Глава 15

— Ма-аш… — позвал Алекс, и я из раздумий вынырнула. И тут же услышала: — Чему ты так улыбаешься?

Окинув собеседника взглядом, я пришла к выводу — признаваться не стоит. Уж с кем, а с этим прожжённым циником делиться догадкой точно нельзя. Да и смысл? Он же всё равно не поймёт.

В итоге я встала с лавки, отряхнула юбку от несуществующей пыли и улыбнулась шире. Потом сделала невинное лицо и, шагнув к этому небритому мужчине, сказала:

— Алекс, а можно тебя кое о чём попросить?

— Хм… — отозвался он.

Скепсис, отразившийся на физиономии собеседника, не отпугнул. Я подарила брюнету ласковую улыбку и озвучила:

— Поцелуй меня, а?

Вождь племени Рейя заметно удивился, а через секунду хмыкнул и протянул:

— Не-ет… Извини, Маша, но я в такие игры не играю. Сами в своих любовных связях разбирайтесь. А меня в эту бодягу не впутывайте.

— Да какие, блин, игры? — закатывая глаза, выдохнула я. — У меня вопрос прикладного характера. Хочу проверить одну мысль.

Волков вопросительно заломил бровь, а я преодолела разделяющее нас расстояние и замерла в паре сантиметров от этого глупого скептика. И хотя желания объяснять опять-таки не имелось, сказала:

— Понимаешь, у Ирриара поцелуи с привкусом клубники. И мне интересно, Ирри один такой, или у других тоже какие-то привкусы есть? Ну там малина, апельсин, маракуйя…

Соотечественник от такой информации слегка прибалдел и точно не поверил, но я отступать не желала. В конце концов, а на ком ещё попробовать? На подчинённых Ирриару воинах? Так они же наверняка жить хотят! То есть целовать гриайму ни за что не станут.

— Ну, Алекс… — жалобно протянула я. И уже приготовилась уговаривать, но…

— А можно я сначала грудь потрогаю?

Миг, и ладони вождя племени Рейя оказались на упомянутой части тела. Сжали эту часть, причём абсолютно по-хозяйски. Я сперва не поняла и впала в ступор, зато когда очнулась…

Пощечина была рефлекторной, но очень смачной! Такой, что гад не только дёрнулся, но и грабли свои убрал. А я вскипела! Вспыхнула и превратилась в ядерную бомбу! Уже открыла рот, чтобы обрушить на идейного противника весь запас мата, только… нет. Немножко, буквально на долю секунды, опоздала.

Брюнет качнулся навстречу и резко обвил рукой талию, вторую руку в мои распущенные волосы запустил. А зафиксировав голову, наклонился и впился в губы. Экспансия была стремительной и совершенно неотвратимой.

Я замычала, забилась, заколотила по обнажённым мужским плечам кулаками. Потом ещё пнуть попыталась, но предводитель тёмненьких сопротивления словно не замечал.

Он… целовал! Жестко и совершенно непреклонно. В стиле «Не дёргайся, детка. Тебе всё равно понравится».

И вот свинство — невзирая на ярость, кое-что я действительно испытала. И как-то совершенно непроизвольно начала на этот поцелуй отвечать. Правда, колотить по плечам и вообще сопротивляться это не мешало, так что образ непорочной девы не пострадал.

А когда Алекс всё-таки выпустил мои губы из плена, стало ясно: совершенства в мире нет. Просто вкус его поцелуя ничем особенным не отличался. В смысле, никаких фруктовых наполнителей или иных удивительных приятностей. Самые обычные губы, самый обычный язык, и… самый обычный земной парень.

От этого стало так грустно, что я даже злиться перестала. Вырываться, кстати, тоже — и это при том, что вождь братского племени по-прежнему к своему телу прижимал. А когда дыхание немного восстановилось, резюмировала:

— Кажется, фишка с фруктами есть только у местных. — И добавила после паузы: — Можешь кого-нибудь из своих подчинённых позвать?

Алекс замер, чёрные глаза пусть на миг, но округлились. Ещё через секунду я услышала:

— Брехунько, ты с ума сошла?

Уж чем, а сумасшествием я точно не страдала и даже собралась ответить, но Алекс перебил:

— Если информация о том, что ты приходила, просочится, между племенами точно начнётся война.

— А ты кого-нибудь неболтливого позови, — выдвинула новое предложение я.

