Глава 5

Маша

Полицейский опускает чашечки лифчика вниз, обнажая груди. Соски напрягаются, тяжелеют, становясь тугими и острыми.

Испуганно поднимаю вверх голову и в отражении зеркала встречаюсь с его голодным блуждающим взглядом. Одна рука мужчины находится прямо под моей грудью, в то время как другая порочно прижимается к интимному треугольнику под задранной до пояса юбкой.

От увиденной картины низ живота пронзают острые спазмы. Рвано выдыхаю и всхлипываю:

— Пожалуйста, отпустите! Я не та, за кого вы меня принимаете! Я… всего лишь Маша… Маша Солнцева… я…

Грубые мужские пальцы внезапно накрывают сосок и начинают выкручивать его. Властно. Жарко. Остро.

Очередной всхлип застревает в горле, и по телу проходит мощный электрический импульс. Частое дыхание рвётся наружу. Тело покрывается гусиной кожей. Это, ведь, от страха, правда?

Стараюсь сдержать неприличный громкий стон. Но мои жалкие попытки не укрываются от зоркого взгляда полицейского.

— Просто расслабься, крошка, — его губы касаются моего уха. Язык чертит мокрую дорожку по коже, заставляя вздрагивать всем телом. — Так будет гораздо проще. И приятнее…

Он жадно мнёт мою грудь. Нежная кожа, не привыкшая к такому варварскому обращению, быстро краснеет и становится болезненно чувствительной.

Губы мужчины покрывают шею быстрыми властными поцелуями.

— Прошу вас… прекратите! — скулю, задыхаясь.

— Наше знакомство будет довольно близким, крошка. Поэтому можно просто на «ты». Михаил. — он будто не слышит моих жалобных стонов, или же, наоборот, слышит, и они его возбуждают?

Сцепляю зубы, пытаясь отогнать это ужасное, позорное чувство внизу живота. Мне не хочется ощущать это порочное томление. Словно там, между ног, развели костёр, и теперь жалящие языки пламени то и дело проходятся по моим плотно сжатым складкам.

Господи… хоть бы это всё прекратилось! Я не хочу! Я перестану уважать себя, если…

— Не надо, прошу… отпустите! Умоляю… — борясь с собственным сбившимся дыханием, я продолжаю говорить эту мантру, хотя уже не надеюсь, что он прислушается.

Очередной щипок, мой сосок скручивают и оттягивают, и, совершенно теряясь в противоречивых ощущениях, непроизвольно громко стону…

— Так-то лучше! — мой мучитель довольно смеётся, шлёпая меня по бедру. — Ммм… — его пальцы оттягивают полоску трусиков. — Да тут уже целая река…

Будто осуждая меня за реакцию тела, он погружает пальцы между ног и нарочито медленно трёт набухшие складки.

Моё тело покрывается испариной. Сладкая острота колет током от каждого прикосновения наглых, но очень умелых пальцев. Я… совершенно не понимаю, что со мной происходит.

— … прошу… остановитесь… — сбивчиво лепечу, крутя бёдрами, пытаясь увильнуть от его ладони.

— Ну хватит уже, — его голос становится хриплым и грубым. — Мы оба знаем, что тебе нужно, крошка. Прекрати сопротивляться, иначе… — он сильнее давит на мой треугольник, впечатывая мою попку в свой пах. — Иначе будет хуже.

В этот момент я чувствую то самое «хуже». В мою пятую точку упирается твёрдый, словно палка, и очень горячий член. Мужчина двигает бёдрами вперёд, сильнее вжимаясь между ягодиц, а потом снова начинает терзать мои складки.

Никогда, никогда в жизни я ещё не испытывала ничего подобного! Я думала, что Жора с его быстрыми и очень мокрыми поцелуями, привлекает меня. Думала, что чувство благодарности за его любовь и есть то самое возбуждение, но теперь… я просто себя не узнаю! Моё тело превратилось в горячий воск. Я плавлюсь в руках этого мерзавца, и ничего, совершенно ничего не могу с этим поделать!

Я в квартире с двумя мужчинами. Заперта словно лань в клетке с тиграми. От меня ничего не зависит! Они полностью контролируют моё тело, и, кажется, будут делать с ним всё, что захотят…

Распахиваю глаза, глядя в отражение в зеркале. Не узнаю себя. Мой взгляд горит. Выбившиеся из хвоста пряди волос прилипли к покрытому испариной лбу. Мне горячо, остро, а между ног ещё и влажно…

Михаил тоже бросает на наше отражение быстрые взгляды. Его глаза холодны и пронзительны. Он будто следит за моей реакцией, пытаясь понять, изображаю ли я страсть, или на самом деле горю в его руках?

Его палец раздвигает складки и устремляется к самому чувствительному месту. Вся кровь приливает вниз. Клитор пульсирует, набухает и отзывается острыми электрическими разрядами на каждое безжалостное прикосновение.

Потом мужчина сжимает его между большим и указательным пальцами, и я дергаюсь как от удара кнутом.

— Какая отзывчивая маленькая шлюшка… — цедит сквозь зубы, а я лишь стискиваю челюсти, чтобы снова не застонать.

Его пальцы продолжают быстро растирать клитор. Спина выгибается, и я непроизвольно подаюсь бёдрами вперёд.

— Хм… что тут у нас? — он протискивается глубже между плотно сведённых бёдер, погружается в предательскую влагу и легка проскальзывает между складок, утыкаясь в мой вход.

Я вся сжимаюсь, боясь этого проникновения. Закусываю губы, а потом громко шепчу:

— Пожалуйста, не надо… я… девственница!

На секунду он замирает в нерешительности.

— Это уже перебор, крошка, — с сомнением хмыкает. — Так не выкручивалась ещё не одна шлюшка. Ты же понимаешь, что это очень легко проверить…

С этими словами его палец погружается в меня, и я охаю от остроты этого проникновения. Горячая волна заполоняет грудь, скатывается ниже, в живот, и всё внутри начинает предательски полыхать. Я не хочу чувствовать всё это! Не хочу! Но, как на зло, стиснутая в горячих объятиях этого дьявола, не могу перестать чувствовать!

Ошарашено смотрю по сторонами, и тут же замечаю стоящего в проёме двери Александра.

В его глазах полыхают сумасшедшие искры. Хищный оскал делает его красивое лицо ещё более жёстким и суровым.

Боже мой… он что, смотрел на нас всё это время? Он что… извращенец?

Пока я пытаюсь совладать с дико бьющимся сердцем, Михаил тоже замечает присутствие своего напарника. Он прищуривается, и на секунду я надеюсь, что вот сейчас он прогонит его, разозлится и выгонит, но…

— А вот и ты, брат, — мой мучитель ухмыляется, слегка ослабляя хватку. — Так и будешь там стоять? Или… присоединишься?