Глава 9

Уродливый шрам тянулся от пупка вверх к грудине, а потом поворачивал влево вдоль рёбер. Противовоспалительный состав в повязке действовал хорошо. Рана казалась чистой и хорошо заживала, но шов! Он никогда не исчезнет с моего живота!

Слёзы — ещё один способ пожалеть себя. Почему именно я? Почему это случилось со мной? И ненависть. Её было так много внутри! И она плавила меня, превращая в другого человека. Той беспечной Евы, что была ещё два недели назад, больше нет. Она умерла там на операционном столе.

Кое-как получилось успокоиться. На живот я наклеила гидрогелевую повязку, но картинка словно впечаталась в сетчатку и стояла перед глазами. Даже если сильно зажмуриться, всё равно я видела свой изуродованный живот.

Всё это время я провалялась в нижнем белье. Одевать меня никто не стал, а сама я не могла даже пошевелиться. Теперь же одежда воспринималась как ещё одна защита, но кроме полупрозрачной накидки в каюте не обнаружилось больше ни клочка ткани.

Надевать эту мерзость я не стала бы ни при каком условии. Стянула с койки простыню из угольной ткани. Такие же использовали в госпиталях как одноразовые. Они предотвращали пролежни, убивали бактерии.

Мы на Венере тоже такие использовали. Сто лет мы развиваемся отдельно, а технологии всё равно используем похожие!

Моя простынь хоть и не была абсолютно свежей, но казалась мне чистой и достаточно плотной. Я намотала её вокруг тела, сделала импровизированные рукава и шаровары. Этому я научилась на экскурсии в интерактивном музее на уроке истории. Мы изучали буддийские практики, практиковавшиеся на Земле.

Никогда бы не подумала, что эти знания пригодятся!

Иллюминатора в моей каюте нет и узнать, как скоро мы пристыкуемся к станции или другому кораблю я не могу. Поэтому сажусь на койку и рассматриваю свои руки. Особенно правую, от пощёчины которой Аарон вырубился.

На первый взгляд она казалась совершенно обычной, но на запястье я обнаружила несколько заживших шрамов. Белые точки на загорелой коже смотрелись чуждо. И их точно не было, когда я взлетала с Венеры! На второй руке те же следы.

Ожидание затянулось. Адреналин от схватки требовал действия. Мне просто необходимо было что-то делать! Но в маленькой клетушке каюты три на два метра невозможно даже шаг сделать! Как мы поместились тут втроём? Непонятно.

Я попробовала стать в стойку и отжаться несколько раз, но у меня тут же закружилась голова, а перед глазами встала тёмная пелена. А рана на животе напомнила, о недавней травме. И я оставила эту затею до лучших времён.

Хотя спорт всегда помогал отвлечься от негативных мыслей и переживаний. У нас на Венере вообще не приветствовались уныние или печаль. Женщинам полагалось радоваться и жить полной жизнью.

И совет многое делал для нас. Для школьников проводились постоянные экскурсии, каждый ученик обязан был записаться в кружок по интересам, а в свободное от учёбы время дети проводили в тематических лагерях.

Для взрослых тоже было много активностей. Можно было записаться на те же кружки после работы. Например, моя мама занималась танцами. Или ходить на всевозможные иммерсионные экскурсии.

Происходило это так: программистки писали определённый код для костюмов виртуальной действительности. А дизайнерки рисовали тот мир, который придумывали и разрабатывали авторки. Путешественница становилась на платформу, надевала очки и попадала в большой каньон.

Это было не очень дорого и доступно почти каждому. Единственное, что на такие мероприятия можно попасть только в одиночку. Нет, в центр путешествий можно прийти вдвоём, втроём, но на платформу и в программу каждый попадал самостоятельно.

А если женщина начинала переживать или грустить, то её определяли в лечебницу. Считалось, что у неё просто гормональный сбой. И её нужно лечить. Я ни разу не попадала в такое заведение, но в информационных статьях писали, что там прекрасные докторки и специалистки по душевному состоянию.

Пока я сидела и вспоминала Венеру, в голову закралась потаённая мысль. А что, если я просто на экскурсии? Да, в основном они были позитивные и радостные, но были и кошмарные. Например, в прошлом сезоне вышла экскурсия «Туманная аллея».

Там путешественницы должны были пройти по таинственной и тёмной аллеи. Я слабо понимала, зачем кому-то понадобилось таким образом проводить свой досуг. Страх и напряжение не совсем приятные впечатления. Но Лия ходила на неё в свой выходной и вернулась под большим впечатлением.

Дверь в каюту спряталась в обшивке и в проёме показался Дик. Осмотрел меня, сидящую на койке и неприязненно поморщился.

— Аукцион скоро начнётся. Переодевайся!

— Я одета. — с вызовом вскидываю голову.

Он поджимает губы и закатывает глаза, словно я ему надоела! Отвращение к этому слизняку взвилось внутри. Ладони заломило, а во рту появился привкус металла.

