Глава 8
Умом я понимала — Алекса рядом нет, но чем дольше вчитывалась в послание, тем чётче становилось ощущение, что брюнет стоит в полушаге и орёт на меня во всю глотку. Причём глотка у него лужёная, а объём лёгких — немереный.
Итак, Алекс писал:
«Маша Брехунько, ты — дура!
Ты почему не сказала, что весь кубок выпила?!
Я полночи составлял план твоего спасения, вторую половину — убеждал совет племени пойти на нарушение соглашений с союзником. Знаешь, каких усилий стоило доказать, что ты стоишь таких рисков?
И что в итоге? Ты… Ты дура, Маша!
Попробуй угадать, в чём разница между невестой вождя и даром богов! Не можешь? Так вот, объясняю для тупых — ты теперь грёбаное сокровище племени Ургар! Они за тебя не только мне, самим богам пасть порвут! Гриайма фигова.
Хочешь остаться с Ирриаром? Хорошо, не вопрос! Но прежде чем принимать такое решение, попробуй подумать головой и собери хоть какую-нибудь информацию.
Я, в свою очередь, попытаюсь организовать для тебя отсрочку, потянуть время и составить новый план.
Но мои возможности небезграничны, поэтому… Мария! Постарайся въехать во всё быстро, и отдельно — не соглашайся на секс с Ирриаром. Пока он тобой не овладел, шансы вытащить тебя есть. Потом шансов уже не будет.
P. S. Опасайся жён Ирриара. Для них гриайма, даже не вошедшая в силу, — враг номер один. Не вздумай покидать покои вождя! Это реально опасно!»
— Скот, — пробормотала я, но улыбку сдержать не сумела. А в груди вспыхнуло ощущение неподдельного счастья.
Лаарим мою реакцию, конечно, заметил и тут же поинтересовался:
— Он тебе нравится?
— Ну, так. — Я неопределённо пожала плечами. А потом сообразила: Лаарим-то подданный Ирриара! То есть один из тех, кто «даже богам пасть порвёт», лишь бы я в племени осталась.
Этот момент стал поводом поёжиться и слегка испугаться.
— А почему ты… — начала я и тут же осеклась.
— Почему согласился передать письмо? — догадался клыкастик. А после моего кивка признался со вздохом: — Просто Алекс такая душка. Он такой… такой…
— Самонадеянный и невоспитанный, — подсказала не без ехидства. — А ещё он законченный мужлан.
Лаарим смутился и неожиданно кивнул. Потом смутился ещё сильней и заявил:
— Да, не без этого.
Интонации, прозвучавшие в голосе собеседника, заставили нервно хихикнуть и окинуть Лаарима пристальным взглядом. Фантазия тут же нарисовала чудесную картинку — мой стилист в объятиях небритого Алекса, и…
Так. Стоп. Не о том думаю!
Я перечитала первые строчки послания и опять разулыбалась. Дура я или нет, но за завтраком кто-то очень здорово врал. Впрочем, о том, что предводитель тёмненьких лукавит, могла догадаться сразу. Ведь кто, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, откажется от такого сокровища, как я?
Я улыбнулась ещё шире, а в следующий миг вздрогнула и едва не утонула в ванне. Просто голос Хрима, прозвучавший от двери, стал полной неожиданностью:
— Эй, вы скоро?
Лаарим в отличие от меня не растерялся — будто невзначай перетёк в другую позу, на долю секунды загородив от Хрима, и выхватил письмо. Его ладони были гораздо больше моих, поэтому скомкать и спрятать провокационное чтиво в кулаке труда не составило.
— А чем вы тут занимаетесь? — заметив странную движуху, поинтересовался Хрим. В его голосе прозвучали подозрительные нотки.
Вот теперь я тоже очнулась и, хлопнув ресницами, пояснила:
— Сплетничаем.
— О ком?
— Ну, разумеется, о тебе.
