ГЛАВА 6

На тракт мы вышли аккурат в тот час, когда я окончательно решила объявить всем местным комарам войну, и затребовать у Яра помощь в этом, несомненно, благородном деле. Потому что желающих испить бессмертной кровушки оказалось просто неимоверное количество!

Финиста, что самое интересно, писклявые сволочи не замечали совершенно. Наоборот, словно, почуяв в колдуне соколиную кровь, стремились подальше убраться с его пути. Ну а подальше была я. Вот вам и здравствуйте…

Интересно, что они вообще здесь жрали, пока меня не было? Тракт, представлявший собой широкую, крепко утоптанную дорогу, действительно был оживлен сверх меры. Мимо нас то в ту, то в другую сторону постоянно проезжали груженые телеги, а то и целые их вереницы.

Чтобы не вызывать лишних вопросов, посох вновь принял облик простой палки, а Колобка я взяла в руки. Тот каким-то образом умудрился втянуть в себя полностью руки и ноги, и внешне стал неотличим от большой пышной булки. Ну а то, что булка была перевязана ремнем с ножами… мало ли как изволит себя рaзвлечь девица в путешествии? Кто — то кукол наряжает, а я вот с хлебом балуюсь.

В общем, вид мы имели самый обычный, и вскоре уже неспешно ехали в большой телеге, груженой вязанками соломы. Зачем в городе нужна солома, я не имела понятия, да и какая разница? Главное, что на этих вязанках получилось замечательно устроиться и дать отдых гудящим ногам.

Финист же, договорившийся с дедком-возницей об извозе, со всеми удобствами разместился рядом с ним. Причем, как оказалось, с двойной выгодой для себя, ибо после непродолжительной беседы о том, кто мы и куда идем, послышался звук выдергиваемой деревянной пробки и довольное:

— Хороша бражка у тебя, отец! До нутра теплом приятственным прошла.

— А то ж, — с готовностью отозвался дедок. — На меду да облепихе настоянная. Собственноручно изготовил, от старухи своей скрывая.

Тихонько хмыкнув, я прикрыла глаза. Уютно пахло соломой, было мягко и тепло, а легкий ветерок освежал лицо. Негромкие голоса мужчин все больше сливались в однообразный гул, и я сама не заметила, как задремала, убаюканная покачивающейся и поскрипывающей телегой.

Разбудил меня Финист, легонько тряхнув за плечо:

— Просыпайся, Марья. Ворота Береславля близко.

Чувствуя себя бодрой и отдохнувшей, я со вкусом потянулась и посмотрела из-за спины Финиста вперед. Ого!

Столица Тричетвертого королевства впечатляла. Не так, как Китеж-град, а по — своему. В отличие от города на воде, Береславль во всю ширь растянулся на возвышенности среди полей. Стены его были крепкими и высокими, перемежаясь с мощными башнями, а за ними виднелись крыши домов, покрытые красной и серой черепицей. Дорога же, по которой мы ехали, оканчивалась у огромных кованых ворот.

— Ну что, со-путники, — донесся голос деда-возницы. Судя по его голосу, пока я спала, тот еще не раз прикладывался к своей бражке. — В город-то со мной въедете, аль своим ходом?

— С тобой, коли против не будешь, — отозвался финист. — К чему ноги бить?

Так, на телеге, мы и миновали ворота, совершенно не заинтересовав стражу, а на городской площади тепло распрощались с дедом Кузьмой.

— Коль надобность появится, так ты Кузьму Матвеича на рынке поспрашай. Меня там каждый знает. Чем смогу, помогу. Уж больно с тебя компания приятственная, — напутствовал Финиста тот и повернул телегу в сторону центра города.

— А мы с тобой на ночлег устраиваться пойдем, — провожая деда взглядом, сказал колдун. — Есть тут место хорошее, где я всегда останавливаюсь, как дорога в Береславль приведет.

Кормят вкусно, поят крепко, вопросов не задают. А еще там диво одно есть.

— Это какое? — полюбопытствовала я.

— Гусли-самогуды. — Финист, словно что-то вспоминая, улыбнулся. — Чего ни задумаешь, вмиг сыграют. А люди и довольны. Песни поют, да радуются.

— Местный аналог караоке, значит, — тихо сказала я сама себе, и ещё больше заинтересовалась.

Разрекламированная Финистом корчма оказалась совсем недалеко. Она расположилась в правильном месте: совсем близко от ворот и, соответственно, от главной дороги. Так что приезжающим купцам, которые искали место для ночлега, и плутать по городу не приходилось.

