Глава 8 Немного о чувствах
Чеканя каждый шаг, направилась походкой от бедра к своему парню…
Ммм, нет, "парню" звучит как-то не солидно. Лучше – к своему мужчине!
Так вот, иду я к своему мужчине. Позади слышу тяжёлый шаг и ехидное подхихикивание. Не трудно догадаться чьё. Складывается ощущение, что в этой семье любят подтрунивать друг над другом. Думаю, мне не составит труда вписаться в эту компанию на один вечер. Буду искать в них лучшие стороны
То ли заметив мой настрой, то ли вспомнив для чего я вообще здесь, Македонский отцепляет от себя "кузин" и поворачивает ко мне. Обходит одну из девушек и, о чудо, приобнимает меня за талию. И гордо так говорит, словно я его собственноручно сотворённое произведение искусства.
– Знакомьтесь! Это моя Мариам. А это мои кузины Карина и Камилла, – Тим поочерёдно указал на девушек рукой.
Симпатичные мордашки. И абсолютно похожие, даже макияж схож в самых мелких деталях. Но у меня опыт, набранный годами. Своих оболтусов я различаю на раз и в этих копиях нашла отличие. Например, парадом тут руководит Карина и концерт с обнимашками был устроен для меня именно ей. И как заметил Мир, покалечила, а конкретно до крови царапнула меня за руку, когда отпихивала в сторону, тоже она. Взгляд говорит за неё – ехидный и ревнивый. Смотрит мне в глаза нагло и словно говоря – "тебе тут не место". А вот Камилла куда скромнее – пытается копировать сестру, но руки теребят ремешок сумочки, а взгляд бегает – чувствует вину не только свою, но и близняшки. Мальчишки мои тоже такие. Один больше пропитан сочувствием и эмоции свои не афиширует, а другой, охламон тот ещё, но если показывает свою любовь, то берегись – задушит!
Вот бы свести этих шкодников – такой квартет получится – ребятки оторвутся друг на друге, а окружающим достанется меньше. Главное, чтоб не спелись…
Девушки чуть ниже меня ростом, одеты в облегающие платья-футляры. На ногах туфли на высоченных каблуках, и, если девчонки разуются, будут ниже меня на голову.
Блиин, ну вот заглянула в их мордашки и стало понятно – передо мной не швабры, а всего лишь влюблённые дурочки. Их и отгонять не нужно, любовь-то не настоящая. Просто как я поняла, Тим редко показывается здесь. А мужчина он неординарный, уже столько сторон своих мне показал за эти несколько часов, что не знаешь, что думать. Но в том, что он любит свою семью и не стесняется показывать этого, я не сомневаюсь.
Вот девчонки и испугались. Раз он пришёл не один – внимания им будет меньше, а значит срочно нужно устранят помеху.
– Привет! – махнула девчонкам, а потом и вовсе кинулась обниматься.
Ну а что! Меня тут тискают все подряд. Почему я не могу?
– Очень приятно познакомиться, Карина, – и за волосёнки, твои удобно распущенные, хва-ать. А нечего царапаться! И в ответ на возмущённый визг, глазками так хлоп-хлоп невинно.
– Приятно познакомится, Камилла, – вот и вторую удостоили обнимашками, но таскать за волосы эту сестру не стала, лишь легонько ущипнула за плечо. А нечего пихаться. Кроме меня и девочек никто "обмена любезностями" не заметил. А они только глаза свои оленьи на меня вытаращили и языки проглотили.
Ну не думали же, что им все просто сойдёт с рук! Царапина на плече так и горит, ладно хоть рукав платья достаточно длинный, чтобы прикрыть ранку. Девчонка очевидно, не первый раз этот трюк проворачивает. Но только я уже научена как с такими бороться – игнор, как показывает опыт, лучший способ.
– Знаешь, Тим, – задумчиво протянула, вернувшись в объятия "любимого". Меня тут же сграбастали в кокон рук, словно наседка, пряча деток своих от коршуна, – у меня братья тоже близнецы. Вот бы их с девчонками познакомить. А вдруг это судьба? Будем купидонами? – я повернула голову к Македонскому и заглянула в лицо.
Он смотрел на меня рассеянно, словно его обухом по голове шибанули и явно не понимал о чём я.
– Тим, всё нормально? – забеспокоилась. И что же у него могло произойти за пару секунд, пока я отвлеклась на кузин?
Но вместо ответа меня бесцеремонно утянули в толпу. Да что не так? Даже не дал с девчонками пообщаться. Я не успела впитать их эмоции, от эффекта с обменом "любезностями".
