Глава 8

В общаге утро добрым не бывает. А также день, вечер и ночь не радуют. Вечно где-то что-то орёт, слушает музыку, радуется жизни и матерится. Для Лики студенты были именно таким огромным и безликим громким «Оно». Девушка уже на второй месяц обучения освоила беруши и прекрасно спала. Поэтому проснулась только тогда, когда на неё вылили кружку холодной воды. Подорвавшись, Анжелика хватала ртом воздух, судорожно вытирая лицо одеялом. – Опять в берушах, что ли?! – спохватилась Тамара, пряча кружку за спину, – сорян, думала, прикалываешься надо мной, типа резко оглохла. Ну и я того… пошутила. Посмотрев на часы, Лика охнула и поняла – если бы не экстренная побудка, пусть и не слишком дружественная, она бы опоздала на первые пары. И вместо подработки сидела бы голодная на отработках. Учиться на медицинском факультете оказалось сложнее, чем она думала. Поэтому и не обиделась. Наоборот, Тамара сэкономила ей кучу времени. Умываться уже не нужно. Торопливо жуя жвачку, девушка провела несколько раз по волосам расчёской и заскочила в джинсы. Запихала в сумку конспекты, вроде бы нужные, и белый халат. Подруга стояла с зажженной спичкой. И, едва Лика натянула кроссовки, погасила огонь. – Тридцать секунд – уложилась, – одобрительно сказала она, – хотя на твоём месте я бы ложилась спать пораньше. Никуда бы от тебя анатомия не делась. Сегодня целых две пары подряд. Ещё ночь тратить на конспекты… Ненормальная ты, всегда говорила Ну и как ей теперь говорить, что Лике не хотелось снова попадать в крайне неловкую ситуацию, которая случилась вчера. И повторить хотя бы азы анатомии было необходимо. Как и подробнее узнать про нервную аменорею. Она же будущий врач! И что ей прописывать пациенткам?! Гадать на ромашке? Стыдно было… Даже несмотря на то, что сокурсники уже подзабыли её вчерашнюю истерику, переключившись на новую интересную историю о пропавших чебуреках с кухни. – Пошли бегом! Тамара дёрнула её поскорее к выходу. – Там Марьямка собирается в каждого заглядывать в поисках чебуреков. Не успели. Дорогу к знаниям преградила мощная Марьям, которая буквально на секунду отвлеклась, положив еду на стол, что испарилась в неведомом направлении. – А ну, дыхни, – мрачно сказала ограбленная студентка, постукивая о пол монументальной ногой. Лика послушно дыхнула, обдав ту мятным дыханием. Мясом, конечно, и не пахло. – Я спала ещё пять минут назад! – сказала она, пытаясь просочиться на волю. – В кого ни ткни, все не виноватые… Кто спал, у кого аллергия на мясо, а Лизка и вовсе вегетарианкой стала. За две секунды переобулась в воздухе. Вчера только сосиски трескала. А чебуреков-таки нет! – Так где ты в тех сосисках мясо видела… Марьям, нам правда надо бежать. я твой досмотр уже прошла. Дорога до института была, к великой радости Лики, без приключений. Они даже успели на лекцию без опозданий. Чего крайне не любил доцент Финишкин. Опоздавшие к учёбе допускались только стоя возле двери, пытаясь записывать лекцию, расположив конспекты на спине соседа или на стене. И если злили препода ещё больше, начиная хихикать и толкаться, получали дополнительный вопрос на экзамене. На этот раз опоздавших не было. Наоборот, все стремились на лекции пораньше. Первокурсники начали понемногу понимать, что институт – не школа. И бегать за ними с мольбами учиться никто не будет. Особенно, доцент Финишкин. Который был ярым адептом немедленного исключения каждого недостойного звания врача. Естественно, под особое внимание попадали студенты, учившиеся на бюджете. Такие, как Тамара и Анжелика. – А что, особо одарённым уже ничего писать не нужно?! – вызверился доцент, обратив внимание на Лику, застывшую над своей тетрадкой. Пришлось сосредоточиться на конспекте. Так как на экзамене нужно было предъявить полный комплект записей и тем. Которые Финишкин листал очень вдумчиво. «Точки окостенения в эпифизах верхней конечности»… Лика вздохнула. Суровая реальность учёбы напомнила, что нужно пользоваться доказательной медициной. А не ромашками! – Прекрасно! – проскрипел доцент у неё над ухом, – студентка решила, что она готовится стать ботаником?! Ромашки рисуем?! Вздрогнув, Лиза быстрыми