17

Мы спускаемся на пятый этаж. Мишаня норовит запихнуть мои волосы в рот. Пытаюсь высвободить их из цепкой детской ручонки, когда на меня вдруг нисходит озарение.

Минутку…

– Когда вы пришли ко мне чинить термостат, ты без труда нёс и ребёнка, и ящик с инструментами.

Данила оглядывается на меня и пожимает плечами.

– Так это потому, что мы поднимались наверх. Спускаться намного труднее.

Говорит уверенно и невозмутимо, а при этом несёт полную чушь.

– Болтун ты, Данила-соблазнила!

Он останавливается на площадке перед его квартирой и смотрит на меня с укором.

– Фиговый я соблазнила! Вон сколько над тобой тружусь, а нет никакого эффекта.

Не могу сказать, что совсем уж никакого… Сегодня, например, отвлёк меня и завалил мне свидание. А так да, эффекта нет и не будет.

– На твоём месте я бы перестала стараться. Со мной тебе ничего не светит. – Поджимаю губы в знак особого недовольства, как и положено умнице и скромнице.

На самом деле мне неприятно и немного обидно от того, что Данила меня дурачит, да ещё и потешается. А в том, что именно это он и делает, я уверена. Он сейчас занят, разрывается между работой и сыном, поэтому у него нет времени искать себе привычных тусовочных красоток. Вот и решил поиграть с соседкой ради разнообразия. Но это всего лишь тупая игра, а не настоящий интерес. Кто он и кто я. Мы из совершенно разных миров, и у нас нет точек соприкосновения. Никаких.

Да и я ни разу не игрок, это всем очевидно, поэтому и обижаюсь, что Данила играет со мной, как с другими девушками, которым только этого и хочется.

Он отпирает дверь и заходит в квартиру. Я остаюсь на лестничной площадке. Пусть выйдет и заберёт Мишу, я не хочу к ним заходить. Вообще не хочу больше видеть Данилу.

Он появляется в дверях, держа в руках праздничный картонный колпак, с которого во все стороны струятся нити серпантина. Второй такой же у него на голове.

Водружает колпак на мою голову. Миша тут же дёргает за серпантин, радостно подпрыгивая у меня на руках.

– Вот теперь ты нарядная и можешь зайти на наш праздник! – торжественно объявляет Данила.

– Какой у вас праздник?

– Большой! Вот, смотри, есть и торт, и воздушные шары, и всё остальное.

Заглядываю в гостиную. Там и правда всё готово к празднику.

– Что вы празднуете?

– Как что? – изумляется. – У Миши день рождения!

– Ой… правда? – Мне неоткуда было узнать дату рождения Миши, но сейчас почему-то становится неудобно. Вытаскиваю серпантин из его рта, присматриваюсь к нему. Слишком мал для годика. Значит, Данила празднует каждый месяц жизни малыша. Моя сестра тоже так делала первый год после рождения дочки. Каждый месяц маленький праздник. Это очень мило. Помимо воли ощущаю прилив тепла и симпатии к Даниле. Выражаю это тем, что глажу малыша по голове. – Извини, мой хороший, я не знала. Я должна тебе подарок.

– С радостью приму твой подарок! – нагло заявляет Данила и заводит нас в квартиру.

Мы с Мишей садимся за стол, накрытый праздничной скатертью. У малыша свой стул, он с готовностью устраивается в нём, хватает ложку и стучит ею по подносу.

Посередине стола торт с безе, зефиром, шоколадом и орешками. Совсем не детский, но очевидно, что куплен для взрослых. У Миши свои угощения. Для него Данила приготовил фруктовое пюре.

– Сколько тебе сегодня исполнилось? – спрашиваю, щекоча бока Миши. Он хихикает и жмурится. – Дай угадаю… Восемь месяцев?

– Не угадала! – отвечает Данила за сына.

– Девять?

– Опять мимо!

– Семь?

– Мимо!

– Сдаюсь!

– Мише семь месяцев и семь дней. Две семёрки!

Молча жду дальнейших объяснений, но их нет.

Данила подхватывает нож и объявляет.

– Сначала торт, а потом игры!

– Ты празднуешь день рождения в семь месяцев и семь дней? – Складываю руки на груди и смотрю на него с вызовом. Что здесь происходит? Данила ведь не мог устроить этот праздник, чтобы зазвать меня к себе? Не мог же?!