Глава 11 Попытка номер два
– Ну что ж, – резкий хлопок прекратил музыку и царствующий за столом гомон. Это бабушка Настя решила взять слово. – Раз все в сборе и почти на своих местах, – убийственный взгляд в мою сторону, – наконец я могу поздравить дочь. Все вы знаете что я не сильна в выражениях чувств… поэтому сразу подарок.
И в столовую внесли большое полотно в подарочной обёртке. Мама Лариса взвизгнула и с непосредственностью ребёнка сорвалась к подарку. А когда принялась разрывать обёртку постоянно попискивала. Воистину увлекательное зрелище. Наслаждалась я им, пока взгляду не предстала сама картина. Тут не просто дух перехватило, но и дар речи пропал.
Но не столько поразила сама композиция мамы Ларисы лет двадцати и бабушки Насти лет пятидесяти. А сама старшая женщина. Совсем ещё молодая и добрая. За её улыбку можно было горы сворачивать, а за взгляд бросить к ногам звёзды. С картины смотрела не старуха Настя, а Анастасия, мама которая без ума от своего ребёнка.
Две молодые женщины в одинаковых пышных платьях. Та, что постарше с любовью обнимает и смотрит на дочь, сияя улыбкой. А та, что помладше обнимает мать в ответ, но смотрит на художника, говоря всему миру, что самая счастливая дочь!
Я снова перевела взгляд на бабушку Настю. Она почему-то смотрела на меня, тем взглядом, что остался в прошлом, и в голове в эту секунду всего на мгновение что-то щёлкнуло. А перед глазами появилась другая картина.
Я, ещё ребёнок жмусь к красивой женщине. У меня в кровь разбиты колени и ладони, мне больно, я плачу, я хочу к маме, мне страшно за папу.
– Тише, малышка, – шелестит ласковый шёпот, – папа решит дела, и вы поедете домой.
Женщина с картины берет в ладони моё лицо и вытирает слёзы.
– Тише, крошка, ты же не хочешь расстроить папу? Ну же, успокойся, а то папа будет переживать и ему тоже будет больно, оттого что ты плачешь…
Длилась эта странная картина всего мгновенье, но настолько чётко отпечаталась в сознании, что в чувство я пришла только, когда почувствовала на губах тепло.
– Ведьма моя, что с тобой? – вопрос заставил моргнуть, смахивая видение, а касание чужих губ окончательно вернули на землю.
Тимофей меня целовал!
Второй раз, и опять что-то мешает!
Я хотела поднять руки, чтоб притянуть его ближе. Я очень нуждалась в его тепле. Но руки не слушались. Непонятный страх сковал всё тело.
"Это всё воспоминания о жутком фильме, просмотренном в детстве. А вызвано оно схожестью бабы Насти с главной героиней. Да, именно так", – убеждала себя, прогоняя предательскую дрожь и подалась вперёд, намереваясь нормально поцеловать этого наглеца. А то смотри, играется он с моими губами.
Но нас снова прервали. И кто!!!
Бабушка Настя уже подарила подарок, от которого я старательно отводила взгляд. Мама Лариса с визгами отблагодарила её и зацеловала. Это я слышала где-то на заднем фоне, когда сама пыталась поцеловать Тима. И сейчас слово взяла Ирина Олеговна. Ни дети, ни другие родственники, а Ирина Олеговна!
– Мы с Тимкой…
Оп-па. "наречённая" вошла в прежнюю роль, словно забыла, что я тут есть и мы, с тем самым Тимкой, целоваться, между прочим, собрались! Так вот прозвучала театральная пауза, во время которой Тим отстранился, наградил меня виноватым взглядом, Ирину Олеговну хищным оскалом и поднялся, протягивая мне руку. Хочет, чтоб я приляпалась к их подарку? Ага, только шнурки завяжу!
Нет, надо Иришку подальше от бабы Насти отсадить, она плохо влияет на бывшую "невестушку" моего мужчины.
–… и Марусей, долго думали, что тебе подарить, – пока строила планы, Ирина Олеговна продолжила. – У тебя всё есть и подарки для тебя выбирать сложновато. Но мы все же нашли то, чего у тебя нет. Вот, – она вышла из-за стола и подошла к маме Ларисе. Тиму тоже полагалось присоединиться, но он остался на месте, игнорируя злой взгляд бабки и лишь улыбаясь матери, что одобрительно кивнула.
– Это договор с Морозовым. Начинай готовиться к зиме. Они посмотрели эскизы твоих нарядов и согласились заключить договор. Даже готовы предоставить помещение в "Санях Деда Мороза".