Большое двухэтажное здание из толстенных бревен с вывеской «Дуб и желудь» встретило нас умопомрачительными запахами жареного мяса, грибов и хлеба. #286254742 / 29-ноя- 2019 Я покрепче прижала к себе Колобка, который начал явственно и с подозрением принюхиваться.

В хорошо освещенном помещении было людно. По самому центру зала стоял огромный длинный стол, за которым на лавках сидел простой люд и потчевал себя кашами, мясом, супами, запивая все это брагой, пивом, квасом и разными сбитнями. Тут были и местные мастеровые, и какие-то воины в кольчугах, и простые торговцы.

А вдоль стен стояли столы поменьше, за которыми расположились те, кто побогаче. Купцы в дорогих расшитых одеждах чинно ужинали и вели деловые беседы.

Там-то, за одним из небольших столиков, мы с Финистом и устроились.

— Финист! — Мы едва успели опуститься на лавку, как к столу подошел высокий крупный мужик с рыжей бородой и повязанным поверх одежды фартуком. — Давненько не видывал тебя. По делам, аль по-простому заехал?

— Здравствуй, здравствуй Прокоп. — финист поднялся из-за стола, и они крепко обнялись. Колдун аж крякнул от натуги, выдерживая медвежьи объятья. — Марья, — Финист обернулся ко мне, — Прокоп, мой старый знакомец и хозяин этой корчмы.

— Очень приятно, — несмело сказала я, пытаясь сообразить, сколько надо качаться в спортзале и есть протеина, чтобы добиться такого же размаха плеч. — А я Марья… в общем, просто Марья.

— И тебе, девица, здравствовать, — пробасил Прокоп. — Устали, небось, с дороги? Чего пожелаете? Вмиг исполню, как для самых дорогих гостей!

— Нам бы поесть. И ночлег тоже желателен, — откликнулся Финист.

— Все будет, — заверил хозяин корчмы. — Сей же час пошлю Γлашку комнаты готовить. Кушать чего изволите?

Финист на мгновение задумался, а потом прихлопнул по столу ладонью:

— Неси-ка мне, Прокоп, жаркое в горшке. Да чтоб зелени побольше и мясо понежней. Соусов заморских не забудь, да пива кувшин. Пирогов положи, соленостей всяких — огурчиков моченых, черемши, помидорчиков солененьких со щавелем. А на закуску пол круга овечьего сыра и хлеба каравай.

— А ваш-то что? Зачерствел в дороге? — Прокоп бросил взгляд на неподвижного Колобка, которого я поместила рядом на скамеечке. — Так могу в печи разогреть…

— Не надо! — торопливо перебила я. — Это… это не мой хлеб!

— А чей же? — удивился Прокоп.

— Я его к бабушке несу. Она кроме него никакой иной есть не хочет! — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Хм, ну ладно. — Хозяин корчмы почесал голову, но больше вопросов задавать не стал. — Так что ты пожелаешь?

— А у вас борщ есть? — озвучила я самое аппетитное, на что упал взгляд у сидящих за соседним столом купцов.

— В миске, аль в горшочке? — тут же осведомился Прокоп. — С говядиной или свининой? На косточке или мякоть? Сметанкой али сливками побелить? Гренки с хреном еще предложить имею…

От перечисленных вариантов рот мгновенно наполнился голодной слюной, и я сглотнула. После чего, не в силах выбрать сама, решила:

— Неси на свой вкус.

Хозяин кивнул и, напоследок подмигнув Финисту, отошел.

А вскоре я уже за обе щеки уминала вкуснейший наваристый борщ вприкуску с пикантно-острыми и душистыми гренками. Ну а Финист, демонстрируя какой-то совершенно нечеловеческий аппетит, поглощал огромные порции мяса с гарнирами и солениями. Причем управился со всем вышеотмеченным едва ли не быстрее, чем я с одной своей тарелкой!

После того, как с едой было покончено и Финист чуть ослабил пояс, с довольным вздохом откинувшись на спинку стула. За окном уже окончательно стемнело.

И вот тут-то и наступило время того самого, обещанного им дива-развлечения. На наших глазах хозяин корчмы вынес в зал большие, резные, темного дерева гусли и положил их аккуратно на свободный от посетителей стол.

— А вот, гости дорогие, гусли-самогуды, на радость вам, да на потеху! — гордо произнес он и отошел в сторону.

За столами оживились, зашептались. Из-за стоящего у окна стола поднялся дородный купец, степенно огладил бороду, кашлянул и сказал басом:

— Ну что, почтенные, я начну, коль никто не против?

— Да кто ж против то! Давай, Невзор Радиславович! Супротив тебя, тут нет знатнее… Побалуй себя, купец почтенный… — донеслось из-за столов.

Еще раз кашлянув, купец нахмурил брови и гусли тотчас мелодично отозвались мелодичным переливом.

