
— Они последовали за Венерой в женский туалет в школе.
Я хмурюсь, обдумывая это. Думаю, что в этой истории есть что-то еще.
— Их отстранили за это?
— Нет. Венера побежала туда в слезах, так что они хотели проверить, все ли с ней в порядке.
— Что ж, это звучит не так уж плохо. Почему она плакала?
— Все дело в том мальчике из параллельного класса. Он придирался к Венере и обзывал ее из-за брекетов.
— И это вся история? — если бы Венера была моей дочерью, я бы научил отца этого мальчишки, как обуздать своего сына.
Я мало что могу сделать, и я действительно хочу нагнуть свою женщину над этой стиральной машиной, прежде чем мне придется вернуться на работу. Я вырвался специально для этого всего на час. Я тянусь к ее губам, когда она вдруг продолжает:
— Андрей разозлился, когда Венера рассказала ему, — говорит она со вздохом. — он нашел того мальчика и заступился за Венеру. Но тот толкнул Андрея и он упал.
— Черт. Вот тогда-то и вмешался Максим, — говорю я сам себе, зная, что Максим срывается, когда кто-нибудь задирает его младшего брата.
— Нет, он этого не делал, — говорит она, и это заставляет меня посмотреть на нее вопросительно, потому что это что-то новенькое.
— Он не заступился за брата? — не могу скрыть разочарования в своем голосе. Я учил своих детей, что семья держится вместе. Это урок, который они должны усвоить.
— В этом не было необходимости. Андрей встал и ударил обидчика в ответ, — София хмурится, когда видит, что по моему лицу расползается гордая улыбка.
— Марк, ты не можешь гордиться тем, что Андрей ударил другого ребенка!
— Еще как могу. И ты тоже. Мы так долго пытались вытащить нашего сына из скорлупы. Он слишком застенчив. Ему нужно научиться постоять за себя.
— Ладно, признаюсь, эта часть меня не так уж сильно беспокоит.
— Так вот почему их отстранили от занятий?
— Нет. Не из-за этого. Потом они заставили мальчика целовать Венере ноги и извиняться. Вот за что им сделали выговор.
— Это мои пацаны, — хвастаюсь я.
— Ты такой самодовольный, Марк, — говорит София, но начинает смеяться и улыбается мне.
— Мужчине приятно знать, что его сыновья могут защитить себя и своих близких. Ты подарила мне хороших детей, София, — я заправляю прядь волос ей за ухо и позволяю моему большому пальцу скользить вдоль ее подбородка.
— Не надо пытаться отвлечь меня, Марк. Это заставляет меня забыть, что у нас есть проблемы с нашими мальчиками, — бормочет София, но облизывает губы. Я знаю, что это значит. Если я проверю прямо сейчас, моя женщина будет мокрой для меня, и вам лучше поверить, что я проверю.
— Наши мальчики идеальны. Их отстранили за то, что они учили ребенка хорошим манерам. Где же они сейчас?
— С дедушкой. Но их отстранили не за это.
4
— Нет? — мои руки застывают на молнии джинсов.
— Нет. Директор собрал наших сыновей и Венеру в своем кабинете. Он сказал им, что позвонит всем родителям, чтобы обсудить случившееся. Андрей и Максим не считали, что родителям Венеры нужно звонить, потому что она ни в чем не виновата и Максим попытался вырвать телефон из рук директора.
— Не переживай милая, я сам поговорю с директором. Хрена с два он будет отстранять моих сыновей от учебы за то, что они повели себя как настоящие мужчины. А теперь наклонись над этой стиральной машиной, чтобы я мог трахнуть тебя, — приказываю я ей строгим голосом.
Я вижу тот самый момент, когда ее тело смягчается.
— Марк, ты же понимаешь, что теперь ты старше и не должен хотеть секса все время, верно?
— Если я когда-нибудь перестану хотеть засунуть свой член в тебя, София, пусть твой отец всадит в меня пулю.
— Это не смешно!
— Я не шучу, женщина.
— Марк, я даже думать не хочу о том, чтобы быть без тебя.
