Глава 44

Марта

Я нервничаю. Раз в десять секунд бросаю взгляд на наручные часы, нервно постукивая пальцами по дубовому столу, наверняка раздражая этим “тарабанящим” звуком и посетителей за соседним столиком. Соррян, ребят!

Тянусь к стаканчику с кофе. Делаю глоток и снова сверяюсь с временем на часах. До конца тренировки Бессонова — пятьдесят пять минут. Конечно, вероятность того, что Арсений решит посетить кафе, да и именно это, что почти в трех кварталах от ледового — ничтожно мала. Но все же. Мне не хотелось бы, чтобы он застукал меня тет-а-тет с другим парнем.

Хотя это и не свидание.

И не дружеская встреча.

И вообще, ничего не значащая встреча!

Вот зачем я все это заварила? Можно было расставить все точки по местам и по телефону. Коротким смс. В конце концов, мы с ним ведь даже не встречались толком! Так, пара свиданий и ни к чему не обязывающий флирт. Да, я определенно могла закрыть этот гештальт и без очной встречи. Только что теперь? Как говорится: поздно пить “Боржоми”.

Пятьдесят три минуты…

Господи, да где его носит?

Я вытаскиваю телефон из сумочки, уже собираясь позвонить Глебу и отменить встречу, как слышу перезвон колокольчиков над входной дверью. Поднимаю взгляд. Рыжеволосый Гарри, с которым, к счастью, у нас так ничего и не срослось, широким шагом, лавируя между столиков, идет ко мне с миленькой улыбкой на веснушчатом лице.

Вау, оказывается у Глеба есть веснушки?

Не замечала.

Хотя, я, в целом, не то чтобы сильно внимательно его разглядывала. Не было таких порывов и желаний. Вот Арсения да. За то время что мы вместе, кажется, успела изучить: каждую морщинку в уголках его глаз, каждую впадинку на его губах, и каждую родинку на мощном красивом теле. У него есть одна особенно прикольная! В самом низу косой мышцы живота, там, где рельеф стрелами уходит в пах. Разглядела на прошлой неделе, когда мы… м-м, шалили в раздевалке…

Тпру, Марта, ты опять не о том думаешь!

В общем, медленно, но верно Бессонов завоевывал все мое внимание. Смещал центр моей Вселенной на собственную персону, тогда как Глеб так и остался в ней яркой, но быстро сгоревшей звездой. И яркой — не в смысле запоминающейся, если уж совсем честно. А исключительно потому что его рыжий цвет волос временами резал глаз. О чем я и должна ему сообщить. Не про волосы! А про то, что все между нами кончено. Пришло время признать и себе, и Глебу, и Асе — Арсений выиграл еще до того, как эта “гонка” началась.

— Привет, — улыбается парень, подходя к столику.

— Здравствуй, — отвечаю сдержанной улыбкой я.

Глеб тянется, чтобы чмокнуть меня в щечку.

Я вежливо его останавливаю.

Парень понятливо кивает. Присаживается на диванчик напротив, жестом притормаживая рванувшего к нам официанта. И хоть о встрече я попросила Глеба все лишь коротким сообщением: “Увидимся? Нам надо поговорить”, но, судя по его взгляду — он уже и так все понял. Спрашивает без какой-либо претензии:

— Значит… это все?

Я замешкавшись не сразу, но киваю.

Глеб ерошит пятерней кудрявую шевелюру.

— Могла бы просто перестать отвечать на мои сообщения. Девчонки часто так делают.

— Я решила, что это было бы некрасиво и неприятно.

— И то правда…

— Хотела сказать тебе это лично, глядя в глаза, а не по телефону, — продолжаю, словно оправдываясь, покручивая пальцами картонный стаканчик с латте.

Парень кивает.

За нашим столиком виснет тишина.

Глеб пристально вглядывается в мое лицо. Спускается взглядом на губы. Подбородок. И ниже. Я смущенно ерзаю попой по кожаной обивке дивана, стараясь невзначай прикрыть прядкой волос засос, который сегодня утром Бессонов оставил на моей шее.

Финт не прокатывает.

Глеб след от чужих губ замечает. Говорит, скорее утверждая, нежели спрашивая:

— Это тот парень, да.

— М-м, какой парень?

