Глава 25
Поднимаясь по лестнице, я прижималась щекой к розовым бутонам и таяла от удовольствия, ощущая прикосновение прохладных шелковистых лепестков и их тонкий аромат.
Долгий и сложный день закончился волшебным и неожиданным аккордом, моя душа пела. Я ощущала себя на пороге удивительных перемен.
Как всё странно у нас с Виктором. Сначала – головокружительный секс, страстный и мощный, как разрушительное цунами. А потом – долгое и трудное сближение.
Бабуля сейчас упадёт – обрадуется, увидев мои красивые розы. Ей так понравился Виктор, она мечтает, чтобы у нас с ним что-то получилось. Не терпится поскорее всё рассказать Соне, у меня внутри словно заложили информационную тротиловую шашку и подожгли шнур. Ещё одно мгновение, и я взорвусь потоками слов.
Сначала, конечно, придётся рассказать о грустном. Бабуля расстроится, когда услышит о несчастном племяннике Виктора. Бедный ребёнок, каково ему сейчас… А что с его мамой… Целый год мучений, бесконечный страшный год, наполненный болью, отчаяньем и надеждой.
Тут же перед глазами возникла больничная палата – где-то далеко, в Германии, и маленькая фигурка в коконе проводов на большой кровати. Наверное, как только наступает недолгое облегчение, малыш играет. Он ребёнок, он без этого не может. Шепчет фиолетовыми губами придуманную историю, возит туда-сюда по простыне машинку, заставляет прыгать человека-паука, сжимая игрушку прозрачными пальчиками… Представляю, что творится в душе у матери, когда она наблюдает за этой картиной…
Нет-нет, лучше не буду об этом думать. И всё же… Какая тяжёлая семейная история у Виктора! Трагическая смерть матери на горнолыжной трассе, мучительный уход отца, болезнь племянника…
Мой несчастный шеф. Везунчиком его не назовёшь.
Но чтобы окончательно не раскиснуть от жалости, надо переключить мысли на Алису. Это быстро приведёт меня в чувство!
И правда! Едва я подумала об Алисе, как сразу ощутила прилив невероятной бодрости. Хорошо, что я сейчас не церемонилась и отлепила от Виктора надоедливую пиявку. Но он тоже хорош! Убить готова шефа за то, что он пялился на сексапильную блондинку. Да ещё и уединился с ней в кабинете больше чем на час. Мог бы выставить красотку за дверь со словами «извините, барышня, мне надо работать, а вы почти голая». Нет, не выставил!
Скорее нужно пожаловаться бабуле на преступное поведение начальника, она всегда находит правильные слова, чтобы меня утешить. Пусть скажет, что Виктор не виноват, а виновата природа. Мужчины так запрограммированы – они охотники, им надо. Пробежала мимо ногастая самочка с белой чёлкой и большой грудью – всё, капут, мозг отключился, его словно ампутировали. А что взять с человека с временно ампутированным мозгом? Да ничего с таким не поделаешь.
Надеюсь, именно это мне и скажет сейчас бабуля. Она уж точно не станет кричать, что ужасно разочарована Виктором и бабник нам не нужен.
Ещё как нужен! Особенно, если вспомнить его блистательное выступление в «Кастелло». Я готова всё простить Виктору в обмен на шанс вновь испытать те изумительные ощущения. Я буду кротко ждать в сторонке, сделаю всё, что он захочет, только пусть ещё раз… точно так же… или как-то по-другому… но в его же стиле… О-о-о-о!
И потом. Не будем забывать, что сейчас у меня в руках роскошный букет. Как бы плохо себя сегодня ни вёл босс, этот неожиданный подарок извиняет многое.
В общем, разговоров с бабулей у нас сегодня на целый вечер. Моя Соня – настоящее сокровище. Как важно иметь человека, с которым можно поделиться чем угодно, и быть уверенным, что тебя не осудят, не утопят в нотациях или бесполезных советах.
Например, если я сейчас скажу Соне, что привезла в багажнике труп вредной блондинки, приклеившейся сегодня к моему прекрасному шефу, бабуля ответит:
– Подожди минуточку, я накрашу губы и возьму из кладовки лопату.
И всё! Думаю, надо было действительно пристукнуть Алису и засунуть её изумительное тело в багажник. Ну вот. Отличные идеи всегда приходят с огромным опозданием.
– Риточка, какой букет! – остановила меня соседка. Её массивная фигура перекрыла лестницу. – Поклонник подарил? Красиво. А я снова с жалобой. У вас опять ремонт.
Что?!! Нет!!
– Ремонт, – упавшим голосом повторила я. – Только не это!