— В этой тряпке за тебя и трёх тысяч не дадут! — закричал он.

Шея мужчины налилась краснотой, а в уголках губ проступила слюна. Он явно в бешенстве, а это не очень хорошо. В первую очередь он может навредить мне.

На поясе его комбинезона качался энергетический хлыст. Такой мне демонстрировал капитан Морис в один из контактов. В зависимости от мощности он может оставлять на коже едва заметные полосы, а может, глубокие ожоги. Которые будут очень долго и болезненно заживать.

— Прозрачный пеньюар я не надену. К тому же вид будет портить повязка. — примирительно сказала я — Может, у вас найдётся что-то не настолько откровенное?

— И с чего я должен тебя слушать?

— Я говорю здравые мысли. Давайте сойдёмся на компромиссе. Я надену комбинезон, а в замен буду вести себя нормально.

Мой намёк совершенно не касался Аарона, которого я так и не видела с момента стычки, но Дик воспринял всё по-своему.

— Бешеная баба! — пробурчал он и вышел, вновь заперев дверь.

Я выдохнула и опёрлась на обшивку. Выставила вперёд руку, пальцы подрагивали, а подушечки ощущались скользкими от влаги. Обтёрла их о своё импровизированное одеяние.

Всеми силами я старалась держаться уверенно и даже немного нахально, но мне страшно. Очень страшно.

Дик вернулся, швырнул мне на постель комбинезон. Он явно принадлежал одному из мужчин, но казался чистым.

— Переодевайся.

— Что прямо здесь? Перед тобой?

На Венере не то чтобы запрещено демонстрировать обнажённое тело, но это было не принято и не привычно! Активное Солнце, слишком близко расположенное к планете, заставляли использовать защиту от него. Первой линией являлись щиты на орбите и искусственная атмосфера, второй — купола, ну а третьей закрытая одежда и головные уборы.

— Угу. Меня не смутишь голыми сиськами!

А меня смутишь, козёл! — так и хотелось ответить этому скоту, но накалять ситуацию не в моих интересах.

— Попробуешь подойти — убью! — предупредила я его.

Не знаю, что он расслышал в моём голосе или рассмотрел в лице, но в итоге даже не шелохнулся, когда я разматывала простыню. Сначала освободила ноги и натянула на них штанины, потом повернулась спиной и стащила верхнюю часть и быстро спряталась под плотной тканью.

Пусть я и была в топе, но мне всё равно не хотелось, чтобы мужчина пялился на меня!

Комбинезон мешком сел по моей фигуре. Плохо было всё. И длина, и ширина, и складки. Первым делом подкатала штанины и рукава, потом затянула пояс, сложив пузырь ткани на спине. Затянула стандартную регулировку на локтях и коленях.

Я не видела себя со стороны, но Дик удовлетворённо кивнул и сделал приглашающий жест.

— Что с Аароном? — спросила я, проходя мимо работорговца.

— Ничего хорошего. — грубо ответил он и толкнул меня в плечо — Заткнись и топай!

Зря спросила. Мне должно быть плевать и на него и не его напарника. Нужно думать о себе и о своей судьбе, но… Становится убийцей мне бы не хотелось.

Дик вручил мне маску, закрывающую лицо и волосы, и грубо ударил по сенсору шлюза. С лёгким шипением он распахнулся прямо перед нами.

— Шагай. — толкнул меня в спину Дик.

Я дёрнула плечом, ведь не привыкла к такому обращению.

Мы вышли в длинную кишку приёмного порта. Ботинки мужчины гулко бухали по композитному металлу, мне же пришлось натянуть домашние тапочки. Единственное, что осталось из моих вещей.

Мы шагнули в большой зал, который был заполнен народом. Как минимум сто человек сновали туда-сюда, таскали коробки или катали за собой гравитационные тележки.

Над головой вмонтированные в потолок светили огромные лампы, но их было недостаточно и всё равно им не удавалось разогнать мрак.

В нескольких метрах от нас я заметила двух мужчин. Один из них как-то странно шёл. Словно его руки и ноги скованны. Но чем? Рассмотреть поподробнее мне не дали. Работорговец схватил меня за локоть и потащил в одно из ответвлений станции.

Мимо нас шёл мужчина в форме и с оружием. Я попыталась вырваться и кинуться к нему, но Дик грубо тряхнул меня.

— Не рыпайся! Это охранник Ярмарки и тебе он не поможет!

Нет, я не верила в это. Ведь если бы обращение к охране не возымело никакого действия, то вряд ли Дик стал бы так грубо меня отдёргивать! Наверняка тот мужчина меня бы не спас, но проблем работорговцу доставил.

Я взяла это на вооружение, но повторить попытку не решилась.

Шли мы минут тридцать, только не потому, что далеко, а потому что с каждым шагом идти становилось всё труднее. Количество народа возрастало, приходилось следить за каждым шагом. Чтобы никого не задеть.