Но Алекс отмахнулся. Вариант, что я и остаться могу — в смысле, я не «приходила», а «пришла», — тоже, судя по всему, не рассматривал. И вот последнее немного обидело, но заострять внимание я не стала. Зато сообразила наконец, что по-прежнему прижата к полуголому брюнету и, упёршись в рельефную грудь руками, буркнула:

— Пусти.

Губы соотечественника дрогнули в очередной улыбке, однако удерживать он всё-таки не стал. Правда, прежде чем отпустить, совершил истинную подлость — за попу меня ущипнул. Причём так, что…

— Уи-и-и! — взвыла я, резко от хама черноглазого отскакивая.

И тут же снова вскипела, но…

— Какая ты, оказывается, горячая, — поддел Алекс. Издевался! Вот честное слово!

Всё. Терпение гриаймы закончилось! Я резко вздёрнула подбородок и, потирая пострадавший филей, ушла в закат. В смысле, в портал.

А вновь очутившись в спальне Ирриара, взвыла громче прежнего и принялась пинать пол. Чудовище! Придурок! Бессовестный невоспитанный гад! Вот как он посмел? Как додумался до такого? Меня и… за попу. Причём настолько больно! Уи-и-и!

Несколько минут, и эмоции всё-таки пошли на убыль. Я перестала метаться по роскошной комнате, да и выть прекратила.

Потом вообще остановилась и, сделав несколько ну о-очень глубоких вдохов, окончательно успокоилась. Фиг с ним, с Алексом. Он же точно на голову стукнутый! Что с болезного взять?

Короче… выдохнули и действительно забыли. Лучше, вспомним о другом, куда более интересном субъекте. О моём клубничном вожде, об Ирри… Как он там поживает? До сих пор любуется танцами фурий или уже одумался?

Вот тут меня посетила тень сомнения, мол — не одумался, а совсем наоборот. Только поддаваться на провокацию разума я не желала. Вместо этого решительно шагнула к прозрачной стене и подхватила подзорную трубу. А когда всмотрелась в помещения гарема, расплылась в самой тёплой из улыбок.

Никаких оргий и измен! Более того, тётки уже не вертели бёдрами, растлевая мою синеглазку, а, выстроившись в шеренгу, дружно получали выговор.

Да, именно выговор! А как ещё это дело назвать? Ведь Ирриар ходил вдоль шеренги и рычал. Ну а фурии смотрели исключительно в пол и периодически вздрагивали.

И пусть кровожадностью я никогда не страдала, стало приятно. Вот так им, заразам, и надо. Поделом!

Правда, невзирая на всю эпичность момента, желания простить Ирри тоже не возникло. Вождь всея блондинко определённо заслуживал наказания, причём серьёзного.

Только как его наказать?

Я вновь отложила подзорную трубу и крепко задумалась. А потом красиво развернулась и, грациозно покачивая бёдрами, устремилась к лестнице. Идея была не просто отличной, а, не побоюсь этого слова, гениальной. И мне прямо-таки не терпелось воплотить её в жизнь!

Проснулась я от череды щекотных поцелуев в шею и ощущения чужой руки, блуждающей по телу. Причём блуждала эта рука где-то в районе груди.

Пока я пыталась осознать, что происходит, и сбросить остатки сна, рука заметно обнаглела. Блуждания превратились в самые настоящие приставания — то есть в поглаживания и сжимания этой стратегически важной части тела.

Моя реакция? Она была закономерна. Либидо выскочило из засады и разразилось троекратным «ура». Но мозг тоже очнулся и тут же на либидо прицыкнул. А я глубоко вздохнула и расслабилась в ожидании продолжения игры.

Когда меня перевернули на спину и накрыли рот поцелуем, в организме начался самый неподдельный бунт. Тут было всё — и волны жара, и сладкие мурашки, и нетерпеливые ёрзанья главной любительницы приключений.

В том же, что касается поцелуя, — на него я, разумеется, ответила. Более того, обвила мужскую шею рукой, а вторую запустила в распущенные блондинистые волосы.

А потом насторожилась и отодвинулась. Просто учуяла один очень приятный, но совершенно посторонний запах. Вернее, аромат. Аромат роз!

Конечно, не выдержала. Приоткрыла один глаз, затем вообще изогнулась, частично выбравшись из-под вождя. А когда огляделась, едва не упала в обморок: весь пол был устлан толстым слоем розовых лепестков.