Хрим вопросительно заломил бровь, а мы с Лааримом, не сговариваясь, обменялись многозначительными улыбками. После этого всю подозрительность с мужественного блондина сдуло — он шумно втянул ноздрями воздух и закатил глаза.
И сообщил после короткой паузы:
— Тут целое море новых платьев привезли. Смотреть будете?
Мы с товарищем по заговору замерли, чтобы через миг очнуться и синхронно взвизгнуть.
Я весело выпрыгнула из воды, Лаарим не менее весело подал сперва полотенце, потом простынку. Но прежде чем в эту простынку завернуться, я показала Хриму миниатюру под условным названием «леди-бабочка». То есть встала, расправив импровизированные крылья, и начала принимать самые соблазнительные позы.
Тот факт, что застывший у двери индивид женщинами не интересуется, не смущал. Моей задачей было прикрыть Лаарима — чтобы успел перепрятать письмо из кулака в какое-нибудь другое, более надёжное место.
Свою импровизацию я закончила вопросом:
— Ну как? Ирриарчику понравится?
Хрим, глядя на всю эту обнажёнку, не выдержал и покрутил пальцем у виска.
Вот после этого я таки прикрылась и бодро зашагала к спальне. Лаарим поскакал следом — не менее бодрый и столь же радостный, как и я.
В спальне обнаружилось четыре новых шкафа и порядка двадцати сундуков. Но Хрим вопреки обещаниям к платьям не допустил — подло потянул к зеркалу, причёсываться.
Пока он наворачивал на голове очередное гнездо, Лаарим быстренько подвёл мне брови, накрасил реснички и чуть-чуть облагородил помадой губы. Макияж получился лёгким, но категорически милым. Вкупе со сложной причёской — вообще шедевр.
Взглянув в зеркало, я пришла к выводу: такую красоту не то что простыня — старая мешковина не испортит! То есть переодеваться в принципе незачем, но…
Нет, оторваться от своего отражения я сумела далеко не сразу! В итоге у сундуков оказалась последней. К этому моменту Хрим с Лааримом вовсю ковырялись в одном из них, изредка переругиваясь.
Мальчики сильно напоминали шопоголиков в период распродажи, так что присоединиться к их делёжке я не решилась. Я поступила умней — обогнула сладкую парочку и приподняла крышку следующего сундука.
И чуть не описалась, ибо…
— А ну стоять! — взревел Лаарим. Реально взревел! Хотя раньше голос всегда звучал очень мягко.
Я тут же отскочила на пару метров, чтобы услышать поистине «чудесное»:
— Маша, имей совесть. Мы лучше знаем, как тебя одеть. — Это уже Хрим обхамил.
Заявление… сперва огорошило, а потом… В общем, да! Я обиделась! Выпрямила спину, вздёрнула подбородок и оскорблённо отошла к окну. Ну, в смысле, к стене.
Более того — отвернулась, потому что желания смотреть на эти оскаленные физиономии не имелось. Куда угодно, только не на них.
А за окном обнаружился закат! И не абы какой, а совершенно офигический. Кроваво-красное солнце на полнеба, словно прикрытая пурпурной кружевной вуалью степь и раскрашенный в алые тона город. Ёлки-палки… глядя на такое, даже дышать страшно — вдруг наваждение исчезнет?
— Нашёл! — радостно возопил Лаарим.
Я, конечно, вздрогнула и не сразу, но всё-таки обернулась. Белобрысая кокетка демонстрировала мне какую-то чёрную тряпочку.
Подойдя ближе, я поняла — это маленькая атласная ночнушка с полупрозрачным декольте. Сказать честно, штучка понравилась безумно… но! Извините, мальчики, в свете вашего вопиющего поведения, ответить могу лишь одно:
— Ужас.
Завербованный Алексом стилист замер и растерянно захлопал глазами, ну а Хрим…
— Я же говорил!
Лаарим скорчил недовольную мордашку и, отбросив ночнушку, снова нырнул в сундук. А прежде чем он оттуда вынырнул, Хрим извлёк на свет божий зелёное платьишко в пол и заявил:
— Ой! Какая прелесть!