– А теперь ещё и музыка! – соседка показала пальцем вверх. – Слышишь?
Да, действительно, откуда-то неслись приятные звуки итальянской эстрады. Пел Тото Кутуньо, хорошо пел, мелодично. Но мне внезапно стало дурно. Похоже, у нас дома сейчас весело. Что там происходит?
– Пойду разберусь, – пробормотала я и обессиленно опустила букет, как веник.
– Ты уж разберись, Риточка! Что за жизнь у нас, а? Как на вулкане. Построй бабулю. Совсем она распустилась.
Её построишь, как же! По-видимому, тихий девичник с подробным обсуждением деталей прошедшего дня отменяется…
***
Я повернула ключ в замке. Тото Кутуньо хрипло пел одну из своих знаменитых песен. Сразу же вспомнилось, как в далёком детстве я смотрела его выступление по телевизору – на шее у певца был белый шарф, пышные волосы отливали вороновым крылом…
Но что это? Я в удивлении застыла на пороге. Наша прихожая волшебным образом преобразилась! Потолок покрыт свежей белой краской, в дверь Сониной спальни вставлено витражное стекло, наклеены красивые обои – сквозь рисунок ещё проступают влажные пятна. Очевидно, ремонт закончен совсем недавно.
Конечно же, недавно! Когда я утром уходила на работу, тут был разгром.
– А вот и Риточка! – радостно воскликнула бабуля, перекрикивая музыку. – Пришла, моя радость! О, какие цветы! Надеюсь, это от Витеньки?
Соня стояла в центре гостиной, элегантно отставив в сторону наманикюренную ручку с сигаретой, и дрыгала под музыку бёдрышком. Выглядела бабуля вполне по-дискотечному – блестящие чёрные леггинсы, яркая бирюзовая туника и туфли-балетки.
Что интересно – балетки её собственные, не мои.
К дивану был придвинут журнальный столик, а на нём Соня организовала изящный фуршет – бутерброды-канапе, сыр, чипсы, маслины. Среди тарелок стояли бокалы с вином. Вернее, уже без вина.
Кроме бабули в комнате находилось четверо мужчин – и все давно навеселе, в то время как Соня была как стёклышко. В квартире дым стоял коромыслом. Бабуля курила перламутровую сигаретку, Витторио – сигару. К тому же, были наглухо задраены все окна – наверное, чтобы только что наклеенные обои не пошли волнами.
– Ах, какие розы! Ах, Витя! С каждым днём он мне нравится всё больше! Давай сюда, я поставлю их в воду. Витторио, познакомь Риту с Паоло.
Я выпустила из рук мой подарок.
Прибитый полочкой Витторио лежал в кресле. Выглядел итальянец, несмотря на жестокую травму, обалденно – благородная густая проседь, орлиный профиль, красивый галстук…
– Извините, что не вставать, Риточка, – сказал Витторио. – Спина ещё болеть сильно-сильно. Я очень благодарю ваш друг Виктор за помощь. Это Паоло, мой коллега. Работать вместе молокозавод.
– Буонасэра, синьорина! – с хмельной улыбкой поприветствовал меня ещё один итальянский мужчина – такой же черноглазый и импозантный, как Витторио.
– Добрый вечер, Паоло.
– А это ваши строители Массимо и Николо, – представил Витторио. – То есть, Максим и Коля.
Два немолодых мужичка совершенно простецкой внешности подошли поближе и подобострастно мне поклонились. Они рассматривали меня с восторгом, словно яркую тропическую птицу. Было странно видеть этих работяг в компании лощёных итальянцев и нарядной Сони.
– Добрый вечер, Маргарита Андреевна! А мы вас ждём. Примите, пожалуйста, у нас работу. Идёмте, посмотрим спальню.
Ничего не понимая, я вышла из комнаты следом за строителями.
Тот, кого назвали Максимом, открыл дверь в Сонину келью. Я не поверила своим глазам. Новые обои, подправленный потолок и поставленная на место мебель преобразили комнату.
– Вам нравится? Обои выбирала ваша бабушка. Ух, она у вас и зажигалочка, – улыбнулся Максим. – Огонь!
– Есть немного, – заторможенно согласилась я, так ничего и не понимая.
И ведь никто ничего не объясняет! Что это за волонтёры? Откуда они взялись? Почему вдруг осчастливили нас актом безмерного гуманизма?
