Глава 28

Арсений

Шестнадцать.

Семнадцать.

Вдох. Рывок. Мышцы пресса напрягаются. Выдох. Опускаюсь лопатками обратно на мат.

Восемнадцать.

Еще один вдох.

Я найду себе нового сексуального партнера.

Рывок и… тут же со свистом выпуская воздух сквозь сжатые зубы, психанув, откидываюсь обратно на мат.

Нового она себе найдет, коза!

За грудиной адски молотит сердце. По виску катится капля пота. Пальцы рук, закинутых за голову, судорожно сжимаются, до боли в суставах. Мне бы целиком и полностью сосредоточится на разминке. Вечером важный матч. Я нужен команде в трезвом уме и здравой памяти. Но и первое, и второе с появлением в моей жизни Царицы на регулярной основе как-то быстро сошло на нет. Она и только она занимает девяносто девять процентов моего внимания. И это неимоверно бесит и пугает.

Нет, вы слышали?

Она найдет себе нового.

Эгоист я, видите ли.

А ты… бессовестная мартышка, блин!

— Бессонов, ты там на мате досыпаешь, что ли? — слышу рык тренера по физподготовке и следом дружный ржач товарищей по команде. — Спать ночами надо, а не на тренировках.

— А ему ночами некогда, — хмыкает Туча. — Он у нас парень нарасхват. Пока не уехал, пытается оставшуюся холостую половину столицы облагодетельствовать.

Вообще-то последние две недели «облагодетельствовать» я пытаюсь только одну. Но этим оленям это знать не обязательно. А этой заразе — Марте — вечно все не так!

Нет, в сексе у нас все классно, да и общий язык, что неудивительно, мы тоже нашли. Но вот эти ее тонкие шпильки, которые она бросает порой, даже сама того не замечая, непременно бьют по самому больному. Будто бы ей вообще посрать на то, что сейчас происходит между нами. Будто я реально просто член для нее, от которого она без стыда и сожаления откажется уже через две недели.

Да, и найдет себе другой.

Зашибись!

Нет, по факту, это так и есть. То есть львиная доля мужиков именно о таких отношениях и грезит в своих влажных мечтах: чтобы никаких притязаний на банковский счет, руку и сердце. Потрахались и разбежались. Спасибо, все было клево. Давай списываться раз в год, кидая друг другу тупые поздравления с днем рождения. Изначально я и сам был такому формату рад. Но сейчас…

Не знаю, блять!

Кажется, я запутался.

— Половину ли? — хмыкает Черкас, подгребая ко мне и протягивая бутылку с водой.

— Чего? — вскидывая я взгляд, усаживаясь на задницу.

— Или одну конкретную? — спрашивает уже тише и совершенно без злого умысла друг.

Я беру предложенную мне бутылку и делаю пару жадных глотков. Только потом бросая:

— Допустим.

— Насколько все серьезно?

— Ничего серьезного, — говорю, с разочарованным смешком добавляя, — для нее так точно.

— А-а, так вон оно что, наш старичок попал под каблучок, — слышу ехидный хмык нашего новенького борзого, которого я да и половина команды, честно говоря, конкретно недолюбливаем. Но почему-то именно со мной этот баран любит закусываться по поводу и без. Игрок он, может, и не плохой, а вот с чувством такта у парня сильные проблемы. Оттого частенько хочется ему этого такта напихать по самые гланды, чтобы неповадно было.

Я оглядываюсь:

— У тебя есть что сказать по этому поводу?

— Рост, — слышу предупреждающее от Рема.

— Парни, ладно вам, — вступает наш миролюбивый Туча.

— Мы-то думали, что ты тут мировые рекорды по «галочкам» бьешь. А это тебя так одна умудряется заездить? — и не думает идти на попятную Рост.

— А тебе завидно или как?

— Да нет, чему завидовать-то. Ты все равно через полтора месяца свалишь за бугор, Бес.

— И?

— И девочка останется одна. Девочка будет скучать. Искать утешения. Не сомневайся, я подставлю свое крепкое мужское плечо. И не только его. Ротик у нее как, рабочий? — делает вполне говорящее движение языком, ударяя по щеке, гнида, и меня взрывает. Напрочь. Моментально! Буквально подбрасывает на месте, перекрывая к чертям собачьим! До красной пелены перед глазами и грохота крови в ушах. Рука, сжимающая бутылку, реагирует быстрее языка и тара уже летит в сторону этого резвого умника, со всей дури прилетая в его пустую башку, подбив глаз. От сломанного моим кулаком носа Роста спасает только вовремя подскочивший и удержавший меня на месте Черкасов:

— Да забей, Бес. Идиот он.