— Я в нём как жаба болотная буду — тут же парировала я.
Клыкастик нахмурился, но поспорить не успел…
— Ага! Вот оно! — возликовал Лаарим, извлекая из вороха тканей оранжевую плиссированную юбку.
Я окинула юбку взглядом, важно сложила руки на груди и констатировала:
— Фигня.
— А ты примерь, — не пожелал отступить клыкастый.
— Ни за что! — Я даже ногой топнула. — Ни за что такой ужас не надену!
Где-то после десятого отвергнутого наряда мальчики заподозрили неладное и усилия объединили. А я всё равно кривила нос и отбрыкивалась…
— Это!
— Нет. Я в нём как корова буду.
— Это!
— Нет. Мне желтый категорически не идёт.
— Это!
— Нет. От него даже пахнет дешёвкой.
— Это!
— Нет, нет, и ещё раз нет!
— А может быть… — Вот с этими словами Хрим выудил из сундука нечто вишнёвое, длинное и невероятно красивое. У меня аж сердце в два раза быстрей застучало, а в теле образовалась нетерпеливая дрожь.
Тем не менее я открыла рот, чтобы выпалить очередной отказ, но…
— Нет, — пробасило сзади.
Наше трио дружно подпрыгнуло и не менее дружно обернулось, чтобы узнать — в спальню вернулся Ирриар.
Вождь племени Ургар был спокоен и улыбчив. Правда, на парочку стилистов даже не взглянул, зато вовсю разглядывал меня.
Спустя несколько секунд вот такого пристального внимания Ирри сообщил:
— Этот наряд лучше всяких платьев.
После чего с грацией сытого тигра отошёл от лестницы и снова замер, явно предлагая моим компаньонам удалиться.
Хрим с Лааримом намёк поняли — побросали тряпки, учтиво поклонились и поспешили вон. А я вновь осталась один на один с синеглазкой…
Ы-ы-ы! И как мне в такой ситуации быть?
— Скучала? — зачаровывая интонацией, спросил Ирриар, и я нервно сглотнула.
Если честно, то да. Очень! Но…
После письма Алекса всё немного переменилось, и то предупреждение про интим… Нет, я не то чтобы поверила, но вдруг соотечественник не врет и нам действительно не стоит?
Ирриар если и заметил моё замешательство, то виду не подал. Очень медленно стянул рубаху и двинулся навстречу. Огромный, мощный, в таких безумно облегающих кожаных штанах… Мама дорогая, ну за что мне это искушение?
Ещё несколько секунд, и я оказалась в капкане дикарских объятий — но это ладно, это ерунда. Главная подлость заключалась в том, что все сомнения из головы тут же выдуло. Просто, когда на тебя пристально смотрят такие синие глаза, когда ты ощущаешь аромат клубники и понимаешь, что это пахнут его губы, возразить совершенно невозможно. Поздно! Проще застрелиться или убиться об стену, чем сказать «нет».
Я непроизвольно сглотнула и с ужасом поняла — всё, я снова горю. И погасить это пламя невозможно.
Вернее, один способ всё-таки есть, вот только… он совершенно противоречит и инструкциям Алекса, и моим прежним решениям.
Ирриар… я тебя хочу!
Ответом на невысказанное признание стал таинственный шёпот:
— Никуда не уходи. Я быстро.
И объятия исчезли, а сам вождь стремительно направился в ванную. Я смотрела ему вслед, а в голове звенела единственная мысль: капец!
Капец?
Мама дорогая, что я творю! Он же дикарь! А ещё у него гарем из восьми жён! И вообще — приличные попаданки на мужиков не бросаются, они их динамят! А я чуть не посрамила саму суть романтического фэнтези! Боже, как я могла!
Осознание было подобно тысяче, нет — миллиарду молний! Оно отрезвило и заставило пулей метнуться к сундуку. Выловив первое попавшееся платье, я быстренько переоделась и пихнула ноги в стоявшие у кровати туфли-тапки. Со скоростью гепарда и грацией пантеры пересекла спальню, горошиной скатилась по лестнице и ухватилась за ручку входной двери.