— Летят у-утки… — затянул басом купец. — Летят у-у-утки-и!

Гусли подхватили мелодию и из-за столов пришел немедленный ответ:

— И два гу-у-уся!

— Ох, кого люблю, кого люблю, — продолжил купец и все в зале подхватили:

— Не дожду-уся!

Песни потекли плавно, одна за другой. Я тоже начала подпевать, что знала. «Во поле березка стояла», да «Ой, мороз, мороз».

Народ разошелся. Много ль надо русскому человеку? Полный стол, дружеское плечо, да душевная песня.

Но в одну из пауз между сменой исполнителей, хозяин вдруг хлопнул в ладоши, призывая всех ко вниманию, и неожиданно повернулся к нам с Финистом:

— Гости дорогие! Тут средь нас друг мой сидит, Финистом Соколом прозываемый. Да не один сидит, а с девицею своею! Попросим, други, спеть красавицу? У такой, поди, голосок получше наших будет, да понежнее. — Он поклонился мне. — Уважь народ, свет-Марья, сделай милость!

За столами примолкли, все взгляды обратились на нас. Я почувствовала, что краснею.

— Я не умею петь, — жалобно прошептала я ухмыляющемуся Финисту. — И песен ваших не знаю!

— Отказываться не хорошо, — тихо ответил тот. — Людей обидишь. А песни — пой, какие знаешь, гусли мелодию подхватят.

Гхм? Ну, ладно. Вы хотите песен, их есть у меня… наверное.

Я несмело поднялась из-за стола, собирая в кулак остатки храбрости. Чего бы такого спеть-то?

В голову, как назло, лезла исключительно «Голубая луна», но ее местная публика вряд ли оценит.

И тут, словно поймав мою ускользающую мысль, гусли медленно зазвучали мягким перебором, а песня сама по себе полилась:

— Черный во-орон, что ж ты вьео-ошься, над моею головой?

— Ты добы-ычи не дожде-ешься, черный ворон я не твой!

Конечно, ее я знала не очень хорошо и кое-где привирала, но кому здесь было меня поправлять? Так что все просто слушали. И слушали, кстати сказать, очень внимательно — в корчме стояла полная тишина. Это было приятно, и, сама не заметив, я даже увлеклась.

Вот кто-то из гостей смял в руке шапку, прижав ее к глазам, пряча выступившие слезы. Вот кто-то тихонько начал подпевать припев. Вдохновила людей песня!

Ну а меня такое повышенное внимание вдохновило на продолжение. Вслед за казачьей народной песней я, как смогла, исполнила романс «Мой костер в тумане светит», а потом хорошо зашли и «Как упоительны в России вечера». И пусть многие слова местной публике были незнакомы, принимали они меня на ура. Тут ведь не слова важны, а смысл. Ну и, скажу без ложной скромности, манера исполнения.

А я старалась. Чужое внимание всегда приятно. Особенно, когда здровенные мужики, видавшие виды, откровенно пускали слезу да орали, требуя еще песен. А уж когда припев «То-олько- о рюмка водки на столе-е-е!» вместе со всей корчмой начал даже Колобок подпевать, и вовсе стало ясно: караоке удалось.

Остановилась я лишь тогда, когда голос уже охрип, а гусли несмело начали выдавать знакомые рифы «Dеер Purрlе».

Сообразив, что до «Smоkе оn thе Watеr» в этом мире музыкальный прогресс ещё не дошел, я с усилием прогнала мелодию из своей головы и низко поклонилась присутствующим. Гусли замолчали.

А потом грянули такие аплодисменты, что я от неожиданности чуть не подскочила на месте. Люди хлопали, стучали по столам, топали и вообще всячески выражали свой восторг.

Из-за своего стола вновь поднялся могучий Невзор Радиславович и самолично поднес мне кубок, до верху наполненный красным вином.

— Испей дева из моего кубка! — пробасил он. — Уж порадовала, так порадовала!

Предложение было весьма кстати, так что я приложилась к кубку и в несколько глотков его осушила, даже не ощутив крепости. Пересохшее горло с радостью приняло купцово подношение. А потом и подношение Прокопа в виде пузатого кувшина с тем же вином.

Большую часть кувшина, конечно, выдул Финист, но мне и его части хватило. Уже вскоре в голове зашумело, а лица вокруг стали расплываться. Но разве нормального студента такое состояние испугает? Ха!

Так что я продолжила этот вечер, старательно подпевая всем, кто решил выступить после меня. А потом и в пляс с другими гостями пустилась.

