29

Богдан

Небо в алмазах, бабочки в животе и сказочные пони, какающие радугами. Я испытал весь спектр подростковых эмоций от поцелуев с Царицей.

Меня штырило, плющило и уносило в космос от ее шоколадных губ, мягких волос, пахнущих клевером, и нежной, теплой, шелковистой кожи.

А сейчас я хочу по–взрослому.

Мы на крыше. Одни. Я закрыл защелку на двери, чтобы нам никто не помешал. Я не особо надеялся на продолжение, но, если она сама хочет…

А она хочет! Я только что проверил.

Я уже давно прижал ее к стеночке какой–то постройки на крыше, а сейчас у меня получилось поставить ее ногу на ступеньку и залезть под задравшуюся юбку.

И я до сих пор не получил по морде!

Что немного странно.

Она для меня – бесконечный вызов. Я никогда не знаю, что случится в следующую секунду. Поцелует она меня или огреет скалкой. Пошлет на хрен или сама первая позвонит.

Даст или не даст…

Второй вариант, конечно, всегда более вероятен. Но и первый очень даже возможен!

Особенно сейчас.

Я чувствую жар ее кожи через плотные скользкие колготки. Я уже добрался до центра вселенной и знаю, что там горячо и очень влажно. Колготки капец как мешают, но даже сквозь них я ощущаю, как она завелась.

А про меня и говорить нечего. Я весь – раскаленный вибрирующий стояк, готовый взорваться сотнями сверхновых.

Я разворачиваю ее спиной к себе. Куртка летит на пол. Я задираю ее юбку и думаю, как быстрее и техничнее избавиться от колготок.

Кто придумал этот дурацкий предмет женского гардероба? То ли дело, чулочки…

– Все!

Царица внезапно разворачивается, отталкивает меня, поправляет юбку.

– Что началось–то? Все же было хорошо. Просто зашибись.

– Тридцать минут прошли.

– Мы только начали!

– А меня уже отпустило. Моя шоколадная кома закончилась.

– Да ладно. Ты же хочешь…

– Очень хочу треснуть тебя по башке. Где там моя скалка?

Бля… Остается только порадоваться, что это убойное оружие осталось внизу, где–то за нашим столиком.

Но что случилось? Почему она так резко и внезапно передумала?

Я поднимаю куртку, набрасываю на плечи Царицы, пытаюсь снова ее обнять и прижать к стеночке. Но, похоже, момент упущен.

Она отбрыкивается, как дикая кобылица. Неужели, и правда, дело в закончившемся действии быстрых углеводов?

– Ты не пожалеешь, – шепчу ей на ухо, уже без особой надежды.

Не могу же я просто так сдаться!

– Я уже жалею, – отвечает она.

И идет в сторону лестницы.

– Снова хочешь меня убить? – спрашиваю я, пока мы спускаемся.

– Да!

– За что? Ну, отморозился я на пару дней…

– На пару?

– Ну, на четыре… Прости. Я испугался.

– Чего?

Она останавливается и смотрит прямо мне в глаза своим пронизывающим прокурорским взглядом.

Если не знаешь, что сказать – говори правду. Такое правило я вывел не очень давно. Раньше чего–то пытался врать девчонкам. Теперь нет. Говорю прямо: хочу тебя, давай потрахаемся. Ну, например.

И, как ни странно, это часто срабатывает.

Вот и теперь я отвечаю честно:

– Детей.

– Ч–чего?

Царица шарахается от меня, как будто я сказал, что ем маленьких детишек на завтрак.

– Я узнал, что у тебя двое детей. И что–то напрягся…

– Мои дети не имеют к тебе никакого отношения!

– Ладно.

Мне нравится то, что она говорит. В конце концов, у ее спиногрызов есть отец…

Она огибает меня и дальше спускается по лестнице.

– Не то чтобы я не люблю детей. Я просто не умею с ними обращаться. И поэтому боюсь. Они же это… дикие. Неуправляемые. Монстры!

Она молчит.

Я чувствую себя дебилом. Не знаю, что говорить дальше. Но хочу как–то оправдаться. И выдаю:

– Недавно я поймал на свадьбе букет.

– Что ты сделал?

– Поймал букет, который бросила невеста. Вообще случайно! Я от него убегал. А он за мной гнался, клянусь!

– И что?

– Ну и все начали ржать: мол ты, Кошак, следующий выйдешь замуж.

– Женишься, – на автомате поправляет она

– Да пофиг. А потом мне ещё цыганка нагадала.…

– Цыганка? Где ты ее нашел вообще?

– Она сама ко мне привязалась на вокзале. Женишься, говорит скоро…

Марта снова останавливается, уже в самом низу лестницы, разворачивается, окидывает меня таким взглядом… Что я снова чувствую себя жалким обоссаным котенком, как в нашу первую встречу.

– Ты что же, думаешь, я хочу за тебя замуж?

– Ну… вдруг…

– Ну ты и придурок! Я за тебя не выйду, даже если ты останешься последним мужчиной на земле.