А вот дальше…
— Далеко собралась? — Голос, прозвучавший над ухом, был подозрительно похож на голос вождя.
Я зажмурилась, дёрнула за ручку и тихо застонала, потому что дверь не поддалась.
А в следующую секунду ко мне, со спины, прижалось нечто очень горячее, а шеи коснулся нежный долгий поцелуй. То есть не послышалось. Ирриар действительно догнал! И… что же теперь делать?
Шумно выдохнув, я повернулась к предводителю блондинов и сообщила:
— Я против.
Вождь изогнул бровь, спросил проникновенным шёпотом:
— Против чего?
Ох, за что же он так со мною…
Нет, я реально против, но когда видишь вот такие глаза, губы, бёдра, в конце-то концов! Причём кожаных штанов уже нет, вместо них — маленькое тонкое полотенце.
Добавить сюда жар мужского тела, бусинки воды на бронзовой коже, влажные волосы, а также тот факт, что мой новообретённый четвёртый размер с его грудью соприкасается…
О! Это действительно невыносимо!
Чтобы увеличить дистанцию, я отступила на шаг. Но решение оказалось очень опрометчивым — просто сзади была дверь, в которую я моментально упёрлась.
Синеглазый не растерялся — тоже шагнул, плотно прижав к резной створке. А тот факт, что я протестующе выставила руки, нагло проигнорировал.
Не думать о полотенце! Не думать!
— Против всего, — справившись с немотой, пояснила я.
В глазах клыкастика вспыхнули искорки-смешинки. Причём не в переносном, а самом прямом смысле!
— Правда?
Э-э…
Дорогой организм. Мы с тобой уже беседовали, но ты, кажется, забыл. Так вот напоминаю — если ты, зараза, не прекратишь реагировать на присутствие этого мужчины столь бурно, то я тебе отомщу. В клуб моржей запишусь! Понял?
Увы, но организм угрозой не проникся. Взбунтовавшиеся гормоны призыву тоже не вняли. А я…
— Ирриар… ну не могу, понимаешь?
— Что не можешь? — ласково уточнил гад и наклонился, заставив снова ощутить пленительный аромат клубники.
— Ничего не могу! — в отчаянии выпалила я. — Я же утром объясняла!
Вождь всея блондинко аргумент не принял…
— Ты моя гриайма, — эротично прошептал он.
— И что? Я согласия не давала!
— А при чём тут твоё согласие? — нагло заявил Ирриар. — Ты подарена мне богами.
— Бог дал — бог взял!
Ой, что-то не то…
— В смысле — на бога надейся, а сам не плошай! — попыталась исправиться я. И… тихонечко взвыла. Что я несу?
Пришлось забить на желание показаться умной и сказать своими словами:
— Короче, Ирриар, я против!
Кое-кто точно собрался возразить, но не успел. В следующий миг раздался требовательный стук в дверь. Я закономерно ойкнула, а вождь остался совершенно невозмутим. Прогремел:
— Кто?
Вот почему с другими он разговаривает нормально, а со мной — проникновенным эротичным шёпотом? Что за дискриминация невинных попаданок?
Через миг снаружи донеслось:
— Хрим.
— Я занят, — прежним властным голосом сообщил Ирриар.
— Мой вождь, это очень важно, — не пожелал отступить стилист. И столько эмоций в его интонациях было…
Несколько секунд в покоях царила тишина, потом предводитель блондинов горестно вздохнул и отступил от двери. Прилипшую к этой же двери меня аккуратно ухватили за локоток и тоже в сторону отвели.
Ирриар понажимал на какие-то выпуклости украшавшего створку узора, и та распахнулась. На пороге действительно обнаружился Хрим, но…
Более мужественный представитель сладкой парочки выглядел весьма странно — плечи понурые, щёки горят, уши — тоже. А ещё он смотрел в пол и с ноги на ногу переминался. Правда, через пару секунд взгляд от пола всё-таки оторвал, а увидав меня, выдохнул:
— Мой вождь, мы можем поговорить наедине?
