2

Несколько секунд они разглядывали друг друга.

Хоть и близкие, сводные — они не виделись уже года четыре. С тех пор, как Макар с Никитой в шестнадцать лет сбежали в пираты. Ну, то есть, как в пираты… Поступать на моряков в Питер — где еще у нас пиратов взять?

Маруся тогда выдохнула с облегчением и стала гораздо больше проводить времени с отцом и мачехой без необходимости общаться с навязанными «братьями».

— Германа нет, — сказал Макар, опираясь на крышу машины и внаглую нависая над приоткрытым окном. — Я знаю! — прошипела Маруся, сразу надевая маску стервы. — Они в круизе!

Братья всегда хвастались большей близостью к ее отцу, как будто у них своего не было! И не забывали щедро поделиться любой информацией о нем, подчеркивая, что знают больше, потому что живут с ним, в отличие от родной дочери!

— А чего ты на улице стоишь? — спросил Никита, кивая на свободное место во дворе. — Забыла, как парковаться?

Маруся вспыхнула сразу вся, целиком, пошла красными пятнами, тонкие пальцы на руле дернулись и сжали кожаную оплетку — с такой силой, словно она хотела сжать посильнее их шеи, а не руль.

Братья переглянулись с наглыми усмешками. Как всегда — в цель. За все время общения они изучили ее так хорошо, что даже четырехлетний перерыв не помешал мгновенно найти слабое место.

Они хорошо помнили, как пищала Маруся, когда только-только училась водить. Бросала руль прямо на дороге, истерила и кричала на весь поселок, что никогда-никогда больше не сядет в машину.

— А давай мы тебе поможем? — предложил Макар весело, хлопнув ладонью по крыше. — Я припаркую! — Я сама! — фыркнула Маруся.

Вот еще, доверять свою малышку этим обормотам! Она уже не маленькая, она даже в Риме умудрялась втиснуться на крошечное парковочное место и никого не задеть!

— Ой, помню, как ты «сама» в столб впечаталась! — поддел Никита. — Трезвая! — Он был посреди дороги! — попыталась оправдаться она. — И очень незаметный. — Нет уж, мы лучше, как хорошие братья, все сделаем за тебя, чтобы ты не снесла дом. Нам в нем еще ночевать, — все с той же ослепительной улыбкой хмыкнул Макар. — Я не выйду! — она щелкнула кнопкой замка. — А и не надо! — В смысле?!

Сначала она не поняла, наблюдая за тем, как ленивой разболтанной — морской! — походочкой приблизился Никита и зачем-то встал позади машины. А Макар — спереди. И вот тут ка-а-а-а-а-ак поняла! Но было уже поздно. Автомобиль покачнулся… и чуточку приподнялся. Они что вообще придумали?!

— Да вы больные какие-то! — заорала Маруся, зачем-то втапливая тормоз. — Поставьте немедленно!

Но «миник» приподнялся еще немножко. Стоящий у капота Макар подмигнул ей. Он был в шортах и футболке, рукава которой почти лопались от разбухших от напряжения бицепсов. На предплечьях четко прорисовались речные русла жил, лицо покраснело и по нему градом струился пот, но он продолжал тянуть «мини» вверх. Позади послышалось кряхтение Никиты. Они реально собирались перенести ее автомобиль во двор! Прямо с ней внутри!

— Хватит! — Маруся распахнула дверцу и кубарем выкатилась на дорогу.

Макар тут же бросил переднюю часть машины и ловко скользнул за руль. Никита тоже подмигнул ей, сидящей в пыли, и пошел открывать ворота. Глупышка даже не подумала что двое, пусть даже очень сильных мужиков, один «мини-купер» при всем желании не поднимут.

Они всегда умели ее обдурить. Даже в детстве, когда они общались только по велению родителей — их матери дружили. Маруська была старше на четыре года — огромная разница, когда им шесть, а ей десять! Разумеется, никаких общих интересов у них не было. А вот необходимость как-то сосуществовать в одном пространстве — была.

Ох, чего только не придумывали двое шальных близнецов, чтобы выбесить свою великовозрастную подружку! У нее почти не было шансов против них. Но Маруся без колебаний использовала запрещенный прием «пожаловаться родителям». Когда мама близнецов и папа Маруськи поженились, и они стали сводными — ситуация накалилась до предела и вялая партизанская война перешла в открытое противостояние.

Как и всех близнецов, Макара с Никитой постоянно путали. Они не давали людям шанса присмотреться и разобраться — вертлявые и шустрые, вечно в процессе подготовки шалостей, воплощения или получения наказания за них — они редко когда стояли смирно достаточно долго, чтобы дать шанс увидеть разницу.

Когда сначала перед тобой два раскрашенных индейца, потом два пирата в черных повязках через глаз, а дальше — облепленные переводными тату хиппари, рокеры в десяти килограммах железа, панки в рванье, просветленные йоги, загорелые дочерна и изрисованные хной, понимаешь только одно — они оба сумасшедшие! И хорошо бы держаться подальше.

Различали их только мама с папой, Герман — отец Маруси. И сама Маруся. Для нее они всегда были настолько разные, что концепцию схожести близнецов она поняла только годам к пятнадцати.

Макар — эмоциональный и хитрый, более изобретательный, чем брат. У него даже волосы всегда ложились мягкими волнами, а взгляд, казалось, был направлен внутрь себя. Никита — прямой и резкий, всегда предпочитал простые решения, жесткие волосы стояли торчком, а серо-синие глаза смотрели холодно и равнодушно. А еще он старше на десять минут. И все время объясняет брату, что за это время успел набраться ума побольше, чем у него.

Макар легко завел машину во двор, припарковав рядом с низким спорткаром, который им однажды на время подогнала мама, да так и забыла забрать. Никита пошел закрывать ворота, но остановился, глядя на Марусю, которая все еще обдумывала мысль свалить отсюда подобру-поздорову. Можно, в конце концов, местное такси до станции вызвать. Заберет «мини», когда мама вернется.

— Ну ты чего не заходишь? — поинтересовался Никита. — Боишься, что ли нас? Да брось, мы все уже выросли, не будем мы тебе воду в постель наливать. — И перец в зубную пасту сыпать не будем, — добавил Макар, подходя. — И клей в тушь лить. — И… — Придурки! — фыркнула Маруся, тряхнула головой и гордо прошествовала во двор.

За спиной раздался дружный ржач. Как есть придурки!