Приятно, конечно, вернуться домой и увидеть не руины, а симпатичный интерьер. Но ведь хочется знать, чем мы заслужили такую награду. Может, бабуля написала письмо в какую-нибудь местную телепередачу, где за один день делают ремонт, да ещё и дарят всякую бытовую технику? Тогда нам крупно повезло. Но что-то не верится. Чувствую, здесь скрывается какой-то подвох…
– Прихожую вы уже осмотрели, да? Мы поменяли потолочный плинтус. Он почему-то был весь изломан, словно его медведь погрыз. Впрочем, в спальне тоже пришлось попыхтеть. Там реально целые куски штукатурки были выбиты. Ваша бабушка сказала, что к вам залетела шаровая молния.
Что?! Ах, ну, конечно… Молодец, бабуля, отлично придумала! Теперь всё валим на шаровую молнию, она же возразить не сможет!
– Правда, что ли? – уставились на меня строители.
– Всякое бывает, – пожала я плечами.
Так и подмывало сказать мужикам, что это была вовсе не шаровая молния, а Соня с дрелью. А это гораздо страшнее.
– Хорошие я выбрала обои? – поинтересовалась бабуля. – Господа, андьямо, идёмте, готов пирог! Витторио, перке, перке? Почему бокалы пустые, кэ коза фай? Быстренько наливай, быстренько, престо! Шевелимся, не спим! Риточка, сейчас я тебя покормлю. Массимо, каро мио, зачем ты берёшь бутерброд, если я уже даю пирог! Это же тупо! Паоло, подъём! А почему все такие дохлые? Коля, сделай музыку погромче. Во-о-от, пирожок! Горяченький, с пылу с жару.
– Не надо музыку погромче! – испугалась я. – Соседи и так жалуются.
В подтверждение моих слов в дверь лихорадочно и требовательно кто-то затрезвонил.
Бабуля подняла вверх блестящую металлическую лопатку, которой собиралась раскладывать по тарелкам пирог:
– Ахтунг! Все остаются на своих местах! Никому не двигаться. Сеньорита Соня сейчас разберётся.
На пороге стояла возмущённая соседка. Не та, что остановила меня на лестнице, а другая, сверху, злобная.
– Весь день стучали, теперь музыку врубили, – донёсся из прихожей её скандальный голос.
– Катя, заходи! У нас мальчики. Тебе, думаю, мы выделим Паоло. Он итальянец, инженер, устанавливает линию на молокозаводе. Роскошный уомо, мужик, значит. Твой в командировке, самое время развлекаться. Только беги переоденься. У нас дресс-код, а ты в халате.
Соседка улетучилась в мгновение ока, словно её и не было. Помчалась к себе – наряжаться.
Наверное, организацию корпоратива для «Армады» надо было поручить Соне. У неё ловко получается, она лихо руководит процессом, и все её слушаются.
– Сейчас ещё одна девушка подтянется, – объявила бабуля, возвращаясь. – Веселуха! Люблю потусить! Рита, а как ты с мальчиками договорилась насчёт оплаты?
Я в недоумении посмотрела на бабулю, потом перевела взгляд на строителей. Так, сейчас всё выяснится. Наверное, произошла какая-то ошибка, и в результате мне придётся оплачивать ремонт, который я даже не заказывала. Только этого не хватало. Конечно, прекрасно, что квартира выглядит прилично, а не как после авианалёта, но я не планировала пока тратиться на ремонт. Да, в этом месяце я сорвала жирненький куш в виде двух премий – за «Султан» и телевизионный пиар, но это не значит, что деньги нужно мигом израсходовать. Я должна экономить. Неприятно дрожать над каждой сотней, но такова моя жизнь. Спасибо за это бывшему мужу.
– А платить ничего не надо, – сказал Максим. – Нам заплатит фирма.
Хм… Ситуация так и не прояснилась. Я не поняла, что это за фирма, рассылающая по городу, словно добрая фея, гонцов для добрых дел.
– Фирма? А, здорово! Классненький теперь у вас ремонт, приятно посмотреть. Витторио, каро мио, налей Риточке вина. Риточка, так ты прямо фирме заплатила? – уточнила бабуля, раскладывая по тарелкам куски пирога. На золотисто-коричневой корочке красовались листики и завитушки, выложенные из полосок теста, а в центре – моё имя, РИТА. Букву А Соня уже отрезала.
– Я ничего не оплачивала.
– Странно. Кто же тогда? А я поняла, что это ты наняла Максима и Колю. Они пришли утром и весь день вкалывали у нас. А теперь выясняется, что ты их не нанимала. Вот загадка! Парни, колитесь, кто вас прислал?
Мужички-строители переглянулись:
– Мы ничего не знаем! Получили утром задание, взяли инструменты, образцы и приехали.