Закончилось все на том, что я пыталась объяснить и продемонстрировать народу, что «тверк» — это такой танец, а вовсе не «ух ты, срамота какая». Финист проводил меня наверх, в гостевую комнату, где я и рухнула в мягкую постель, стащив с себя из последних сил сарафан. И, счастливо миновав стадию летающих вертолетиков, практически моментально заснула.

Вот только сон оказался странный. И тревожный.

Мне снилось, что я иду сквозь туман, ступая по мокрой траве.

Свет из глазниц черепа на посохе был не в силах пробить окружающую хмарь. При этом сарафан на мне был сухой, чего не скажешь о босых ногах.

Куда я шла? Зачем? Ответа не было. Но я точно знала, что мне жизненно необходимо выбраться из этого проклятого тумана.

Вокруг, в неверном свете полной луны, из тумана то и дело появлялись знакомые лица, словно сотканные из водяной мороси. Наволод, Василиса, Финист… Даже Костопрах показался на мгновение и поманил куда-то иссохшей кистью.

Но я шла вперед. И время словно остановилось. Только туман, светящийся посох и тщетные попытки найти место, где меня… ждут?

— Не оглядывайся, Марья, — проскрипел вдруг Яр. — Что оставишь позади, то явится впереди. Не оглядывайся…

И впереди, сквозь хмарь, медленно, но верно, вырастал огромный темный холм со странным строением на пологой вершине. Проклятый туман клубился у его подножья, не в силах подняться выше, словно останавливаемый невидимым препятствием.

Замок? Но чей? Или не замок это? А… храм? Кукарекууу!!!

Голос утреннего петуха разметал и туман, и тусклую луну, и сам странный холм в клочья.

Я открыла глаза.

Судя по всему, солнце встало совсем недавно. Его лучи ещё не выгнали ночную прохладу, так что вылезать из-под теплого одеяла не хотелось совершенно.

Однако несмотря на это и на чудной сон я чувствовала себя отдохнувшей. Вопреки опасениям, голова после вчерашнего не болела, а наоборот, была восхитительно ясной.

— Хорошее вино у Прокопа, — сказала я себе. — Натуральное.

Никакого похмелья. Это вам не…

Тут я сбилась, так как в винах своего мира ориентировалась не особо хорошо.

Время терять не хотелось, поэтому, как ни манило теплое одеяло, да мягкая перина, я встала, прошла в незамеченную с вечера смежную комнатку, где обнаружила рукомойник и прочие сантехнические радости. Попользовавшись ими и умывшись холодной водой, я быстро оделась и, подхватив посох, вышла из комнаты.

Когда я спустилась вниз, обнаружила, что в большом зале корчмы практически никого нет. Только за одним из столов сидели два купца, быстро доедая что-то из небольших горшочков. Торопились, видно, по своим торговым делам, стараясь покинуть город, как только по утреннему времени откроют ворота.

Мне вежливо кивнули, как своей знакомой, и жестом пригласили присоединиться к трапезе. Я вежливо улыбнулась и отрицательно качнула головой, отказываясь. Купцы вновь склонились над своими исходящими паром горшочками, а я села за свободный стол.

— Ай, и рано поднялась, свет-Марья! — раздался голос Прокопа, и сам он, огромный и добродушный, вышел из-за своей стойки. — А вот яишенкой тебя побалую. Яички свежие, только из-под курицы…

— И меня заодно побалуй! — раздался веселый голос. Я обернулась и увидела спускающегося по лестнице

Финиста. Тот тоже был собран, с дорожной сумкой на плече.

— Доброе утро, — поздоровалась я, когда колдун присел за мой стол. — А Колобок где?

Финист кивнул в ответ и ухмыльнулся:

— Умаялся вчера, бедняга. И пел, и плясал наравне со всеми.

— И никто не удивился? — Я недоверчиво хмыкнула.

— Поначалу было дело, а потом на него рукой махнули. Подумаешь, булка пляшет. Эка невидаль! А вот пить наш Колобок не умеет. — Финист засмеялся. — Хотя и честно попробовал.

Тем временем к нам вернулся Прокоп с огромной шкварчащей сковородой, источающей потрясающие ароматы яичницы и бекона, крынкой молока и свежими пышными плюшками. То, что нужно, для начала прекрасного дня! Жаль, что они тут про кофе ничего не знают. Но я была готова с этим смириться.

— Я тут, пока ты… в общем, пока ты местный люд своими танцами нервировала, с купцами пообщался, — подождав, пока хозяин корчмы поставил перед нами завтрак и отошел, произнес Финист. — Ты ж, вроде, к Баюну в Лукоморье собиралась?

Я кивнула.

— Так вот, в те места мало кто из больших купцов ходит. Торговля маленькая, Кощеево царство близко, да и дороги неспокойны. Но одного нашел. Мстиславом звать. Он здесь не ночевал, но согласился взять тебя в обоз. С ним доедешь до…

Договорить Финист не успел.