– Тиим? – я похлопал мужчину по плечу, но добилась лишь, что он снова сдавил в объятиях и потянул танцевать.
Мы оказались в центре танцпола. Музыка играла медленная и танцпол постепенно заполнялся, окружая нас повышенным вниманием. И это очень напрягало. Никогда не любила выделяться, а рядом с Македонским по-другому никак. Единственное утешение, что смотрят на нас с добрыми улыбками. Глаза многих женщин лучатся счастьем, а мужчин одобрением. Некоторые оценивают и присматриваются. Ни одного высокомерного, насмешливого или брезгливо взгляда, как это обычно бывало в клубах. Хотя там я тоже выглядела хорошо, конечно не так как сегодня, но всё же. Клубные "стройняшки" и мачо всегда награждали меня лишь пренебрежением.
Там встречают не только по одёжке, но и по габаритам. Габаритам… Ведь Македонский и меня за эти самые габариты хотел уволить. Что же изменилось? Почему сейчас в его руках я ощущаю нежность, а во взгляде встречаю не просто симпатию. Почему сама готова млеть от его близости, когда только вчера хотела растерзать?
Вопросов много, но ответы на них получить сложно. Копаться в себе сейчас не самое время, надо приводить Македонского в чувства. А то как клещ вцепился в мою талию, того гляди синяки останутся. Очень любопытно что же его ввело в подобное состояние. А возможно, это нормально? Откуда мне знать? Этого человека я вижу второй раз в жизни, а что если он тоже с прибабахом… как и я. Ой! Да мы идеальная пара!
Я усмехнулась в грудь своего великана и следуя правилам идеальной девушки, решила проявить заботу о возлюбленном.
– Тимофей, – протянула, и погладила напряжённые мышцы, нырнув пальчиками под закатанные рукава рубашки.
Оу! Какие у него сильные руки, и неудивительно что он с такой лёгкостью забрасывал меня на плечо.
Так, кажется я выбрала не тот способ для отвлечения от тяжёлых дум. Быстрее он меня отвлечёт от возложенной миссии. Нехотя переместила руки на крепкие плечи, провела выше, задевая пальчиками мочки ушей и зарывшись в волосы, слегка потянула, привлекая к себе внимание.
– Привет, – усмехнулась, когда Македонский сфокусировал взгляд на мне. – Не поделишься, что ввело тебя в ступор?
Секунду он молчал, а потом растянул губы в такой кровожадной улыбке, что стало жутковато. Даже сделала попытку выпутаться из его рук. Сейчас я очень жалела, что встала на пути этого неандертальца. Боже, может у него раздвоение личности?
– Даже не пытайся убежать от меня… моя пышечка, – а голос-то как прозвучал. Низко, хрипло, пуская не просто стадо, а целый легион мурашек.
Ёп… и с кем я связалась! Точно псих! То слово не вытянешь, то от взгляда коркой льда покрыться можно, то воспламениться в секунду. Как сейчас, например. И правда почувствовала себя запечённой пышечкой, которую хотят сожрать. Именно сожрать, а не скушать.
– Да я и не собиралась, – ответ получился неуверенный, а попытка отстраниться привела к обратному.
Руки этого Великана сдавили сильнее, впечатывая меня в мужское тело, а кое-что, что при этом я почувствовала, красноречиво намекало, что меня хотят не просто сожрать, а посмаковать с особой тщательностью.
И в моей голове, даже не возникло мысли, что подобную реакцию могли вызвать, например, те же близняшки. Я просто чувствовала, что это моё… для меня… из-за меня. в этом наряде я чувствовала себя чуть ли не совершенством, да и взгляды тех же Мирослава с Максом говорили за себя, добавляя уверенности.
Щеки тут же опалило жаром и вместо того, чтобы спрятать явный положительный ответ на мужскую реакцию, я во все глаза уставилась на Македонского.
– А вот этот момент не было оговорён в нашем согласии! – с возмущением, заметила. – Я не нанималась быть ширмой для тебя.
Мои слова, как я надеялась, вовсе не вернули прежнюю хладнокровность Тиму, а напротив добавили огонька в темнеющих глазах.
– Кому как ни моей девушке прикрывать меня в подобной ситуации? – склонившись, прошептал и поцеловал за ушком.
