15
Марта
– Что, даже чаю не попьешь?
– Чаю…
Облизываю пересохшие губы. Чувствую, как горло сводит от сухости. Очень хочется пить. И спать.
Бедра до сих пор дрожат. В животе остатки сладких спазмов. Все тело – как кисель. Я безвольная растекшаяся амеба.
Я больше ничего не хочу. Мне хватит до следующего месяца!
– Ты прикалываешься? До какого ещё месяца?
Я что, вслух это сказала?
Это было… Боже!
Я так сопротивлялась, так старалась не поддаться его нежным умелым пальцам и жадным губам…
Это невозможно! Сопротивление было обречено с самого начала.
Он как будто знает все мои чувствительные точки и тайные кнопки, о которых я сама даже не подозревала.
Он подбирался к ним осторожно и медленно, дразня, отступая, снова приближаясь. Доводя меня до обморочного исступления.
Я оглохла и ослепла, я вообще исчезла. Осталась только оглушительная горячая пульсация… Скольжение пальцев… по влажной, раскаленной…
Ещё… И ещё…
Оглушительная тишина. Темнота и пустота. Как перед взрывом.
Ещё одно движение, и… Резко вспыхнули все лампочки, взорвались фейерверки, полыхнуло пожаром, громом и молниями.
И вот я размазана по сиденью такси…
– Уважаемые пассажиры, у меня следующий заказ. Освободите машину, пожалуйста.
Это водитель.
– А вы не отвезете меня…
– К сожалению, не получится. Я уже принял заказ. Клиенты ждут.
– Пойдем, – Кот вытаскивает меня из машины. – Чаю попьем.
– Я…
Сама не знаю, что конкретно хочу сказать. Просто… можно я прилягу где–нибудь. А ты накроешь меня одеялком.
– Обязательно накрою.
Я что, опять это вслух сказала? Боже…
Мы в его квартире. Он усаживает меня на диван, обкладывает подушками и накрывает пледом.
– Ты что, никогда раньше не кончала? – в его голосе звучит нахальное самодовольство.
– Пф–ф–ф–ф!
Я пытаюсь произнести это презрительно. Но получается жалко. Вот меня размазало…
Может, и кончала. Давно. Редко. Вообще не так!
Со времен развода, который произошел почти три года назад, у меня не было мужчины. И вибратора у меня нет. И с душем я не развлекаюсь.
Мне не до этого! Я либо очень сильно занята, либо устала и сплю.
Ну, может, иногда, перед сном, когда по телу вдруг начинают бродить эротические вибрации… Очень–очень редко! Я снимаю напряжение. Сама.
Но моим пальцам очень далеко до нежных, умелых, нереально чувственных…
– Твой чай.
Он ставит на журнальный столик большую дымящуюся кружку. Я беру ее…
– М–м–м–м! Горячо.
– Обожглась? Дай подую.
Он забирает у меня кружку, садится рядом, его губы приближаются к моим…
Опять?
Он ещё даже не коснулся моих губ, а по коже уже поползли пушистые мурашки, которые становятся все горячее, разгоняются все быстрее…
Опять начинается. Я не могу… А он все равно меня целует.
И я даже не успеваю понять, как и когда он расстегнул мое платье. Оно сползает с плеч, демонстрируя кружевной черный лифчик.
– Подожди! Я пить хочу.
– Пей. Чай уже остыл.
Я пью. Он смотрит.
Никогда в жизни ни один мужчина не смотрел на меня таким голодным жаждущим взглядом!
На мне дымится расстегнутое, но ещё не снятое платье.
Мои затвердевшие соски горят и ноют. В трусиках настоящий потоп. Вторая волна…
Я допиваю чай и ставлю кружку. Он встает и… просто поднимает меня, забрасывая к себе на плечо.
– Куда? – лепечу я.
Ощущая жадную горячую лапу на своей голой попе. Платье задралось…
– В берлогу. Трахать.
Он опускает меня на кровать, расстегивает свои джинсы, остается в боксерах, красноречиво вздыбившихся внушительным бугром.
Его футболка летит в сторону, пиджака на нем нет уже давно. Он почти голый, а я… мокрая настолько, что трусики хоть выжимай.
– Раздевайся, – хрипло командует он, внезапно избавляясь от последнего предмета одежды.
И натягивая презерватив.
– Ва–а–ау…
Вот это размер…
Мой рот сам собой распахивается, платье слетает, трусики тоже. На мне чулки и лифчик, а во мне уже почти…
Он сверху. Мои бедра раздвинуты. Я мокрая и скользкая.
Я снова пульсирую и сжимаюсь в сладких спазмах, хотя он ещё не вошел… Но уже почти…
– А–а–ах!
Он резко заполняет меня, кажется, до самого горла. Я задыхаюсь, впиваюсь ногтями в его спину, кусаю его шею, прижимаюсь к нему, обхватив коленями мощный торс.
В глазах звезды.
В ушах белый шум и его голос.
– Какая ты узкая… Горячая… Сладкая… Моя девочка!
Да… твоя… твоя…
С моих губ срываются хриплые короткие стоны.
Он входит в меня глубоко и быстро… Ещё быстрее, ещё глубже…
Тишина… Темнота… Я отключаюсь…
Ещё быстрее? Не–е–ет…
– А–а–а! А–а–а! – резкий крик в оглушительный тишине.
Это я кричу.
Это я умираю от накрывающих меня с головой, невыносимо сладких, острых и горячих волн…
Я сама – волна.
Я – кисель.
Я растекаюсь по кровати, чувствуя, как он обнимает меня, что–то шепчет на ухо, целует.
А я… то ли засыпаю, то ли теряю сознание…