Дверь в корчму распахнулась от сильного толчка и в проеме появилась высокая фигура. Утреннее солнце светило прямо в глаза, поэтому я не сразу рассмотрела того, кто зашел.

Зато рассмотрел Финист. И радостно крикнул:

— О! Здравствуй, Наволод!

— И тебе не хворать, Финист, — отозвался знакомый голос, от которого мое сердце застучало так сильно, что, казалось, решило отправиться погулять отдельно от хозяйки.

Яр сдавленно выдохнул.

Я попыталась сказать что-то такое остроумное и язвительное, но во рту почему-то пересохло, и ничего кроме «а мы тут сидим, плюшками балуемся», причем сказанного исключительно голосом Ливанова-Карлсона, на ум не приходило.

Дверь за Белогором закрылась. Он каким-то особым взглядом посмотрел на завтракающих купцов. Да так, что те, до этого момента с любопытством разглядывающие раннего гостя, как по команде, уткнулись в свои горшочки, всем видом демонстрируя, что их тут и вообще нет.

Белогор не спеша подошел к нашему столу.

— Присядешь? — осведомился финист, цепляя на деревянную двузубую вилку знатный такой кусок яичницы. — А то и позавтракай с нами. Мы вчера с Марьей уж очень умаялись.

— Умаялись, значит?

Белогор улыбнулся широко, белозубо, и мое сердце испуганно сжалось. Потому что я прекрасно знала, что последует за этой улыбкой. Так широко улыбался облик Белогора только тогда, когда Наволод был исключительно зол. А потом он широко шагнул, огибая стол…

Самого замаха и удара я не заметила. Вот только что сидел тут Финист. Хрясь! И нет Финиста, только вилка с наколотой на нее яичницей шлепнулась на пол, а сам Сокол уже кубарем отлетел в сторону купцов. Те, увидев, чем все оборачивается, похватали шапки, да сумки и со всех ног рванули к выходу.

А Финист не спеша поднялся. Потрогал рукой челюсть и ухмыльнулся.

— Драка с утра? Гм, даже примета на этот счет была какая- то… — сказал он, не спуская взгляда с Белогора, который с самым недружелюбным видом пошел к нему, отшвырнув по пути опрокинутый стул.

Финист хрустнул пальцами, сжал кулаки и уточнил:

— Без колдовства?

Белогор не ответил, а с ходу попытался повторить свой удар. Вот только Финист был готов к этому. Кулак с шумом пронесся мимо его лица, а ответный удар в грудь заставил Белогора с шумом выдохнуть и отступить на пол шага.

— Вот это по-нашему! — обрадовался неизвестно чему Финист и в свою очередь налетел на Белогора.

…Когда сломался первый стол от падения на него сразу двух сцепившихся тел, моя оторопь внезапно прошла.

— Прекратите! Вы! Оба! Хватит!

Но меня никто не слушал. Оба колдуна явно вошли во вкус и создалось полное впечатление, что, собственно, причина драки, их уже занимает мало. Колдовство они, по молчаливому согласию, действительно не использовали. А вот трактирную мебель — сколько угодно! Стулом ведь так удобно кидаться! А еще они здорово и красиво разлетаются в щепки от соприкосновения с организмом противника.

Однако такое положение вещей совершенно не понравилось Прокопу, который как раз выскочил из своей кухни и теперь ошалело смотрел на разворачивающееся побоище. Его оторопь прошла, когда он едва увернулся от одного из горшков, как оказалось с кашей, недоеденной купцом. Горшок вдребезги разлетелся за его спиной, попутно разбив висящее на стене декоративное блюдо.

— А ну, стоп! — рявкнул Прокоп так, что у меня заложило уши, а оба колдуна застыли в самых неестественных позах, держа друг друга за рубахи и одновременно замахнувшихся кулаками.

— Мое заведение громить?! Да я вам…

Что именно «он им» дослушать не удалось, так как Прокоп, подхватив откуда-то здоровенную дубинку, одним прыжком миновал стойку и кинулся на обоих колдунов!

И вот это их отрезвило. Взмах руки Финиста, и ударившая тугая струя ветра заставила разозленного хозяина остановиться и даже пригнуться. Свечная люстра под закопченным потолком зашаталась, грозя упасть. Волосы Белогора на одно неуловимое мгновение изменили свой цвет на пепельный, глаза сверкнули зеленым, а сквозь человеческое лицо проступила личина Наволода. Мертвый огонь небольшим таким костерком вспыхнул в его правой руке.