– О, Боже! – снова завизжала мама Лариса и, по-моему, от счастья готова была выпрыгнуть из штанов. – Да с Морозовым невозможно встретиться! Как вам это удалось? – она с нетерпением открыла конверт и пробежала по листочку глазами. – Не хватает только моей подписи, – с блаженной улыбкой произнесла и посмотрела на сына.
И Тимофею все же пришлось выходить из-за стола.
– В понедельник у тебя встреча с Морозовым, там подпишите все экземпляры контракта, и обговорите остальные детали, – произнёс Великан и снова сделал попытку схватить меня за руку, но я вовремя увернулась. Так что пришлось ему делать вид, что так и надо и идти к маме одному.
Понимаю, что как его девушка должна поздравлять вместе с ним, но тут каждый, кто сидит за столом прекрасно понял, что к подарку я не имею ни малейшего отношения. А ещё эта театральная пауза Ирины Олеговны… Неприятно. Словно в грязь окунули, указывая место второй.
Нет. Там определённо бабушка что-то нашептала. Или Иришка не так проста? А если она притворялась, что расстроилась, что мы с ней под копирку? Вдруг это вообще её идея? А Макс просто пешка?
Я застыла с поднесённой ко рту вилкой, озадаченная догадкой и посмотрела на бабу Настю.
Стоит, скалит свои акульи зубы, наблюдая как мама Лариса обнимает поочерёдно сына и бывшую невестку. А глаз-то один, то и дело косит в мою сторону. Ждёт слез и соплей?
А вот фигушки вам, обеим! Не на ту напали!
Пользуясь минутой слабости, взяла и показала язык Карге, сбивая маску величия и даря маску растерянности. Тут же со всех сторон послышалось смешки и поражённые вздохи.
Упс, Тимофей Вольдемарович будет недоволен. Ну вот ни ту он кандидатуру выбрал на роль девушки! Не создана я подчиняться и молчать в тряпочку.
Пришлось прятать взгляд и делать вид что я тут не причём, читая про себя мантру "я робот", которая с каждым разом работала всё меньше.
А если серьёзно, интересно, что же такого произошло в жизни бабы Насти, что из той красавицы с ангельский улыбкой на портрете, она превратилась в Каргу, которая хочет сломать внуку жизнь? Жаль, я раньше не интересовалась как живёт Македонский, сейчас бы не была в таком глупом положении. Ведь я же реально ничего не знаю о нём.
– О чём задумалась, ведьма моя?
А вот и он, рассадник моих приключений. Наобнимался, нацеловался, нафотографировался с Иришкой своей, и пришёл ко мне, своим сумасводящим шёпотом вопросы на ушко задавать.
А я же всё вижу. Это я делала вид что увлечена травой, лежащей у меня на тарелке, а на самом деле всё прекрасно видела. И как улыбался, обнимая маму и Иришку свою и как поочерёдно в щёки целовал, а это уже заслуга фотографа, чтоб ему вместо современного фотоаппарата старый кодак достался.
Ну ничего, я молчу. Молчу из последних сил и запоминаю.
– А о том, милый мой, ненаглядный… за ведьму ответишь… за что же жизнь так пожевала твою бабушку, что из этой ангельской красавицы, – я кивнула на портрет, – она превратилась в эту… эту… в общем не добрую старушку!
– Хм, – Тим недобро улыбнулся уголком губ и сев на своё место, придвинул мой стул к себе! Вместе со мной!
Чёрт!
В шоке посмотрела на этого силача. Глаза мои, наверное, выражали все эмоции. Меня неожиданно посетила страшная догадка.
– Ты побледнела, – усмехнулся Тимофей Вольдемарович, и провёл костяшками по моей щеке, проникновенно заглядывая в глаза. – Что на этот раз взбрело в твою чумную головушку?
Ну я и ответила, совершенно честно.
– Я вот неожиданно осознала, если ты в меня влюбишься, а я в тебя нет – мне будет сложно от тебя отделаться. Нет, Тим, я серьёзно, – я сжала в ладошке его бицепсы, – ты настоящий? Откуда в тебе столько силы? Я никогда не считала себя хрупкой девушкой, но рядом с тобой ощущаю себя мышкой.
Конечно мой вопрос он пропустил мимо ушей, уловив лишь то, что самому надо. Взяв моё лицо в плен, он склонился так, что глаза наши были на одном уровне. А мне уже стало страшно…
– Если я в тебя влюблюсь, у тебя не будет вариантов. Ты будешь моей, ты будешь только со мной, и ты будешь жить лишь для меня, – и сказано таким тоном, что я готова уже подчиняться – жить только для него и ради него.