— Нет, — отрезал Ирриар. И добавил совершенно серьёзно: — Маша — наша гриайма, можешь не стесняться.
Хрим снова замялся, но перечить главному не стал. Через секунду протянул Ирриару знакомую сероватую бумажку.
— Вот. Это просили тайно передать госпоже.
Я похолодела.
Вождь взял измятый листок, изучил, затем посмотрел на меня. Потом перевёл взгляд обратно на Хрима и сказал задумчиво:
— И госпожа его, как вижу уже прочитала.
Хрим кивнул.
— От Алекса? — уточнил глава племени Ургар. И после нового кивка визитёра: — Кто передал?
— Я, — признался стилист убито. — Это было какое-то наваждение. Сам не пойму, что на меня нашло.
Ирриар недобро хмыкнул, но…
— Хрим, я слишком хорошо тебя знаю. Ты не способен предать своего вождя и свой народ.
Повисла пауза. Недолгая, но очень нервная.
— Это я, — повторил Хрим, однако вождь не поверил.
— Завтра утром оба ко мне, — холодно скомандовал он.
— Но…
— Свободен, — прорычал синеглазый и дверью хлопнул так, что та едва не слетела с петель.
Через секунду я оказалась в прежней позе — в смысле, прижата спиной к резной створке. Так, будто ничего не было, словно никто и не заходил. А в наступившей тишине зазвучал тот же эротичный шёпот:
— И как это понимать?
Я сделала круглые глаза и не ответила, а Ирри…
— Что у тебя с Алексом? — прямо-таки взревел он.
Душа упала в обморок и плавно стекла в тапки, а я искренне ей позавидовала — тоже в обморок хочу, в глубокий и беспросветный.
— Маша, — не унимался клыкастик. — Отвечай! Отвечай, или…
Нет, до угроз он всё-таки не дошёл. Но это не помешало мозгу удариться в панику и заметаться по черепной коробке в поисках достойной легенды. Вот о чём, спрашивается, наврать? Нет, ну правда — о чём?
— Маша… — на этот раз не прорычал, а прошипел вождь, а я…
— Ты знаешь, что Алекс — прямой потомок бога Рея?
Клыкастый сильно скривился, тем не менее ответил:
— Ну, допустим.
— А… а вот я его сестра.
Ирриар замер и одарил скептическим взглядом. Ну а я приосанилась и вообще приободрилась — какая я всё-таки молодец! Как замечательно придумала!
Во-первых, к братьям никто не ревнует. Во-вторых, это объясняет, откуда Алекс знает мой родной язык. Ну а в-третьих… чем я не богиня? Ведь по всем параметрам подхожу!
— Да-а-а?
Миг, и я изумлённо захлопала ресницами. Ёлки-палки, неужели проговорила всю логическую цепочку вслух?
Но очень скоро выяснилось: нет, всё немного сложнее. Просто…
— У Алекса другая версия, — усмехнувшись, заявил Ирри.
Я инстинктивно напряглась и уставилась вопросительно. А собеседник качнулся назад, сложил руки на груди и новую усмешку подарил. И столько в этой усмешке превосходства было, что я тут же приготовилась возмущаться. Оказалось — не зря.
— Вчера Алекс тебя не узнал, — сказал Ирриар. — Зато сегодня, при свете дня, вспомнил. Во время своего большого путешествия он бывал в твоей стране и провёл несколько недель в городе, где ты жила. Он постоянно ужинал в кабаке, где ты работала.
Э-э… Чего-чего?
— В каком ещё кабаке?
— Тебе виднее, — отозвался вождь.
Насчёт «виднее» я могла поспорить, но предпочла задать новый, не менее важный вопрос:
— И кем же я там трудилась?
— Подавальщицей, — любезно пояснил Ирриар.