На нас не обращали совершенно никакого внимания. А большинство посетителей Ярмарки открыто носили оружие. Дик подвёл меня к одной из дверей. Стукнул два раза, потом сделал паузу и стукнул ещё три. Условный сигнал?

Замок щёлкнул, и дверь отъехала в сторону.

— Чего надо? — неприветливо спросил мордоворот со шрамом, перекроившим всё его лицо.

— Я на торги. — коротко ответил работорговец.

За спиной амбала громко загоготали.

— Здесь никаких торгов нет. Просто частная комната. Иди, куда шёл!

Дик насупился. Ему явно не нравилось выпрашивать разрешение войти. Не знаю, договаривался ли он заранее или договаривался Аарон, но нам тут не рады. И своё неконтролируемое раздражение он решил выплеснуть на меня. Схватил за руку больно, толкнул вперёд и сорвал с меня маску.

— Я сюда и шёл. Вот мой товар. Мой напарник договаривался с хозяином.

Коренастый мужчина молча отошёл от двери, пропуская нас внутрь. Как только мы переступили порог, на нас тут же уставились все, кто находился в просторном зале.

Свист, улюлюканье и громкие выкрики слились в одну мерзкую какофонию. После липких взглядов и сальных шуточек захотелось помыться. Я машинально вскинула голову, расправила плечи. Ни за что не покажу им свою слабость!

Они же как стая диких животных! Набросятся на меня и растерзают, едва почуют слабость!

Дику выдали голографический номер. Непонятно пока, сколько всего лотов тут будет, но наш номер десятый. Мы встали у стены, и потянулся один из самых страшных часов моей жизни.

Людей тут продавали как скот! И то, с животными на Венере обращались куда гуманнее. Мы давно научились выращивать синтетический белок и перестали убивать живых существ. Они остались в наших жизнях как верные друзья, эмоциональные помощники, но ни в коем случае не вещи! А здесь живые люди!

Их загоняли в сканер, торговались, осматривали мышечную массу и расспрашивали о характере! Из десяти человек женщиной была только я. Все остальные такие же мужчины, как и те, кто их пленил!

И это совершенно не укладывалось у меня в голове! Да, женщин за людей марсиане вообще не считали. И отношение, как к товару объяснимо, но представителей своего же пола?! Нет, это всё решительно не укладывалось у меня в голове!

Кто-то из пленников покорно ждал и не выказывал никакого сопротивления. Их лица напоминали восковые маски. Совершенно неживые и безучастные! Другие же старались вырваться из пут, кричали. За что получали удары энергетическим хлыстом.

Но таких покупали почему-то охотнее, чем первых! И это тоже мне было непонятно.

Смотреть на это — невозможно, закрыть глаза — страшно. Поэтому я лишь облегчённо выдохнула, когда назвали номер Дика.

— Итак, господа! Сегодня под закрытие торгов у нас особенный лот! Встречайте! Настоящая женщина с Венеры!

Дик толкнул меня на подиум в центре зала. Так грубо, что я едва не упала вперёд, но вовремя поймала равновесие и встала ровно. Смотреть на беснующихся марсиан у меня не было никакого желания. Слушать речь распорядителя, нахваливающего меня тем более.

Я просто смотрела поверх всего этого безумия и старалась думать о своей прошлой жизни. Страх перешёл в ту плоскость, когда он уже давал силы, а не парализовал.

С потолка на меня спустилась прозрачная кабина. Она же являлась сканером, которым обязательно просвечивали всех рабов. Когда я стояла у стены, слышала, как двое мужчин обсуждали лот номер четыре. У раба имелись внутренние дефекты. И покупатели спорили, являются ли траты на этого раба разумным вкладом средств.

Компьютерная томография длилась всего несколько секунд. После неё информация отобразилась на встроенной голографической платформе рядом. Мне такое сканирование уже делали перед поступлением на работу и на обучении. Но в то время я была здоровой и целой.

Сейчас, побитая после катастрофы, потерявшая орган и ставшая обладательницей уродливого шрама, я не хотела смотреть на результаты сканирования.

Стояла, высоко подняв голову, и вызывающе смотрела на публику.

Мужчины обсуждали мою внешность, физическое состояние. Что-то спрашивали, но я не отвечала. Дик повернул меня спиной, приказал поднять руки и широко расставить ноги. Я видела подобную позу у других рабов, но подчиняться и повторять не собиралась.

— Пошёл ты! — огрызнулась я и тут же получила звонкую пощёчину.

— Делай, что велено! — прорычал Дик.

Моё неповиновение позорило его. Ведь его рабыня, к тому же женщина смеет огрызаться! Во рту чувствовался вкус крови, я едко улыбнулась работорговцу и плюнула ему прямо в лицо.

Дальше произошло сразу несколько событий. Толпа радостно закричала, приветствуя зрелище, Дик замахнулся, чтобы отвесить мне ещё одну увесистую оплеуху, а из массы людей вышел один мужчина и объявил:

— Десять тысяч кредитов!