Вывернулась из его ладоней и отвернулась, смутившись. Да уж, в такого сложно не влюбиться. Тем более мне – пышке, не знавшей настоящего мужчину, такого за которым будешь как за каменной стеной.
Услышала довольный смешок и тут же затолкала своё смущение подальше. Он этого и добивается, чёртов Властелин. Фыркнула и наступила каблуком ему на ногу. Таким темпом Тим скоро обзаведётся новомодными кроссами – в дырочку.
Вот только сил у меня мало, чтоб причинить ему хотя бы дискомфорт, о чём Македонский и поведал мне, склонившись к уху.
– Слабовато, – его смешок, прошёлся волной мурашек вдоль позвоночника.
Вот Макс! Удружил! Сделал причёску! Не спрячешь ни красные щёки, ни чувствительное ушко. А Тимофей только и рад, догадался как действует на меня, и пользуется во всю!
Зло зыркнула на Македонского и хотела отодвинуть стул, только кто бы позволил. Вцепился в спинку как в родную:
– Куда собралась? Ты же хотела узнать, что стало с Настей. Уже неинтересно? – Тимофей выгнул бровь и отправил в рот сочный кусок мяса.
Ишь ты, сидит, хозяин положения! Одной рукой добычу удерживает, второй расправляется с другой добычей. И знает же, чем заинтересовать.
– А ты расскажешь? – с сомнением спросила и взяв свою вилку, утащила с его тарелки остатки мяса. Нет, что за несправедливость? Почему у женщин в тарелках какая-то трава, а у мужчин мясо?!
Обвела взглядом прекрасную половину гостей. Ну да, все тонкие как щепки, а на вилках зелень всякая. За фигурой следят? А на меня-то как смотрят – с завистью. Улыбнулась всем сразу и с наслаждением проглотила кусочек тающего во рту мяса.
Я, конечно, тоже пытаюсь следить за фигурой, но точно не сегодня и, наверное, не в ближайшие пару дней. С таким количеством стресса, калории сами будут себя поедать.
– Превосходно! – проглотив кулинарный шедевр, я обратилась к соседке, кажется, очередная тётушка. Улыбчивая дама лет сорока. Увы, имени не помню. – Попробуйте. Мясо просто тает во рту.
Она и ещё несколько девушек и тётушек по соседству уставились в тарелки своих кавалеров, гулко сглотнули.
Бедняжки, голодные. А всё стереотипы. Делает одна – будет делать и другая. Знаю я негласные правила внутри семей – "кто кого", называется. Но, к счастью я к ним не отношусь… пока.
Проглотив ещё один кусочек мяса и запив красным вином, повернулась к Македонскому. С нескрываемым удовольствием он наблюдал за мной, потягивая виски.
– Так ты начнёшь свой рассказ? – спросила, игнорируя накатывающее смущение.
Да что ж такое!? Это я собралась влюблять его в себя, а получается наоборот.
– Как раз планировал начинать. Только ждал, когда ты доешь мою порцию ужина. Когда…
И вот я уже настроилась узнать страшную историю, как нас снова прервали!
– Тимофей, как твой бизнес? Настя не вставляет палки в колёса, чтоб ты вернулся в семью? – спросил очередной дядя, что сидел по другую руку от Македонского. Стройный, с лёгкой проседью в висках, широкоплечий мужчина, как и все члены этой семьи.
Ну и дальше мой кавалер пропал, увлечённый беседой. Сначала один дядя вопрос задал, потом другой, потом брат включился, спрашивая о каком-то Романе. И так далее. Я же делала вид, что всё понимаю и обо всех знаю. Как болванчик кивала головой и улыбалась, когда улыбались остальные. В общем была идеальной девушкой Македонского.
Дальше трапезная часть вечера была разбавлена разговорами о работе и общих знакомых. А я была предоставлена самой себе и смене блюд. Как и в первый раз, мне принесли очередной низкокалорийный то ли салат, то ли суп. Пришлось воровать из тарелки своего мужчины. И не удивилась, когда особо смелые дамы стали брать с меня пример. Ну я же говорила – стоит сделать одной, остальные повторят. Главное, чтоб не узнали, как я приехала из аэропорта. А то мало ли…
Через часик, когда все блюда были съедены, подарки подарены, а алкоголь выпит, гости стали расходиться по углам. Кто подшофе пустился в пляс, кто-то в очередной спор. Некоторые мужчины переместились в кабинет папы Вольдемара курить сигары и играть в азартные игры. Женщины столпились вокруг мамы Ларисы, что самозабвенно пела в караоке.