— Не будешь, детка, — шепчу я, приближая ее лицо к своему и захватывая ее губы.
Не важно, как долго Софи и я вместе, каждый раз, когда я целую ее, как в первый раз.
— Я люблю тебя, — она мычит у моих губ.
— И я никогда не перестану быть благодарным за это.
Скольжу руками вниз к ее заднице и я развожу в стороны ее сочные половинки.
— Я чертовски люблю твою задницу, — стону я, кусая ее губы.
— Марк, сейчас середина дня, папа скоро приведет ребят обратно…, - шепчет она, но ее руки движутся под моей футболкой и толкают ее вверх по моему телу. Мы отчаянно работаем вместе, раздеваясь быстро, потому что лучше, чем кто-либо другой, знаем, как трудно урвать время наедине.
— Я говорил, что мне больше нравится, когда ты носишь платья, — стягиваю с нее джинсы.
— Перестань жаловаться и заканчивай раздеваться, — ворчит София, расстегивая мои брюки. — Марк! — визжит она, когда я поднимаю ее на стиральную машину. — Что ты делаешь?
— Готовлю тебя, — бормочу ей в губы.
— Я более чем готова, милый.
Я улыбаюсь. Моя женщина уже жаждет меня, она хотела меня с самого начала.
Я опускаю свои пальцы к ее центру. Ее тепло мгновенно встречает меня. Следы ее соков нарисованы у ее входа, я собираю их на палец. А потом глубоко вонзаю в нее пальцы. Ее голова откидывается назад, и она стонет, прикусывая губу. Ей не нужно сдерживаться, я собираюсь убедиться, что она будет кричать.
5
Тут же она напрягает мышцы своей киски, пытаясь оседлать мои пальцы. Я раздвигаю их, наслаждаясь стонами ее желания. Это как музыка для моей души. Мой член тверд, мои яйца болят. Я позволяю своим пальцам танцевать над ее клитором, дразня пульсирующий маленький бугорок.
— Марк, ты мне нужен, — выдыхает она, ее дыхание такое горячее, что может обжечь. — войди в меня, пожалуйста, — настаивает она. Ее ногти впиваются мне в спину, когда она пытается притянуть меня к себе.
— Я доберусь туда, детка, — успокаиваю ее. Беру свой член, держа его у основания. — раздвинь для меня ножки, красавица, — рычу я.
Она откидывается на стиральную машину на локтях и раскрывается для меня. Несколько секунд я ничего не делаю, только наслаждаюсь красотой, которая принадлежит мне.
В моей жизни было время, когда я шел, куда ветер подует. Потом я встретил Софи. Она никогда не должна была быть моей и была слишком хороша для меня. Каким-то образом она разглядела и выбрала меня. Это дар, который я никогда не принимал как должное и от которого никогда не откажусь.
— Марк! — всхлипывает она.
— Я здесь. Я дам тебе то, что ты хочешь, — говорю ей, поглаживая член один раз и заставляя каплю предварительной спермы скользить по головке. Затем прижимаю свой член к ее клитору и провожу им, вознагражденный ее стоном. Ее тело дергается, жидкий жар окрашивает внутреннюю сторону ее бедер и покрывает мой член, когда я скольжу по ее губам. Ее соки покрывают меня, и я загипнотизировано наблюдаю за этим.
— Марк, прекрати дразнить меня, — требует София, ее ногти впиваются в мои плечи.
Я хочу дразнить ее, хочу, чтобы это продолжалось до тех пор, пока она не перестанет думать ни о чем, кроме меня. Но я не могу больше сдерживаться. Не в этот раз.
— Держись за меня, детка, — предупреждаю я ее прямо перед тем, как войти в нее. Ее крики приглушаются моим победным рыком, когда я толкаюсь глубоко в нее. Ее стены обрушиваются на мой член, засасывая меня глубже, возвращая домой.
Она крепче обхватывает меня ногами, впиваясь пятками в мои ягодицы. Я чувствую, как жар поднимается по моей спине, и мои яйца так чертовски тяжелы, мне нужно кончить прямо сейчас. Но мне нужно держаться. Я хочу, чтобы София кончила первой.