Добавить сюда интимный полумрак, который наполнял спальню, и всё, девушку можно выносить. А чего? Ведь всё прямо точь-в-точь, как я заказывала!

Ирриар мою реакцию видел и удовлетворённо хмыкнул. Спустя пару минут он перешёл к более решительным действиям. То есть снова накрыл рот поцелуем и начал аккуратно выковыривать меня из одеяла, в которое я ещё с вечера замоталась.

А я лежала и думала — когда же клыкастик успел организовать всю эту романтику? Точно не вчера — он вернулся из гарема ещё до того, как я уплыла в сон, и пока я притворялась спящей, никаких лепестков тут не рассыпали.

Впрочем, ладно. Не в этом суть. Да и вообще, в данный момент куда интереснее другое…

— Мм-м… — отвечая на поползновения Ирри, сообщила я. А через миг вновь открыла глаза, хлопнула ресницами и спросила: — Дорогой, а почему ты вчера на ужин не пришёл? Где был?

— В кости играл, — подарив ласковую улыбку, заявил блондин. — С Варрером и Тиррином.

Я… ушам не поверила. То есть реально совершенно другого ответа ждала! Более того, была убеждена — Ирри скажет правду, а я… вот даже возьму и эту белобрысую заразу прошу! Но эта ложь…

— И кто выиграл? — уточнила осторожно.

— Ну конечно, я, — ответил Ирриар.

Ах вот оно как…

Либидо, осознав, к чему дело движется, обиженно нахохлилось. А мы с мозгом переглянулись и обменялись многозначительными кивками. Потом подарили клыкастику очаровательную улыбку и вновь подставили губы.

Давай, дорогой. Целуй! Только, чур, без халтуры!

Синеглазый на призыв откликнулся и к прерванному занятию вернулся. То есть вождь опять целовал, а я как бы таяла, ну и попыткам вытащить мою соблазнительную персону из кокона не мешала.

А когда лёгкое, но весьма объёмное одеяло улетело куда-то вдаль, призывно изогнулась и издала протяжный стон. В следующую секунду рука блондина шмыгнула под ночную сорочку, и сексуальная экспансия тут же прекратилась.

Ирриар застыл, округлив глаза. Вырвался из моего захвата, чтобы сесть, резко задрать подол сорочки и спросить хмуро:

— Это что?

— Что? — эхом повторила я. И глаза невинные сделала.

Вождь племени Ургар поднял голову, подарил очень пристальный взгляд. А потом взял и… постучал.

Спальню наполнил гулкий звук, и я едва не улыбнулась. Приподнялась, посмотрела на надетые вчера бронетрусы и… Нет, всё-таки не выдержала. Расцвела!

— Мар-рия… — выдал Ирри.

А я чего? Я ничего. Хлопнула ресницами, губки бантиком сложила…

— Мар-рия, как это понимать? — таки смог сформулировать вождь.

Либидо по-прежнему размахивало флагом, требуя продолжения банкета, но мы с мозгом на призывы не откликались. В том же, что касается Ирриара, — он взирал и хмурился, хмурился и взирал. Всем своим обнажённым видом намекая на то, что я не просто с огнём, а с самым опасным вулканом играю.

Вот только…

— Ой, — сказала я.

В который раз хлопнула ресницами и продолжила:

— Понимаешь, мне Хрим с Лааримом и Шамаимой доспехи показывали, и я настолько прониклась. А вот эти трусики с замочком… они же совершенно волшебные. Вот я и примерила, чтобы тебе показать.

Блондин засопел, причём очень выразительно. Только я не испугалась! И вообще…

— Я ждала, когда придёшь, а потом, видимо, уснула…

— Где ключ? — в голосе клыкастика прозвучали суровые нотки.

То есть никакого раскаяния? Эх, ну что же он так?

— Кажется, в оружейной оставила, — пролепетала я.

Миг, и синеглазый вскочил, демонстрируя совершенно умопомрачительное тело. Тут было всё — и бицепсы с трицепсами, и выразительные кубики пресса, и очень рельефные ноги, и… да-да, тот самый перпендикуляр.

Последнее вогнало в краску, и я сильно пожалела об утраченном одеяле. Уж очень хотелось натянуть его на голову, чтобы не видеть и не смущаться.