Я, к сожалению, тоже была в их числе – Македонский нагло бросил меня на растерзание своим родственницам. Им очень было интересно как мы познакомились. И что мне рассказывать? Я задала этот вопрос Великану, на что получила ответ – правду.
Вот так все и поверили в романтичную историю, что я настолько ошеломила Македонского, что в один миг он влюбился и украл меня, дабы познакомить с родителями. Ну по сути это правда, я его ошеломила – он меня украл. Я всего лишь чуточку приукрасила.
Сидя на уютном диванчике вокруг камина, в числе остальных дам этого вечера, я слушала очередную песню мамы Ларисы и почти наслаждалась. Голос у неё был красивым, только вот иногда бабушка Настя, куда же без неё, уговаривала Ирину Олеговну петь с дочерью дуэтом и тогда я хотела позорно бежать.
Уж больно довольно выглядели эти две мегеры. Баба Настя всем своим видом, да и пару раз напрямую говорила, что вот она – идеал её внука – солидная, красивая, успешная и талантливая во всём женщина. А эта самая женщина, что изначально показалась мне жертвой интриг Карги, с превосходством смотрела на меня. Мол, вот я, какая, вся идеальная, а ты всего лишь временная забава.
Ушлая старуха! Притворилась при Тимофее жертвой, запутала меня, а сейчас среди одних женщин показала зубки! Хочет загрести в свои лапы ресторанный бизнес Македонских, а фигушки ей! А я, тоже хороша, сама думала преподнести ей его на блюдечке. И если бы эта Иришка так и притворялась при мне овечкой, я так и сделала!
Ну ничего. Я ей не только Тимофея не отдам, но Макса и Мира тоже. У меня уже есть на примете одна хваткая девушка – Майя величать. Отлично разбирается в финансовой сфере, а когда надо такую стерву включит, что легко даст фору самой бабе Насти. И что самое главное, она молода! Для Макса в самый раз. Может и перевоспитает, влюбит в себя, глядишь за ум возьмётся. Начнёт сам воротить семейным бизнесом.
Что-то я отвлеклась. Кажется, меня кто-то звал?
– Маруся! – судя по сдвинутым бровям бабы Насти, пытается дозваться меня именно она.
А окружающие нас дамы, взирают на меня вопросительно.
– Да? Извините, заслушалась. У мамы Ларисы прекрасный голос.
– О, спасибо, милая, – именинница присела рядом со мной и обняла за плечи.
– Да. Дочка моя талантлива, – с гордостью изрекла баба Настя и добавила, – как и Ирина.
– Ну что вы, Настя, – смущённо опустила глазки в пол Иришка и положив микрофон на стол, присела на диван напротив, рядом со старушкой. – Я всего лишь любитель, – стрельнула в меня глазами, словно ждала ответного хода.
Мы соревнуемся? Мне тоже предполагается спеть и поразить всех своим великолепным грудным, бархатным голосом от которого все посетители караоке сидят с открытыми ртами, когда мы с Майкой туда забредаем?
Я конечно редко пою в караоке. Стесняюсь. Голос у меня и правда красивый, и когда начинаю петь, то внимание мне обеспечено. А я не люблю выделяться. Зато подругу со сцены не стащишь. Иногда пока не охрипнет, микрофон не отдаст. Поэтому я не люблю ходить в караоке.
– Настя, вы что-то хотели? – спросила я, вспоминая что прежде чем хвастаться голосами, старушка звала меня.
– Да. Я спрашивала любишь ли ты петь? – хлопнула невинно эта Карга наращенными ресницами.
О нет, только не это. И она туда же, хочет, чтоб я опозорилась перед всеми?
– Нет. Петь я не люблю. Медведь на ухо наступил, – пояснила, разглаживая на коленях платье. Не хотелось сталкиваться взглядом с этой престарелой интриганкой, иначе увижу вызов и понесёт меня соревноваться.
Но тут в разговор вклинилась Ирина Олеговна.
– Жаль, – вздохнула она с наигранной грустью, – а мне хотелось спеть с тобой дуэтом. Представляешь, как мы смотрелись бы красиво. С одинаковыми причёсками, макияжем, в одной цветовой гамме. Нас заснял бы фотограф, а завтра во всех новостях были. Стали бы изюминкой вечера. И Тимошку можно было бы позвать…
Хм, а провоцировать она умеет!
Ах, Тимошку ей захотелось! Урюк, ты сушёный! Новостью захотела стать, помелькать рядом с ним во всех новостях. И конечно, коль она богатая, а это факт, то обо мне будет пару слов как об очередной любовнице Македонского, а вот ей будут восторгаться.
Нет, этого не будет.
Пришлось натягивать восторженную улыбку и подыгрывать.