— Хоккеист, которого мы встретили в кино. Он же? Ты ведь теперь с ним?

Я сдаюсь. Опускаю напряженные плечи и, не видя смысла врать, признаюсь:

— По правде говоря, да. С ним. Его зовут Арсений. И мы, типа, пара…

— Я так и думал, — грустно улыбается Глеб.

— О чем ты? — непонимающе заламываю бровь я.

— Знал: рано или поздно он тебя добьется. Такие, как Арсений, всегда добиваются того, чего хотят. А он тебя хотел. А ты хотела его. Это было понятно при первом же взгляде на вас двоих.

— Неправда!

— Правда.

— На тот момент все, чего я от него хотела — это избавиться.

— И трахнуть.

Оу…

Я округляю глаза. Слово “трахнуть” из уст хорошего, примерного Глеба звучит так, как если бы портовой грузчик начал за рюмкой водки цитировать высокопарную классику. Чужеродно. И странно.

По своему интерпретировав мое молчание, собеседник продолжает:

— Я это знаю. Ты это знаешь. И он это знал. Поэтому тогда за нами на сеанс и не потащился. Понял, что я ему не конкурент. От вас двоих так фонило сексуальным напряжением, что удивительно, как проводка в ТРЦ не загорелась. У вас у обоих были явные притязания друг на друга. Я это еще тогда заметил.

— Тогда почему промолчал?

Парень пожимает плечами:

— Наверное понадеялся, что смогу составить ему конкуренцию? Хотя куда мне. Он спортсмен, красавчик, его самоуверенность родилась раньше него самого.

— Я тоже ему это постоянно говорю, — хмыкаю — про самоуверенность. А вообще, ты… ты ведь понимаешь, что дело не в тебе? Я с ним, не потому что ты плохой или какой-то не такой, Глеб, правда. Ты классный, милый, добрый, веселый…

— Да, да, да, и скучный. Говори прямо.

— Неправда! Ты хороший! Просто тебе и девочку надо такую… милую. Воздушную, легкую, мягкую. Я совершенно не твой типаж. У нас бы все равно ничего не получилось. Даже если бы в моей жизни не появился Арсений, мы бы не смогли найти точки соприкосновения. Понимаешь?

— Вполне.

Мы снова на какое-то время замолкаем.

Пока Глеб не нарушает тишину, посмеиваясь, спрашивая:

— А как же: “все хоккеисты заносчивые засранцы”?

— Я все еще так считаю, если тебе интересно! — хмыкаю я. — Просто этот засранец оказался моим, — вздыхаю. — Оказывается и такое бывает. Если любишь человека, то готова мириться со всеми его нарциссическими замашками и прощать его заносчивой заднице любые косяки. Хотя, будем честны, косяков у Бессонова преступно мало. Он идеален. И этим, кстати временами бесит.

— М, любишь значит? — вычленяет из моих слов главные Глеб.

Я прикусываю язык, только сейчас осознав, что впервые перед кем-то это произнесла. Сказала вслух о своих чувствах к Бессонову. И слова выпорхнули из моего рта так легко и просто, будто бы пришло их время. Осознание этого волной легкой дрожи прокатывается внутри, сосредотачиваясь на кончиках пальцев легкими покалываниями.

Я растираю ладошки и киваю, говоря:

— Кажется, — нет, не кажется. — Люблю.

— Ему с тобой очень повезло.

— Тебе тоже однажды повезет.

— Ага. В любом случае, спасибо за честность. И, да, я за тебя рад, Марта. Искренне. Вы вдвоем как две половинки одного целого. Редко такое встретишь.

— Я надеюсь, что однажды ты тоже встретишь свою половинку. Нет, не надеюсь, всеми силами в это верю!

Мы переглядываемся. Улыбаемся понятливо. И на душе так тепло становится. Легко. Какими бы мотивами не было пропитано мое изначальное желание завязать общение с этим парнем, но я точно никогда не желала ему ничего плохого. Просто так бывает. Просто он не мой мужчина, а я не его женщина. Все мы пробуем и ошибаемся. Тем наша жизнь и прекрасна. Что она не стоит на месте. Мы не стоим на месте. Учимся, растем, взрослеем и мудреем. Пока ты живой, у тебя триста шестьдесят пять дней в году, чтобы начать все заново. С чистого листа. Тысяча и одна возможность, чтобы меняться. Менять себя. Свою жизнь. И свои на нее взгляды.