А я пожалела, что Макс уложил мне волосы на одну сторону. Просто такой подставы я точно не ожидала от Македонского. Если он не прекратит, мне будет плевать на окружающих и уже я возьмусь за дубинку, чтоб утащить этот идеальный экземпляр для продолжения рода в свою пещеру.
Но я же не могу поддаться его обаянию! Ведь не могу?
Собрав все силы сделала вид, что мне вот совершенно фиолетово на эти невинные поцелуи, что заставляют ноги подгибаться.
"Эх, прости меня Муська, но быть одноразовым развлечением я не хочу. А то, что такой мужчина будет моим навсегда – несбыточные иллюзии. Так что, как бы не хотелось обратного – отшиваем!"
Сделав лицо кирпичом добавила в голос яду:
– А может, ты для того и взял меня, чтоб я прикрывала, пока ты развращаешь своих приёмных кузин? Видела я, какие у вас отношения, не похожи на родственные, – руки мои перекочевали на плечи Македонского и ещё раз попытались прекратить танец, второй уже, между прочим.
Многие пары ушли с танцплощадки, и на нас стали коситься с подозрением.
Что ж, эффекта я добилась. Тимофей оторвался от моей шеи и посмотрел растерянно, потом огляделся и остановился в одной точке. Я проследила за его взглядом. Близняшки, он смотрел на них. И такие эмоции промелькнули на его лице, что мне даже стало жаль Македонского. Испуг, отвращение, и наконец возмущение и злость. Последняя пара эмоций была точно адресована мне.
Зато я поняла, что Желание отбивать я умею не хуже, чем влипать во всякие передряги.
– Ведьма! – пыхнул огнём мне в лицо демон и наконец прекратил сводить с ума своими объятиями.
Не очень нежно обняв за талию, надо же соблюдать видимость нежности, повёл меня другую комнату. А я, пользуясь неким подобием передышки, решила рассмотреть обстановку. Когда мне ещё удастся побывать в особняке!
Дом был шикарен. Светлые оттенки с золотистыми элементами декора и мебель в кофейных тонах. Большой холл с круглой лестницей, здесь собралась часть гостей для общения и танцев. И вот абсолютно с каждым, даже с самым мелким членом семьи Македонских мне пришлось познакомиться. Дяди, тёти, племянники, сестры, братья, бабушки, дедушки. Столько новых имён и лиц, что я даже не пыталась запомнить их. Да и зачем, если через два дня я их больше не увижу.
А жаль… Такая большая семья, искренние улыбки, радость в глазах от встречи с тобой… Давно я подобного не видела. Эти люди были действительно рады мне, и сегодня я представила их своими родными.
Но ненадолго. Буквально через несколько минут хотелось кричать чур меня, чур и бежать со всех ног.
Перезнакомив меня со всеми в этой комнате, Тим повёл в следующую. Миновав широкий коридор с зеркалом во всю стену, мы попали в столовую. Стоило войти, как взгляды всех присутствующих были прикованы к нам.
– Милые мои, – подлетела мама Лариса и вырвав меня из рук сына, повела к пожилой женщине, восседающей во главе стола. По одну сторону от неё сидел папа Вольдемар с пустующим стулом, очевидно мамы Ларисы. А по другую сторону от старушки сидел молодой мужчина.
Многие гости бродили по столовой, кто обнимался, кто просто общался. Вокруг сновали официанты, подавая бокалы с алкоголем и следя чтобы на столе не стояло пустых блюд.
Я оглянулась на Македонского, он провожал меня довольной улыбкой. Я бы даже сказала садисткой.
Холодок пробежал по спине. И с кем же мне придётся сейчас знакомиться?
– Знакомься, дорогая, это бабушка Тимки и моя мама – баба Настя…
Эта баба Настя, что буркнула и просверлила злобным взглядом дочку. И взгляд такой, очень знакомый. Буквально минуту назад, мою спину сверлили таким же. Ну что же, кажется мой Великан любимый внучок бабули и сейчас меня подвергнут пыткам "насколько ты боготворишь моего внучка".
Оценивающий взгляд уже просканировал меня и остановился на нервно сцепленных руках. Я тут же спрятала их за спину, жалея, что поддалась уговорам и отдала сумочку дворецкому.
Да-а, такой здесь тоже имелся. А ты попробуй, уследи за этим домищем один. Он настолько огромен, что у каждого члена этого семейства "Армагедонских" по-любому есть своя комната. Бедные горничные, это ж сколько им работы на три этажа…
Ну вот, вместо того, чтобы приветствовать бабушку, меня опять понесло не в ту степь. Всегда так, когда по нервам бьёт ток.