– Так, наверное, это Витя? – предположил Витторио. – Ваш заботливый друг. Он сильно переживать в больнице, что полочка падать прямо на меня. Он говорить, нельзя жить в таких условиях, плохо, плохо!
– А давайте я позвоню и узнаю, – предложил Максим. – Сейчас всё выясним, – он достал из кармана мобильник и через пару минут объявил: – Всё оплатил Виктор Морозов.
– Ах! – воскликнула Соня. – Точно, это Витя! Замутил нам ремонтик! Рита, я тащусь от твоего шефа! Так, мальчики, Макс, Коля, завтра приходим к девяти. Будем делать зал и кухню.
– Витторио, а когда это на тебя полка упала? – поинтересовался Николай. – Какая?
– Вчера ночью. Нет, позавчера вечером, – сказала бабуля. – Бедному Витторио пришлось несладко. Громыхнулась, зараза подлая, в самый ответственный момент.
– Та, которую мы на стену повесили? – воскликнул Максим и посмотрел на Витторио со священным ужасом. – Да она же пудовая!
– Вот именно! – вставила Соня.
– Бедный ты, Витторио, – сочувственно покачал головой Николай, – повезло ещё, что живой остался. Да и вообще, оторвать могло чего-нибудь полезное, ну, там, например…
– Стоп! – остановила строителя Соня, – не забывайте, Коленька, что тут девочки. Постарайтесь воздержаться от избыточных интимных подробностей. Но для всех, кто искренне переживает за Витторио, сообщаю, что его прекрасные итальянские яйца не пострадали! Гип-гип, ура! Да здравствует Италия!
– Спасибо, любовь моя, – смущённо поблагодарил Витторио. – И… да здравствует Россия! Я любить ваша страна, я тут балдеть. Здесь хорошо, душевно! Я не хотеть уезжать, нет, нет, я буду плакать в аэропорту.
– Ты прикинь, что я с ним сделала, – тихонько подтолкнула меня локотком бабуля. – Готов мужик, поплыл. Куда поедем в отпуск – в Римини или на Сицилию? Кстати, Витторио, Паоло, а что там с вашей линией на молокозаводе? Вы же месяц назад должны были её запустить?
Оказалось, что итальянцы, устанавливая один блок линии, случайно разворотили соседний. Теперь они ударно вкалывали, исправляя собственный косяк, и безумно гордились тем, что кто-то назвал их стиль работы «очень русским». Паоло тоже почему-то не рвался обратно на родину. Такие загадочные иностранцы.
Вернулась Катя, нарядная, возбуждённая, с горящими глазами и бутылкой шардоне в руках.
– Так-то лучше, – сказала бабуля. – Мальчики, подвиньтесь, пустите Катюшу. Паоло, куэста белла донна русса че спечальменте пер те!* <*Паоло, эта красивая русская женщина специально для тебя! (искаж. итал.)>
А я ещё не верила, что бабуля выучила итальянский! Действительно, выучила! Тарахтит, как пулемёт. Интересно, что она сказала?
Пока публика бурно знакомилась, радовалась сохранённой целостности Витторио и поднимала тосты за его здоровье, я ковыряла кусочек пирога и никак не могла стереть с лица блаженную улыбку. Меня переполняли чувства, я думала о моём принце – хмуром, молчаливом, но таком полезном в хозяйстве. И романтичном. Волшебный букет из чайных роз бабуля поставила в центр стола, и аромат розовых бутонов волновал воображение, обещая множество новых удовольствий.
***
В одиннадцать вечера, когда гости, наконец, разошлись, я сидела на диване в моей комнате, обняв подушку, и гипнотизировала телефон. Мне ужасно хотелось позвонить Виктору и поблагодарить его за розы и ремонт. Но я сомневалась, нужно ли это делать. А вдруг он уже спит? После девяти вечера тревожить, вообще-то, неприлично. К тому же, я ещё ни разу не звонила начальнику в нерабочее время…
Что он сейчас делает? Принимает душ за матовой дверцей, и горячая вода льётся сверху, как это было в моём чудесном сне? Лежит с книгой на мягком диване в центре гостиной? Ставит в охотничий сейф ружьё? Прикладывает к пиджакам зелёный галстук, выбирая костюм для завтрашней презентации?…
Мне повезло, я уже побывала у Виктора в гостях и теперь могу предаваться сладким фантазиям, воображая его в привычной обстановке. Как бы хотелось сейчас перенестись в его холостяцкое логово и оказаться рядом с ним…
Я, всё-таки, должна позвонить и поблагодарить.