Зато вот такая реакция сильно снизила градус варварской агрессии. Ирри не подобрел, но щурить глаза и раздувать ноздри перестал. Смерил меня коротким подозрительным взглядом, потом спрыгнул с кровати и направился к лестнице. Угу, прямо так, голышом.

Это было и красиво, и одновременно пугающе. Мужское тело — штука вообще неоднозначная. Кажется, всё хорошо, но вот та, присущая только сильному полу деталь… Что ни говори, а она всё-таки страшненькая. Временами — очень.

Едва вождь племени Ургар скрылся в проёме, я сладко потянулась и зевнула. Потом аккуратно скатилась с кровати, а когда ноги коснулись пола — застонала.

Лепестки роз! Я никогда-никогда по цветам не ходила, а тут… Мм-м… Ощущение было поистине волшебным. Одно плохо — возможности насладиться им у меня не имелось. Во-первых, Ирри мог в любую секунду вернуться, во-вторых, природа уже звала.

Пришлось забыть про кайф и, наклонившись, откопать уголок ковра, под которым я ключ от бронетрусов спрятала. А потом отправиться в ванную и, заперев дверь, от элемента брони избавиться.

Дальше состоялись нужные утренние процедуры, в процессе которых я упивалась собственным коварством и строила планы по перевоспитанию лгунов. Затем случилось возвращение бронетрусов на место и прогулка к зеркалу.

Вот тут я разулыбалась снова. Дело в том, что трусы, невзирая на довольно страшненький дизайн, выглядели чудесно. Более того, вчера они были совершенно тусклыми, а сегодня металл вот прям засиял. А ещё на нём какие-то узоры проступили и, что совсем уж невероятно, проявились камушки. Причём не простые, а сильно похожие на изумруды! То есть аккурат под цвет моих глаз.

Ну и последнее, тоже весьма важное: трусы отлично скрывали здоровенный синяк, который на попе расцвёл.

И вот синяк в отличие от бронебелья вообще не радовал. Обнаружив его, я даже в бешенство на пару минут впала и воспылала диким желанием телепортироваться на половину тёмненьких, чтобы прибить того, кто так сильно меня ущипнул!

Но вовремя вспомнила о том, что Алекс и так жизнью обиженный. Ни тебе мгновенного знания ургарейского, ни способности к телепортации, ни-че-го!

Впрочем, прощать тоже не стала и галочку в воображаемом блокноте поставила. И уже после этого переключилась на другой, куда более актуальный вопрос…

Вчера я не заморачивалась — спрятала ключ под один из ковров, и всё. Однако здравый смысл шептал, что повторять этот финт не стоит. Ведь Ирри активно ключик ищет, а закон подлости ещё никто не отменял.

Следовательно, мне нужен иной, более неожиданный и, как следствие, надёжный тайник. Такой, чтобы у вождя даже тени подозрения не возникло!

Повинуясь этой мысли, я огляделась. И тут же скисла, ибо подходящих мест в ванной не было. Разве что…

Гордо тряхнув мокрыми волосами, я направилась к перегородке, за которой вся важная сантехника располагалась. Подскочила к унитазу, взялась за крышку бачка и… издала очень разочарованный стон. Уж не знаю, из чего эту самую крышку изготовили, но поднять её я не сумела. Более того, едва не надорвалась.

Настроение тут же устремилось вниз, а я надула губы и вернулась в основное помещение. Огляделась снова — на сей раз медленней и внимательней. А потом просияла и едва не подпрыгнула до потолка.

Ну конечно! Как сразу не догадалась?

К полкам, плотно заставленным всевозможными баночками, я словно на крыльях летела. Быстро выбрала то из средств, которое Хрим с Лааримом никогда не применяли и, отвинтив крышку, пихнула ключ туда. Ага, прямо в белую массу.

При этом немного поморщилась, ибо пахло средство приятно, но резковато. Зато сама упаковка была приметной — ярко-розовой, с каким-то зелёным символом посередине. То есть такой, что с другими при всём желании не спутаешь.

Сполоснув после контакта с косметическим средством руки, я подхватила ночную сорочку и, прикрыв грудь, направилась к выходу. И уже там, у самой двери, сообразила, что улыбка, озаряющая моё лицо, не очень в данной ситуации уместна. В том смысле, что слишком уж подозрительно она выглядит.