движениями карандаша перерисовала цветок в кость. И даже успела начеркать «Ulna» – название локтевой кости на латыни, которое успела подсмотреть в соседнем конспекте. – А вообще, находчивость и скорость принятия решений – неплохое качество для врача, – неожиданно сказал Финишкин, – ловкость рук может спасти и пациента… и студента. И пошёл дальше, громко продолжая надиктовывать лекцию. – Что? Тебя даже не высекли при всех? – разочарованно сказала Тамара, – доцент явно позавтракал, раз такой добрый. В отличие от голодных студентов. – Он завтракает чашкой кофе, сам как-то сказал, – краешком рта сказала Лика, стараясь не отрывать взгляда от преподавателя и при этом шевелить карандашом. – Желудок у Финишкина меньше напёрстка… – А сил для ведения лекций нужно много… Девчонки фыркнули, и тут же спрятали взгляды в конспектах. – К концу первого курса улыбаться перестанете, – зловеще пообещал лектор, заходя за кафедру и широким жестом показывая на экран, где демонстрировал рисунки костей и надписи на латыни. Пришлось снова вернуться к учёбе, ожидая спасительный звонок с пары. Хотя впереди был только крохотный просвет в виде перемены, который позволял глотнуть кофе «три в одном» в студенческой столовой. Но это были спасительные двадцать минут. – О, эпилептик, – вдруг сказала Тамара, едва отпив напиток. – Где? – насторожилась Лика, готовясь оказать первую помощь. Но помощь пока не требовалась. К ним, раздвигая толпу студентов шагал Димон, оглядываясь. И явно искал кого-то, судя по активному осматриванию каждого белого халата. – Дима! – окликнула его Тамара, помахав рукой. И, судя по тому, как парень обрадовался, искал он именно их. – Так и знал, что студентов в столовке искать надо! – бодро сказал он, – но вы в этих белых халатах реально как клоны… Девчонки, Егора нужно спасать! Студентки встревоженно переглянулись. – Так ты по адресу пришёл, – согласилась Тамара, пока Лика спешно допивала кофе, – вон там кафедра неврологии, в триста седьмой терапевты, а у психиатров сегодня практика в психушке – до них бежать долго. А мы пока не точно определились со специальностью, так что, мастера на все руки. И роды принять, и перелом вправить. В какую сторону тащим Егора?! Димон притормозил у буфета, выбрал себе булочку и чай. Девушки переглянулись, но не стали ему сообщать, что в чай буфетчица щедро сыпет соду – чтобы не тратить много заварки. Для желудка даже полезно. Наверное. – Проблемы с мамой у него, – сообщил Димон, вгрызаясь в булочку, – как взбесилась. Тут учись, там не гуляй… Он из дома хочет уйти. Достала. – Где он? – решительно потребовала ответ Тамара, – и правда, надо бы его спасти. Люлей выписать знатных. С одной стороны мама подзатыльник будет давать, с другой – я. Лика подержит гадёныша. – Я думал, на его стороне будете, – растерялся лучший друг, – уже план придумал. Егор женится на Лике. Ну там, быстренько бебика заделают. Инесса Львовна, конечно, стальная женщина. Но при виде внука растает. И отстанет от сына, переключится на внука. Классный план, правда? Жениться, кстати, необязательно. Бебиков и без штампа в паспорте делают. – Почему я? – возмутилась, наконец, Анжелика, забыв про остаток кофе. – Ну не я же, – сказала Тамара, поёжившись, – тем более, ты с ним знакома дольше. Жила с ним, по клубам таскалась. И даже думала, что беременна… Так, парень, тебе срочно надо бежать. На улицу Калинина. Там наши на практику ушли. Хорошая психушка, тебе понравится. Лика решительно встала. Хватит с неё уже сомнительных знакомств. В дом Егора она попала случайно, по приказу тётки. И он здорово её поддержал. Финансово. Но и она ему завтраки, на секундочку, готовила! – Димон не всё сказал… Мрачный голос за спиной заставил её подпрыгнуть. Егор стоял рядом, резко выделяясь на фоне студентов, одетых одинаково, в белые халаты. – Мама решила за меня, где учиться, и на ком жениться. Пока мне не подсунули Кирочку, дочь её партнёра по бизнесу, я даже не против был. Но эта Кирочка… уже перебор. Девушки переглянулись. Егор с таким отвращением повторял «Кирочка», что стало понятно – укреплять бизнес мамы таким средневековым способом он категорически не согласен.