Я продолжаю толкаться и вырываться, задавая ритм, столь же безумный, сколь и требовательный. Я слышу, как стиральная машина начинает вращаться, и двигаю рукой между нами. Я ищу ее клитор и дразню его, все еще вколачиваясь в нее. Вибрация стиральной машины только усиливает ощущения.
— Пожалуйста, Марк! Не останавливайся!
— Я бы не смог, даже если бы захотел, — рычу я. — Давай же, детка.
Кульминация потрясает ее. Она настолько сильна, что она буквально впивается ногтями в мои плечи.
— О боже, о Боже, о боже… — стонет она, откидывая голову назад от удовольствия.
— Держись за меня, София. Держись и не отпускай, — приказываю ей, наклоняясь, чтобы укусить ее за шею, когда мой собственный оргазм начинает нарастать.
— Я никогда не отпущу тебя, — хнычет она, когда мы вместе преодолеваем шторм.
6
СОФИЯ
Я моргаю и смотрю на Марка, мое сознание, наконец, снова проясняется. Не знаю, сколько времени прошло. Все, что я знаю, это то, что стиральная машина уже остановилась, а Марк натягивает джинсы и застегивает их.
— Если так будет всегда, когда ты будешь приходишь домой внезапно в середине дня, может быть, ты мог бы делать это чаще, — шучу я, мой голос звучит слабо. Мой муж выжал из меня все соки. Я улыбаюсь Марку, когда он подходит к стиральной машине и возвращает меня в сидячее положение. Видимо, где — то во время или после оргазма я упала на спину. Марк — это всегда хорошо, а если добавить вибрацию стиральной машины…
— Мне нравится эта улыбка на твоем лице, — его глубокий голос заставляет мое сердце сжиматься.
— Я люблю тебя, — говорю ему, и он медленно целует мои губы, посасывая нижнюю, а затем отрывается, чтобы сделать то же самое с верхней. Наши языки на мгновение соприкасаются, прежде чем он отстраняется.
— Одевайся, мне нужно еще вернуться на работу, а я не смогу уйти, пока ты обнажена, — хрипло приказывает он.
Соскальзываю со стиральной машины и Марк поддерживает меня, потому что у меня почему-то слабеют ноги.
Когда мы одеваемся, я кладу голову ему на грудь, а затем смотрю на него.
— Я тоже люблю тебя, детка, — шепчет он, проводя пальцем по моему лицу.
Мы обмениваемся еще одним коротким поцелуем, и я посылаю молчаливую благодарность небесам за все, что у меня есть, за мужчину, который абсолютно идеален для меня во всех отношениях. Каждый день, проведенный с ним, — это подарок.
— Мы так и не придумали, что делать с нашими мальчиками, — вздыхаю я.
— Просто любить их. Они настоящие мужчины. Я уже сказал, я разберусь. Я собираюсь поговорить с этим чертовым директором. Когда я закончу, София, наши дети не будут отстранены.
— Я уже говорила, что твои сыновья сведут меня с ума?
— Неужели это так? — он смеется, целует меня в лоб и уходит.
— Так и будет, — говорю я ему, наблюдая, как он идет, потому что это открывает хороший вид на его задницу.
— Если ты думаешь, что мои мальчики доставляют тебе неприятности, просто подожди, детка.
— Чего подождать? — я заставляю себя оторвать взгляд от его ягодиц, когда он останавливается у двери. Он ухмыляется, и я знаю, что он поймал меня на том, что я пялюсь на него.
— Подожди, и увидишь, какой ад нам будет устаивать наша маленькая принцесса, которую я только что посадил тебе в живот.
— Я… ты… — и тут я понимаю, что мы не пользовались презервативами. Марк терпеть их не может, но из-за противозачаточных у меня начались мигрени, и мне пришлось на некоторое время отказаться от них.
— Марк, — я стону, когда мой хитрый муж выходит, смеясь.
Наверное, мне следовало бы закричать на него, но вместо этого я кладу руку на живот, закрываю глаза и пытаюсь представить нашу прекрасную маленькую девочку с характером ее папочки.