Пришлось остановиться, выдохнуть и потратить несколько минут на то, чтобы проникнуться скорбью. Правда, невзирая на все усилия, получилось не очень — меня всё равно на «хи-хи» пробирало.

Именно в таком нестабильном состоянии я распахнула дверь и буквально нос к носу столкнулась… нет, не с вождём, с Лааримом.

— Ой! — выдал явно не ожидавший такого события стилист. Затем окинул меня взглядом и удивлённо приподнял брови. — Ты уже? И сама со всем справилась?

Конечно! — хотела ответить я, но тут взгляд Лаарима зацепился за блестящие стальные трусы, и мой сладкий друг из реальности выпал. А потом сказал именно то, чего и ожидала:

— О небо! Какая красота!

— Угу, — отозвалась я.

— Что ты с ними сделала? Чем-то почистила? Они же вчера совершенно невзрачными были.

Он сказал, а я замерла и задумалась. Ещё через миг в голове новая поразительная гипотеза родилась.

Что, если дело не только в позитивном настрое? Что, если дело во мне? Вдруг я — как царь Мидас, с той лишь разницей, что он превращал всё, к чему прикоснётся, в золото, а я в нечто иное, но не менее чудесное?

Взять того же Ирри. Его пот пахнет, как парфюм, а поцелуи имеют привкус клубники. Но почему я решила, что вождь племени Ургар всегда таким был? Вдруг это последствия столкновения со мной?

А подчинённое ему воинство? Изначально они были грубиянами и буками! Зато сейчас такие милахи, такие солнышки. Просто обнять и… нет, не плакать. Улыбаться!

Шамаима — в ту же кучку. При первой встрече бабка показала себя в высшей степени мерзкой, зато вчера мы с нею почти подружились.

А пообщаться с фуриями я, наоборот, не успела. Может, потому они настолько злобные?

Ну и пояс этот. Ведь вчера действительно не блестел, а сейчас, после соприкосновения с моей попой…

— Так, — вырвал из раздумий Лаарим. — Раз ты уже готова, то пойдём причёсываться и краситься.

Вот только теперь я заметила, что кое-кого не хватает, и спросила:

— А где Хрим?

— С господином, — пояснил Лаарим. И добавил, кивнув на элемент брони: — Помогает ключ от вот этого искать.

Я невольно улыбнулась, причём гораздо шире, чем следовало. Кокетка блондинистая, разумеется, заметила и подозрительно прищурила глаза. Ещё секунда, и на лице Лаарима появилось шкодливое выражение. Стилист сделал шаг вперёд и позвал, понизив голос до шепота:

— Ма-аш…

— Меньше знаешь — крепче спишь! — таким же шепотом сообщила я.

Поделиться хотелось. И даже очень! Только вот незадача: один раз Лаарим уже попался, и давать ему возможность проколоться вновь я не желала. Ведь он наверняка своему возлюбленному проболтается, а тот хранить стратегические секреты не умеет. Хрим обязательно Ирриару донесёт.

— Ну Маша! — Лааримчик аж насупился.

— Не скажу, — сияя, как стоваттная лампочка, повторила я.

В белёсых глазах стилиста мелькнуло озорство и понимание, но через секунду легкомыслие сменилось задумчивостью, а я услышала:

— Ты не хочешь разделить постель с Ирриаром, потому что влюблена в Алекса?

Вывод огорошил. Я даже рот приоткрыла и ресницами захлопала. А клыкастик печально вздохнул и резюмировал:

— Я понимаю. Алекс он такой… такой…

Отношение Лаарима к Алексу тайной не являлось — я ещё в прошлый раз, во время эпизода с письмом, отметила. Тогда промолчала, а сейчас хотела возразить. Объяснить Лаариму, что он совершенно в своём отношении не прав.

Но рушить чужие иллюзии… Нет, это занятие неблагодарное. Поэтому я опять язык прикусила. Единственное, о чём смолчать не могла:

— Нет. В Алекса не влюблена.

Получилось излишне злобно, и Лаарим интерпретировал по-своему — опять вздохнул. А я, глядя на такую тупость, застонала и направилась к большому зеркалу, перед которым стоял пуфик.

Уже там отбросила скомканную сорочку, которую всё это время к груди прижимала, и отдалась в руки профессионала. Мне вновь предстояло превратиться в прямо-таки сногсшибательную красотку.