Я изменила…

После встречи с Бессоновым я чувствую, что стала другой. Мягче и нежнее. Женственней и плавнее. Менее бескомпромиссной и более понятливой. Нет, я все еще люблю съязвить и подколоть. Обломать момент глупой шуткой. Или закатить недовольно глаза, когда мне что-то не нравится. Я все еще так же Мартышка, которую знает моя семья. Шебутная, временами неадекватная и ворчливая. Но теперь я еще и чуточку Царица, которую вылепил из меня Бессонов. И, черт побери, это оказывается так круто! Быть за мужчиной на которого ты можешь и хочешь положиться. Это высшая степень кайфа, когда перед тобой есть крепкое мужское плечо и широкая спина, за которой можно спрятаться от всех невзгод.

Блин, Фомина, и откуда в тебе столько ванили?

Девочка, кажется ты окончательно поплыла…

Перекинувшись еще парой фраз и пожелав друг другу удачи на жизненном пути — Глеб уходит, а я провожаю его взглядом ощущая гордость за себя. Едва ли не впервые в жизни я поступила разумно и по-взрослому. Это определенно заслуживает похвалы! И я даже знаю чьей…

Я тянусь к телефону и набираю Аську. Отвечает подруга не сразу. Пока слушаю длинные гудки, успеваю выйти из кафе и морщась от яркого весеннего солнышка, неторопливо двинуться вдоль дороги. Уже хочу сбросить вызов, потому что Ракитина явно занята, как безмолвие на том конце провода обрывается торопливым:

— У тебя две минуты. Я на съемке.

— Две минуты — отлично! Я только что окончательно порвала с Глебом. С недавних пор у нас с Бессоновым реальные отношения. А еще ты была права. Этот хитрый засранец был с самого начала вне конкуренции. И да, я признаю свое поражение и готова батрачить на тебя стилистом. Вот! — отодвигаю экран от уха, бросая на него взгляд. — Сорок секунд. Я уложилась.

— Вау! — взвизгивает в трубку Ася. — Вау, вау, вау, Фомина!

— Какому именно пункту ты так радуешься? Уточни.

— Ты влипла!

— Я всегда знала, что могу на тебя рассчитывать, — закатываю я глаза.

— На какой стадии ваши «реальные отношения»? На сколько все серьезно?

— На той стадии, когда моя косметика начала отвоевывать полочки в его ванной. Зубная щетка поселилась в его стаканчике. А шмотки уже занимают половину его гардеробной. Полагаю, все очень серьезно?

Ответом мне служит новое «вау».

— Ах, да, еще мы завели кота.

— Да ладно?

— Ладно, я завела. Арсений смирился.

— Не мужик — мечта! То-то я и думаю, чего ты последние пару недель ушла в подполье. А у тебя там любовь и семеро по лавкам. Я-я-ясно все…

— Ну ты тоже, знаешь, хороша! Совсем перестала мне звонить.

— Заказов выше крыши. Я здесь просто зашиваюсь. Так что, да, твоя помощь в качестве стилиста будет очень кстати. Кстати, о веревочках. Вчера слушала спортивные новости…

— С каких пор ты слушаешь спортивные новости?

— Я подцепила красавчика теннисиста.

— Уля-ля, — присвистываю я, — правда «подцепила» звучит так, будто венерическую болезнь, но в целом, я рада что ты расширяешь границы своего личного пространства и уже не ограничиваешься сексом на одну ночь.

— М-да, он просто был хорош. То есть… очень хорош! Но, не суть. Так вот, поговаривают, что твоего Бессонова страстно хотят в Штатах. Ты в курсе?

— По моему твои две минуты вышли, — замечаю, пытаясь увильнуть от ответа. — Нет?

— Съезжаешь с темы? — понятливо хмыкает подруга. — Ладно, ну хотя бы кивни, если в крусе.

— Даже если я кивну, ты этого не увидишь, дурочка, — смеюсь я. — Но я киваю. Активно киваю, как та нелепая собака на приборной панели твоей тачки.

— Ничего она не нелепая!