Но, как ни странно, хозяина это не впечатлило. Он не смог совладать с дующим прямо на него ветром, зато просто взял и швырнул дубинку в сторону колдунов, крикнув:

— Эй, дубинка из мешка! Наломай-ка им бока!

И дубинка послушалась! Она не упала на пол, да и ветер Финиста был ей нипочем. Ожившая деревяшка взлетела повыше и бросилась на обоих колдунов, раздавая крепкие удары то одному, то другому.

— Да только тебя не хватало! — в сердцах воскликнул Финист, получив увесистый тычок под ребра и отмахиваясь от летающей дубинки стулом. — А ты чего ворон считаешь? — рявкнул он в сторону Белогора, который с тем же успехом пытался отмахнуться небольшой лавкой.

— Жалко палку! — отозвался он. — Сгорит ведь!

— Эй, Прокоп! — снова заорал Финист. — Убери ты ее! Не будем мы больше! Не будем!

— Во всяком случае, не здесь! — добавил Белогор, уклоняясь от удара в голову.

Ветер давно стих, и Прокоп еще пару мгновений наслаждался видом двух скачущих колдунов. Я даже несколько заволновалась за его заведение. Ведь эта парочка, случись им рассердиться всерьез, раскатает его корчму по бревнышку и не поморщится.

— Эй, дубинка, вышел срок!

Залезай опять в мешок! — наконец приказал хозяин корчмы, и дубинка тотчас прекратила экзекуцию, со свистом улетев обратно за стойку, где и затихла.

А потом начались подсчеты убытков. Причем, называя суммы, Прокоп, как мне показалось, откровенно их удваивал, если не утраивал. С другой стороны, моральный ущерб заведению, как-никак, был нанесен. Вон как купцы-то усвистали.

Заплатил Белогор. Финист демонстративно вывернул пустые карманы, показывая, что денег у него нет. Про тугой кошель на поясе он случайно или нарочно забыл.

Наконец, поломанная мебель была с ворчанием убрана кое- как хозяином, а мы втроем уселись за один из оставшихся целым столов. На проскакивающие между колдунами искры я старательно не обращала внимания. Не крушат все вокруг, уже хорошо.

Однако начать разговор не удалось.

— Меня будить?! — раздался вдруг сердитый голос со стороны лестницы.

Я перевела туда взгляд, гадая, кому еще тут не спится в такую рань, и с трудом удержалась от того, чтобы не открыть от удивления рот.

Наверху, покачиваясь, стоял Колобок. Но какой Колобок! Не Колобок, а, я бы сказала Колобочище!

Во-первых, он стал раза в два, а то и три больше. Во-вторых, еще недавно тонкие ручки сейчас просто бугрились мышцами, а на румяном хлебном теле заметно просвечивали кубики накачанного пресса.

Раздутый донельзя Колобок с некоторым трудом спустился с лестницы и вперевалочку подошел к нам.

— Что с тобой? — осторожно спросила я. — Ты как-то… изменился что ль?

— Я на массе, — важно пояснил Колобок, забираясь на стул. Сейчас его рост позволял свободно оглядеть столешницу.

— Вино? — понятливо усмехнулся Финист.

— Оно самое, — подтвердил Колобок. — Тесто-то у меня дрожжевое, вот и пошла реакция. Ненадолго только. К полудню вновь усохну. Да оно и к лучшему. Хожу, словно в штаны наложил, которых у меня, собственно, и вовсе нет. Я за натуральный спорт, без допинга.

— Это еще кто? — спросил Белогор во все глаза таращась на Колобка.

— Это Колобок, — представила я ему хлеб. — Мой верный спутник и помощник. Как, собственно, и Финист.

Колобок важно кивнул Белогору и тут же прикрыл глаза:

— Я подремлю еще, — зевнул он. — А то будят тут спозаранку всякие. А у меня похмелье.

Судя по лицу Белогора, он решил больше ничему не удивляться.

Тем временем в зале раздались музыкальные переливы. Я обернулась. Это Прокоп достал гусли-самогуды и положил их на стойку. Сам же стал собирать осколки и черепки разбитой посуды. Гусли играли что-то легкое, создавая общий музыкальный фон.

— Ты чего драку-то затеял? — Финист потер синяк на скуле и вопросительно взглянул на Белогора.

— Она моя невеста, — мрачно сообщил тот.

— А-а… — понимающе протянул Финист.

— Бывшая, — отрезала я.

— О-о? — Во взгляде Финиста промелькнуло любопытство.

— Марья…

— Я вернула ему кольцо, — намеренно не обращая на Белогора внимания, пояснила Соколу я. — И сейчас в очередной раз убедилась, что правильно это сделала. Иначе у меня точно друзей не осталось бы. Прости за него. Ты столько мне помогал, спасал, а в итоге синяков отхватил от этого… неадеквата.