Вот теперь я тоже замерла и даже дышать от возмущения перестала. Я? Подавальщица в кабаке? Да он офигел!
— Что не так? — видя выражение моего лица, поинтересовался клыкастый, но объяснений, конечно, не дождался. В данный момент я просто стояла и пыталась побороть шок.
Зачем Алекс пустился в откровения? Это понятно: инцидент за завтраком вызвал вопросы, главный из которых — знание языка. Но версия, озвученная соотечественником… Это же бред!
Про то, что он путешествовал — ладно, не мои проблемы. Но сделать меня подавальщицей из кабака?! То есть как о себе, так потомок бога, а как я, то…
— Убью, — сообщила тихо и с чувством.
Потом взглянула в синие глаза Ирриара и поняла — нет, убивать Алекса будет он!
Я даже набрала воздуха и открыла рот в намерении сообщить, что у нас с вождём племени Рейя было вообще всё и даже больше, но подумала и поняла — так не пойдёт. Увы, но если за дело возьмётся Ирри, то смерть Алекса будет недостаточно мучительной.
А раз так, то… соотечественника нужно поберечь.
— Хорошо. Не сестра, — в итоге согласилась я. И уточнила: — А в чём меня, собственно, обвиняют?
Вопрос задавался с единственной целью — потянуть время, чтобы придумать отмазку. Но дал совершенно неожиданный результат.
Выяснилось вдруг, что никаких конкретных обвинений нет. Только письмо и разговор на чужом языке за завтраком.
Причём разговор-то был коротким, и точно не о любви. Ну и содержания письма клыкастик не знал, хотя до последнего делал вид, будто всё-всё понял.
А я с запозданием, но сообразила — послание-то на русском! И вот когда до меня дошло…
Короче, я расправила крылья и пошла давить на презумпцию невиновности. Мол, ты сперва докажи, а уже потом предъявляй. Клыкастый оказался умничкой — вертелся ужом, блефовал по-страшному, но противопоставить ничего не мог. Ну а там, где мог, — я уходила в тотальную несознанку.
Да, есть письмо, и что? В нём рецепт яблочного пирога! Что, Алекс не печёт пирогов? Вот это точно ложь. Он же в нашем кабаке помощником шеф-повара подрабатывал! Ну после того, как мы над ним сжалились и босого-холодного-голодного с улицы подобрали. Путешественничек, блин.
И, кстати, именно этот рецепт я за завтраком и просила. Только одного не понимаю — зачем он его на другом языке написал?
Наедешь на Алекса? Ой, ну это совсем глупо. Без доказательств-то! Просто ревнивым ослом себя выставишь, и всё. Ты что же, хочешь опозориться перед племенем Рейя? Кстати, воины племени Ургар тоже не поймут. И вообще… мужчина должен быть уверен в себе, а такие наезды — признак дикого комплекса неполноценности.
Ирри, приколись! Ты — и комплексы!
Единственное, что мне не удалось — состроить из себя оскорбленную невинность. Переиграла я, переборщила. Но Ирри всё равно признал поражение и даже письмо отдал. Вернее, впихнул в руки.
— Ладно, Маша. Твоя взяла, — прищурив глаза, сказал он.
Я не сдержалась — расплылась в триумфальной улыбке. А клыкастик вдруг резко успокоился, чмокнул в щёчку и неторопливо направился в спальню. И как-то подозрительно всё это выглядело…
— Ирриар, — осторожно позвала я.
Бежать за синеглазкой не хотелось: с четвёртым размером бегать неудобно в принципе, а за мужиками — вообще преступление. Но Ирри не откликнулся и не вернулся. Пришлось стиснуть зубы и взобраться по крутой лестнице.
Вождь возлежал на кровати. Да-да, именно возлежал! Весь такой огромный, широкоплечий, спокойный. Руки закинуты за голову, взгляд упирается в потолок. Из одежды одно-единственное полотенце, обмотанное вокруг бёдер. Маленькое, тоненькое…
Я остановилась в двух шагах, спросила:
— Ирриар, что ты задумал?