Но, может, лучше принять подарки со снисходительной улыбкой дивы, избалованной вниманием мужчин? Ха, это точно не про меня. Настырным мужским вниманием я избалована, но вот заботой – нет…
Нет, наверное, лучше не буду звонить… Вдруг Виктор занят? А если сейчас он говорит по скайпу с сестрой – в Германии ведь ещё совсем рано – и она жалуется ему, что у ребёнка опять плохие показатели крови… Ужасно…
Или, всё-таки, позвонить?
Но с кем это Соня щебечет по телефону в начале двенадцатого? Да ещё так упоённо, нежно? С Витторио? Неужели не наговорились за целый вечер?
– Да, да, сейчас я ей трубочку передам, – бабуля вошла ко мне в комнату, прижимая телефон плечом к уху и подправляя пилкой маникюр. – Вот она, птичка моя. Устала. Совсем вы, Витя, личный состав не бережёте, на ребёнке лица нет, словно марафон пробежала… Что? Да, это вам выговор – открытым текстом! Загоняли мою девочку! Ладно, Витюша, я с вами прощаюсь, спокойной ночи. А трубочку передаю Рите.
Обалдев от неожиданности, я подскочила на диване и судорожно схватила телефон.
– Добрый вечер, Маргарита Андреевна, – бархатисто пощекотал мне ухо голос любимого шефа.
– Виктор… Николаевич… Спасибо за розы.
– Какие розы?
– Те, что лежали в машине, – улыбнулась я.
Прикидывается.
– Вот как? – было слышно, что он тоже улыбается. – Наверное, у вас, Маргарита Андреевна, завёлся таинственный поклонник.
– Безумно таинственный! А ещё он организовал для нас ремонт. Теперь в квартире так красиво… Спасибо! Но я волнуюсь из-за денег.
– Зачем вам об этом волноваться?
– Так ведь… Материалы… Обои, краска, клей, что там ещё… Работа.
– Это всё такая ерунда, Маргарита Андреевна, что вам даже и не стоит об этом думать.
– Мне неудобно… Вы столько денег истратили.
– Вы творческий человек, и нуждаетесь в подпитке прекрасным. Если дома вас окружает разруха, вряд ли это благотворно скажется на вашей работоспособности. Я просто позаботился о вашей продуктивности. Наше предприятие от этого только выиграет.
Вот как он всё повернул! Что ж, отлично.
– Спасибо ещё раз… Было так неожиданно… И цветы, и ремонт…
– Но почему бабушка говорит, что вы измотаны? Вроде бы я сегодня вас не сильно нагружал?
– О, нет, нет, что вы! Это я.. из-за Алисы. Вернее, из-за корпоратива… Нам пришлось повозиться. Поэтому я немножко выдохлась.
– Алиса и меня умотала, – со вздохом признался Виктор. – Милая девочка, и смотреть на неё приятно… Вроде бы… Но только первые десять минут. Потом хочется обмотать ей голову скотчем.
– А мне она очень понравилась, – страстно заверила я.
– Да и приходить в офис в таком платье… По-моему, это не по-деловому. Не профессионально. Вы, например, никогда бы не позволили себе заявиться на работу в таком виде.
Я похолодела.
– Да, насчёт платья, Виктор Николаевич… Вы сказали, что в «Магнезит» мне надо надеть…
– Кстати, «Магнезит»! Хорошо, что вы напомнили. Забыл вас предупредить, что при съезде на Заводскую улицу очень неудобная развязка. Посмотрите карту. При повороте налево вам нужно будет резко перестроиться через четыре полосы в крайний ряд и сразу же уйти вправо.
Я едва удержалась, чтобы самодовольно не выпалить: «Да для меня это раз плюнуть!». Вместо этого сказала с горячей благодарностью:
– Как хорошо, что вы меня предупредили, Виктор Николаевич! Сейчас получше изучу карту.
– Да, пожалуйста. Там дикое движение – фуры, грузовики…
Он беспокоится обо мне! Переживает. Как приятно!
На этой возвышенной ноте мы распрощались, и ещё некоторое время я сидела, прижимая к груди телефон. С моего лица не сходила мечтательная улыбка… Телефонный разговор меня взбудоражил. Я думала о рельефном прессе Виктора… О его голосе и запахе – как же всё это сводит меня с ума! Тогда, в гостинице, тяжёлая ладонь Виктора лежала у меня на животе, и он крепко прижимал меня к… Стоп! Лучше не начинать. Не буду над собой издеваться.
Я взглянула на экран телефона. Что?! Длительность разговора – пятьдесят восемь минут? Но мы с Виктором общались от силы десять! Значит, всё остальное время мой босс трепался с бабулей?!
Задружились, голубочки!