«Неадекват» резко выдохнул и повторил:

— Марья, нам надо поговорить. А перед Финистом я и сам извиниться могу, раз ошибся.

— Не бери в голову, все понимаю, — махнул рукой тот и ухмыльнулся. — Зато размялись как хорошо с утречка.

Ну вот типичный Финист! Любая драка ему в радость! Но ладно он, Белогор-то, спрашивается, с чего завелся?

Ревность показательную решил мне убедительно изобразить? Нашел способ! Кстати, по поводу «нашел»…

Я мрачно посмотрела на него.

— Что ты тут делаешь?

— За тобой пришел. — Белогор ответил мне уверенным взглядом. — Я ведь говорил, что найду, где бы ты ни была.

Значит, это был не сон! Мы действительно общались! И, получается, он каким-то образом смог обойти защиту Карачуновой вьюги?

— Как? — нервно спросила я.

— Догадаться, что ты использовала зеркало Василисы для связи со мной, было несложно, — сказал Белогор. — Поэтому я пришел к ней. Но тебя там уже не было, только с Кощеем в очередной раз поругались. Они, конечно, отказались говорить, где ты сейчас, но в Китеже слишком много слухов ходило о том, как некая самозванка сбежала из города вместе с Финистом. Так что осталось только отыскать его.

— То есть сюда сейчас еще и Кощей прийти может? — обеспокоенно уточнил Яр, про которого я совсем забыла в суматохе.

И беспокойство его было весьма обоснованно. О вероятности того, что и отец может выследить Финиста, я до сего момента и не думала, но после слов посоха нервно обернулась на дверь. Да и Финист как-то разом нахмурился и вопросительно изогнул вспухшую бровь.

— Вряд ли. По крайней мере, не так быстро. — Белогор отрицательно качнул головой. — Я для поиска к Белоснежке заглянул и ее зеркало использовал. Кощеева же тарелочка без яблока не действует, а зеркало Василисы разбито, так что моим способом им воспользоваться не удастся. А выслеживать по духу — дело хлопотное.

Мы с Яром облегченно вздохнули. Значит, шанс скрыться от заботливых родственничков ещё оставался. Главное, не терять времени, а то купец, с которым Финист договорился, без меня уедет.

— Вот и отлично. — Я начала подниматься с места. — В таком случае, мне пора.

Внезапно какая-то неведомая сила мягко заставила сесть меня обратно за стол.

— Мы еще не поговорили, Марья, — произнес Белогор.

Устремленный на меня взгляд бывшего жениха был тверд и не оставлял сомнений: без задушевного разговора я из корчмы не выйду.

Вот ведь!

— Не думаю, что этот разговор что-то изменит, — хмуро сказала я.

— И все же ты должна выслушать объяснение тому, что видела, — с нажимом продолжал стоять на своем он.

Ничего не оставалось делать, как кивнуть.

— Хорошо. Я слушаю.

— К Морскому Царю я пришел за помощью и с надеждой стать союзниками, — заявил он. — Моргана сбежала, и нет гарантий, что она не попытается вновь захватить Медную гору. А после того, как ты исчезла, пропала связь с Источником Мертвой воды, что меня ослабило. Поначалу я думал, что смогу найти какой-то выход, что время ещё есть, но буквально два дня назад вдруг почувствовал странный всплеск чужой силы у Источника Медной горы, после чего он стал нестабилен. Кто- то пытался обратиться к Мертвому огню!

— Кто? — удивленно спросил Финист.

— Да кабы я знал! — Белогор сердито выдохнул.

А вот я знала. Но признаваться пока не спешила. Все-таки, путешествие через Навь — не то, о чем хочется рассказывать.

— Собственно, поэтому я посчитал, что времени на размышления больше нет, и отправился к Морскому Царю вновь договариваться об условиях сотрудничества. — продолжил тем временем Белогор. — Но этот старый карп упорно пихал мне свою дочку. Именно в этот момент ты, Марья, и увидела меня через зеркало Василисы.

Я недоверчиво хмыкнулa.

— Ты ведь сама сказала: что Живая, что Мертвая вода — все равно. Так зачем бы я искал тебя, если бы мне действительно был нужен только Источник? — добавил Белогор.

Хм. Вообще-то логично. Если бы не одно «но». Если Белогору нужен союзник с Источником, и не более того, почему он обратился к Царю Морскому? Почему именно к нему, хотя…

— А вы ведь с Финистом давно знакомы? И хорошо, как я понимаю? — вкрадчиво уточнила я.

— Да. — Оба кивнули.