— Я? — Он возмутился столь искренне, что я почти поверила, но…
Та-ак… не думать о полотенце!
— Ирриар, а давай без вот этого.
— Без этого? — Гад синеглазый взялся за край набедренной повязки и уставился на меня. Довольный такой, игривый.
— Ирриар!
Вопреки желанию голос сорвался на визг. В общем, выдала я свою нервозность по полной программе.
— Да ничего я не задумал, — со вздохом признался блондин. — Просто раз ты правду говорить не хочешь, у Лаарима спрошу. Он в информации не откажет.
Ёлки-палки.
— А с чего ты решил, что Лаарим что-то знает?
— Как это «с чего»? Вы же подружки… раз он тебе письма носит. — А вот последние слова прозвучали зло. И мне тут же вспомнились истеричные вопли Алекса, что Ирриар и убить может.
Я снова глянула на эту состоящую из мускулов громадину и поняла — да, может. Меня, конечно, не тронет, я же гриайма, а вот Лааримчику точно не поздоровится. И Хриму заодно.
А если сладкую парочку порешат, то… кто будет делать мне причёски, массаж и маникюры? Да и вообще — парни классные. Уж кто-кто, а они смерти точно не заслуживают.
В итоге я насупилась и протянула:
— За-ай…
Блондинчик нахмурил брови, насторожился весь.
— За-ай… ну ты ведь понимаешь, что он не со зла… ты же не обидишь Лаарима, правда?
Вождь уже не хмурился, глядел заинтересованно, с потаённой улыбкой. Догадался зараза, что с этого крючка не сорвусь. Однако когда заговорил, голос прозвучал серьёзно:
— Он предал своего вождя. И свой народ.
— Зай… ну какое предательство? Он же знал, что я никуда отсюда не денусь. И письмо взял из чистого любопытства.
— Что написано в письме?
Ага, так я и призналась.
— Зай… ну не будь занудой, а?
Я сложила губки бантиком, сделала шаг к кровати. И хотя внешне вождь остался спокоен, как гранитный постамент, клянусь — сердце у него замерло.
— Маша, дело очень серьёзное, — попытался возразить он.
Ага, знаем мы такие возражения! Цену себе набивает, падла. Ну и пусть. Мне ради Лааримчика ничего не жалко. Он лапочка, он мне помог, и вообще… он — единственный настоящий друг в этом мире, я его не предам!
— За-ай… ну что ты заладил? — взбираясь на постель, продолжала гнуть я.
Вождь всея блондинко замолчал и уставился выжидательно. А глазки-то потемнели, и дыхание сбилось, и полотенце… подозрительно шевельнулось.
Ох… Ну вот и всё, конец моему благочестию. Но спасение Лаарима того стоит. Думаю, ради меня Лаарим поступил бы так же.
И я на четвереньках поползла к Ирриару. Он, бедненький, аж приподнялся. Он — в смысле вождь.
Юбка была широкой, движений не стесняла, так что оседлать клыкастого вождя было просто. Села я скромно — на его ноги, а полотенчико — вот оно, только руку протяни. Но я до такой наглости ещё не созрела, поэтому не его потрогала, а себя…
«Ой, что-то сомнения грудь сдавили…» — мысленно приговаривала я, эту самую грудь «поправляя».
Ирриар глядел на происходящее так, будто сомневался в собственном психическом здоровье, даже рот приоткрыл. А полотенчико, которое и прежде топорщилось, превратилось в красноречивый такой перпендикуляр.
Я девочка смелая, но я засмущалась. Приподнялась и, стараясь не задеть перпендикуляр, переползла подальше. Ну то есть поближе. Короче — пересела на живот. Потом упёрлась в грудь клыкастого мужчины ладошками, наклонилась к губам и, гипнотизируя эти самые губы, выдохнула:
— Ну что? Помиримся?
В наступившей тишине прозвучал глухой утробный рык.