— Ее голова в три раза больше туловища!

— Это бодипозитивная собака.

— Ха-ха, — фыркаю я, допивая кофе и бросая стаканчик в урну.

Перебегаю дорогу на последних секундах зеленого сигнала светофора и слышу в трубке:

— А ты с ним?

— С кем?

— С Бесом, Марта! Летишь в Америку с ним?

— А, это, не знаю, — отмахиваюсь. — То есть, я с ним, но здесь или там — вопрос открытый. Мы отложили принятие решения до конца этого сезона. Арсений сейчас целиком и полностью сосредоточен на плей-офф. Ему не до контрактов.

— Боже, и почему у меня ощущение, что я столько всего пропустила? Мы обязаны встретиться и посплетничать, пока ты не укатила от меня на другой конец Земного шарика.

— Именно! Завтра у нас день СПА. Помнишь? Все в силе?

На прошлой неделе встретиться нам с Асей не удалось. Подруга улетела в Питер на очередную фотосъемку, о чем предупредила по СМС. Позапрошлую неделю тоже мы пропустили. Тут был исключительно мой косяк — я весь день провела с Бессоновым. Поэтому, три недели спустя, мое тело уже просто изнывает, требуя расслабляющих паров турецкого хаммама и мощных ударов гидромассажных ванн. Может хоть это меня взбодрит? А то последнее время наблюдаю пугающий своей частотой упадок сил. Они есть у меня всегда только на одну вещь — секс. Остальное я благополучно просыпаю, бывая прикладываясь и днем, чего раньше со мной почти не случалось.

Может весенний авитаминоз?

Правда и есть ленивая и апатичная Марта начала как слон. Хм…

В зал я, кстати, тоже уже пару-тройку недель как не ходила. Такими темпами меня раздует, как воздушный шар! К слову, вчера в душе я заметила, что грудь уже на добрый размер стала больше. Хотя это странно. Неужто, когда полнеешь, сиськи растут в первую очередь? Нет, я не жалуюсь. Но меня устраивала и моя идеальная троечка.

— Марта, прием.

— Ау? Прости, задумалась.

— Я говорю СПА завтра отменяется. У меня «красные дни календаря», но, если ты свободна, предлагаю прошвырнуться по магазинам и упасть в каком-нибудь уютном ресторанчике. Как тебе план?

Я резко торможу посреди тротуара. Меня обдает холодом. Какие дни календаря она сказала? Красные? Все внутри сжимается. Да и не только внутри! Пальцы так сильно стискивают металлический корпус телефона, что я слышу его хруст. Я как гребанный Халк в состоянии аффекта!

— Марта…

— Э-э… да… что, прости?

— Магазины, ресторан, Маргарита?

— З-звучит отлично…

— Тогда до связи?

— Мхм, до связи, — повторяю и отключаюсь первая, растерянно отрывая телефон от уха.

Зависаю.

Смотрю на телефон. Затем на яркую зеленую вывеску аптечного пункта, у которого я, по «счастливой случайности», затормозила.

Телефон — аптека.

Аптека — телефон.

Красные дни…

А когда они были у меня?

Бледнея, лезу в женский календарь и едва не вою в голос понимая, что у меня гребанная задержка. На целую неделю!

Но это же еще ничего не значит, да? То есть, совсем ничего! Возможно я просто застудилась? Или сезонная смена климата как-то повлияла на цикл… Не знаю, черт! Но я же… не же… Черт, черт, черт!

Кусаю губы, поднимая взгляд на надпись «аптека». Сердце в груди грохочет, как отбойный молоток.

Я не беременна.

Я не могу быть беременна.

Нет, то есть, чисто теоретически могу, конечно. Я здоровая женщина с регулярной половой жизнью, которая периодически бывает у нас и без контрацептивов, но…

Твою ма-а-ать!

В два счета я залетаю на крыльцо, перемахивая через ступеньку. Трясущимися руками дергаю ручку двери, забегая в аптеку с истеричным:

— Мне срочно нужен тест на беременность. А лучше два! Три! И чтобы все гарантированно были отрицательными!

Очередь у кассы падает в истеричном припадке хохота. А вот мне ну ни хрена не смешно, блин! Что за люди? Никакого сочувствия к чужой трагедии!