— Так почему ты у него поддержки не просишь? — Я торжествующе посмотрела на Белогора. — Почему не идешь к другу, а прямиком бежишь к Царю Морскому, у которого дочь взрослая и незамужняя? Красивая у тебя история, да только не складывается она ни фига!

— Марья…

— Что — Марья? — перебила Белогора я. — Думаешь, ревность изобразишь, лапшу мне на уши навешаешь, и довольно? Только я не дура, я логически мыслить умею! Тебе не только союзник понадобился, тебе полная власть над Источником нужна!

— Марья, ты все же слишком поспешно судишь, — попытался вмешаться уже Финист.

Однако я только скривилась.

— Поспешно? Я, по крайней мере, с замужеством не спешу, в отличие от него! Вот правильно Василиса говорила…

— Хватит!

От резкого окрика и удара по столу белогорова кулака, я едва не подпрыгнула и, замолчав, нервно моргнула.

— Василиса тебе могла сказать, что угодно! — рыкнул он. — Но разве я говорил, что согласен на Варваре жениться? Разве я об этом сказал?!

— Откуда мне знать? Я не весь твой разговор с будущими родственниками слышала! — огрызнулась я.

— Вот именно! — припечатал Белогор. — Дослушала бы, а потом виноватым делала, если бы было за что!

Глаза колдуна от злости блеснули зеленью…

А потом вдруг резко и волосы побелели, и лицо изменилось, проявив истинные Наволодовы черты.

— Эй, друг, — тихо сказал Финист, оглянувшись. — Ты это чего? Понимаю, нервы сдают, но человечий облик-то верни, а то хозяин заподозрит чего недоброе, да вновь за дубинку возьмется.

Белогор… нет, уже не Белогор — Наволод удивленно посмотрел на него, потом с неменьшим удивлением уставился на побледневшую кожу рук и белоснежные пряди:

— Хм? Я, вообще-то, и не собирался его снимать…

— Я чувствую что-то странное, — перебил его внезапно обеспокоившийся посох. — Вернее, странно то, что я ничего не чу…

Яр неожиданно замолчал. Глаза черепа потухли, а нижняя челюсть безжизненно отвалилась вниз.

— Не поняла?.. — Я недоуменно моргнула, и тут раздался звук упавшего со стула Колобка.

Охнув, я бросилась его поднимать и вот тут окончательно испугалась, потому что в руках оказался обычный хлеб! У Колобка исчезли руки-ноги, пропали глаза и рот. Сейчас это был простой ком запеченного теста.

Я бережно положила его на стол, ровно в тот момент, когда, тревожно тренькнув напоследок, замолчали гусли-самогуды.

— Сдается мне, не к добру это все, — с тревогой пробормотал Финист и посмотрел на Наволода. — Хватай Марью и уматывайте по Тропе отсюда. Нутром беду чую.

— Согласен. Уходим, — кивнул тот и, схватив меня за руку, быстрым шагом направился к выходу.

Сопротивляться и не подумала. Выяснение личных отношений — это одно, а перспектива реальной опасности — совсем другое. В этом случае, как бы я к Наволоду ни относилась, от защиты Белого князя отказываться глупо.

Финист бросился следом.

Едва мы оказались на улице, Наволод провел правой рукой сверху вниз, открывая Тайную Тропу.

— Ко мне пойдем. Там и договорим… — он осекся и удивленно уставился на пустоту перед собой. — Не понял?..

До меня дошло мгновением позже. Тропа не открылась!

Мимо нас вперед рванулся Финист. В два прыжка миновал крыльцо и бросился на землю, знатно приложившись об оную головой.

И — ничего!

Встал, оглянулся смущенно, отряхнул одежду и повернулся к нам:

— Странно. Не могу облик соколиный принять. Будто и нет этого облика вовсе. Что происходит-то?

— Магии нет, — мрачно произнес Наволод. — Колдовство больше не действует.

— Как это не действует? — пробормотала я, а перед внутренним взором вспыхнула картинка пустеющего Кощеева царства. Осыпающиеся кучками костей скелеты, исчезающая нежить…

А там же сокровищница!

— Не о том волнуешься, — услышав мой испуганный вздох, ответил Наволод. — До Кощеева царства топать не меньше месяца от ближайшего города. А ещё подводы, да телеги с собой тащить. Чаща лесная, болота — все охотников до Кощеева добра задержит. Да еще и река Смородина, которую без магии не пересечь, имеется. Лучше подумай о том, что Кощей сейчас свое бессмертие утратил. Оно все ж от магии шло, как и соколиный облик Финиста.

— Как утратил? — выдохнула я ошарашено, а потом, осознав весь масштаб катастрофы, сглотнула вставший в горле от страха комок. — Погоди. Значит… значит, и я тоже? Я могу умереть?