Сцепила руки за спиной. Тут же подумала, что это невежливо, вернула обратно. Сейчас бы сумочка не помешала, хотя бы для того чтобы руки занять.
Пока бабушка Настя тщательно сканировала меня, в столовой была вежливая тишина. Все с интересом разглядывали меня, но знакомиться пока никто не подходил. Лишь мягкая музыка скрашивала возникшую тишину. А как по мне в эту сцену больше вписалась бы мелодия из ужастика, когда ещё секунда и наступит момент расчленёнки.
Ну да, фантазия моя разыгралась не на шутку, а от Тимофея поддержки нет. Я даже не знаю, пошёл ли он за нами, рядом ли. А снова оборачиваться как-то невежливо. И чтобы не сболтнуть ничего лишнего, я же идеальная девушка, стала разглядывать бабушку в ответ. Она как раз встала из-за стола, чтобы поприветствовать меня, ну или скорее всего показать себя.
Выглядела она моложаво. Узкая талия, гордая осанка и подтянутые морщины скидывали десятка два. Строгий брючный костюм прятал что не надо, и подчёркивал остальное. Этакая бизнес леди. И мне кажется именно бабушка и "держит" бизнес Македонских, как и судя по всему всю семью.
– … а это Маруся…
Я тайком бросила взгляд на маму Любу. Она не выглядела напряжённо, как и папа Вольдемар, оба умилённо улыбались мне, словно любимому чаду, вышедшему на сцену в первый раз.
– А ничего так отхватил этот оболтус себе бабу, а то только и мелькают фотографии в газетёнках с силиконовыми дурами, – внезапно раздался низкий голос.
Эт-то что, эт-то кто? Бабушка Настя сказала?
Пребывая в лёгком шоке от голоса, посмотрела на бабушку.
– Маруся, значит? – улыбнулась она всеми тридцатью двумя, вызывая желание узнать во сколько она родила маму Ларису, раз так хорошо сохранилась. И она ли рожала, коль у неё не совсем женский голос.
– Для тебя Мириам, – высокомерный тон Македонского на этот раз пришёлся отрадой для моих ушей. Почему-то не хотелось становиться для этой женщины Марусей. Для неё я хотела быть именно Мириам. Судя по всему, Тимофею тоже этого хотелось.
На мои плечи легли тёплые ладони, прижимая к груди в защитном жесте. Неужели, бабуля настолько страшна, что Македонский решил сжалиться надо мной?
– А это наш третий… – с нотками ехидства начал Тимофей, – или четвёртый, а может и пятый дедушка Лёша, или Миша, или Гриша, – он с пренебрежением махнул рукой на мужчину, что встал рядом с бабушкой Настей. – Они обычно долго не задерживаются, получат от старушки квартирку или машинку и поминай как звали. Так что, можешь особо не запоминать, – хватка на плечах становилась тяжелее, выдавая раздражение Великана.
– Тимофей! – охнула мама Лариса.
Папа Вольдемар усмехнулся. Сам "дедушка", так и не поняла, как его звать, насупился, но промолчал. Даже отрицать не стал. Фу!
А вот бабушка Настя отреагировала неожиданно – рассмеялась.
– А ты, Тимочка, явно завидуешь, что приходится пахать самому на квартирку и машинку в то время, – бабушка повернулась к своему спутнику и обласкала взглядом, – как другие идут путём попроще.
Двойное фу! Она же старая! А "дедушке" лет сорок максимум!
– Вот сделал бы как я сказала, – продолжала бабушка, выкладывая секреты, словно я уже пустила корни в этой семье и не выпутаюсь никогда. Даже жутковато стало, – давно бы как сыр в масле катался! Стал наследником дедова состояния. Завёл кучу любовниц…
Договорить ей не дал зять.
– Мгм, и возвращался каждый вечер к старой кляче, – хмыкнул папа Вольдемар и отхлебнул из бокала янтарной жидкости.
"А мне можно?" – хотелось закричать, но я молчала. Улыбалась, что уже все мышцы на лице заболели, и молчала в традиции идеальной девушки. И сейчас понимала желание Македонского представить семье фальшивую девушку-робота. Другая не выдержит подобного! А я, как заметила бабушка Настя, баба, что надо.
Эх, зря я не сдержалась, когда меня уволили. Вот не трогала бы начальство, не расплачивалась бы сейчас. Македонский, наверное, именно в момент, когда моя нога коснулась его сокровенного, понял, что я и только я подхожу его семье.