— Ты охерел, Бессонов?!

— Держи свой рабочий поганый рот закрытым, Рост! — рычу, из последних сил контролируя заклокотавшую во мне злость. Злость такую, что просто физически не способна уместиться в одном человеке. Злость, которая при определенных обстоятельствах может на хер и убить этого зарвавшегося двадцатипятилетнего щенка.

— А то что?

— А то ближайшие полгода каши через трубочку будешь сосать, придурок.

— А ну, прекратили, оба! — пресекает дальнейшую перебранку тренер. — Ростислав, я смотрю, у тебя еще есть силы болтать? Вытри лицо и дуй педали крути, все толку больше будет. Бессонов, а ты еще два подхода по двадцать, чтобы вся дурь вышла. Увижу, что филоните, будете у меня до самого начала матча круги по коробке нарезать. Вперед. Развели тут…

Я бросаю в сторону Роста убийственный взгляд, искренне сожалея о том, что мы, блять, одноклубники! Был бы он в команде соперника, я бы с превеликим удовольствием поправил его прикус, прокатив мордой по борту.

Вот из-за таких борзых сволочей, у которых напрочь отсутствует уважение к женщинам и фильтр между мозгом и языком, такие, как Марта, потом и думают, что мы, хоккеисты, сплошь эгоистичные тупые качки, у которых в жизни две радости: потрахаться и клюшкой шайбу погонять. А это, мать твою, не так!

Черкасов хлопает меня по спине, мол, выдыхай. Я выдыхаю. Не сразу, правда, но прихожу к мысли, что на идиотов не обижаются. Карма таких обязательно догонит и хорошенько «навешает» трындюлей и без меня.

Возвращаюсь на мат и старательно концентрирую оставшийся один процент своего внимания на этих гребаных «два по двадцать», упорно гоня от себя любые мысли о Царице и брошенном Ростом: «девочка останется одна… подставлю плечо».

А ведь реально, по исходу двух недель (в лучшем случае шести, если мне удастся уломать Марту еще на месяц) какой-то мудак непременно окажется на моем месте. Уже он, а не я, будет ее любить, целовать и обнимать. Гладить по волосам, слушать ее смех, ловить ее взгляд и терпеть все, даже самые нелепые и детские закидоны. Пошлить в смс-ках и смотреть с ней новые сезоны тупых американских сериалов, боясь даже сделать вдох, когда она заснет на его плече на последних десяти минутах очередной серии, только бы не разбудить, чтобы не сбежала. На его. Уже не на моем. Сука! Я уже его ненавижу!

В общем, день в ледовом у меня сегодня конкретно не задался. После разминки и тренировки на льду я принимаю душ и покидаю арену в числе первых. Забираюсь в тачку, попутно набивая Мартышке сообщение с вопросом:

Бес: «Где ты?»

Ответ прилетает только минут через десять.

Царица: «Дома. И тебе привет, Арсений!».

Бес: «Привет. Сейчас приеду. Ставь чайник»

Царица: «Сейчас? Зачем? Мы же не встречаемся в дни игр. Забыл?»

Бес: «Разговор у меня к тебе есть»

Серьезный.

Хер тебе, а не новый партнер через две недели!

Что это значит, и что в последствии я буду с этим делать, не понимаю. Но на данный момент мысль, что пора идти на сближение, какое-то помимо физического, будоражит кровь. Будем считать, что это моя благородная миссия по спасению Царицы. Ее нервных клеток и веры в мужской пол. Серьезно! Не хватало еще, чтобы ее нежная идеальная жопка попала в лапы такого гондона, как Рост. А она может. Эта девчонка ведь совершенно не разбирается в мужиках!

Пока лечу через весь город до дома Царицы, набираю генеральному менеджеру команды. Через три длинных гудка слышу на том конце провода:

— Бес?

— Леонид Георгич, день добрый.

— Привет, парень. Какие-то проблемы?

— Почему, если я звоню, значит сразу проблемы?

— Просто это точно не в твоих правилах, — смеется Георгич.

— Тоже верно, — соглашаюсь, притормаживая у цветочного и глуша мотор. — Слушайте, Леонид Георгич, могу я вас попросить о небольшом одолжении? Хочу на сегодняшний матч пригласить кое-кого. Проходной нужен, в VIP-сектор. Сможем организовать?