Глава 62

Михаил

— Щенок! — туфля Хлыщёва прилетает по моей переносице, и мир погружается в кровавое месиво. Нос жалобно хрустит, и я чувствую, как по лицу струятся горячие потоки.

— Сука… — хриплю, продолжая полировать собой паркет.

Саша чуть поодаль. Его держат люди Хлыщёва. Дают «насладиться» моим избиением, а потом, наверное, примутся за него. Нас допрашивают уже несколько часов. Сейчас, должно быть, глубокая ночь. Хлыщёв хочет, чтобы мы сказали, где спрятали флешку с видео, но мы молчим. От неё зависит не только наша судьба, но и судьба Маши. Держаться до последнего — это то, что я планирую делать.

Знаю, я виноват. По плану я должен был сбежать вместе с Машей. Должен был быть гарантом того, что видео Хлыщёва с мёртвой проституткой опубликуется в случае чего. Но я не смог. Сперва отмудохал Руслана, но, когда подоспели ещё пятеро ребят, одерживать победу в рукопашке стало куда сложнее.

Сейчас, крючась на полу в кабинете Хлыщёва, я почти не чувствую боли. Думаю, заслужил всё это. Всё время представляю, каково было Маше, когда мы с братом принимали её не за ту, когда хотели получить своё. Теперь мне так погано на душе. Я, блядь, ублюдок. Самый настоящий. И то, что я заставил пережить невинную крошку, прилетает по мне грёбаным бумерангом!

— Смотри, Сань! Смотри, какой охрененный разговор у нас с твоим братом получается! — очередной удар ботинком приходится по рёбрам.

Дыхание перехватывает, я кашляю, выплёвывая кровь.

Гул в ушах становится громче.

Теперь до слуха долетают хриплые крики Саши. Видимо, Хлышёв решил переключиться на него.

Превозмогая боль, я ползу в сторону брата…

— Стоять, тварь! — тяжёлые шаги, а потом резкий стук, и в мою голову прилетает что-то тяжёлое. Помещение начинает неконтролируемо кружится, и я зажмуриваюсь.

Мысленно прощаюсь с жизнью. Перед глазами встаёт лицо Маши. Нежное, взволнованное… глаза такие чистые-чистые, словно горные озёра. Я рад, что несмотря ни на что, в них осталась эта чистота. Милая, наивная и ужасно притягательная…

Удар. Ещё один. Боль затмевает, вытесняет образ Маши.

Я опадаю на пол, не в силах больше сопротивляться.

На губах булькает кровь, а потом…

Через тугую пелену до меня доносятся чьи-то голоса.

Крики Хлыщёва, топот и, кажется, даже выстрелы.

Каждую секунду я борюсь с липкой тьмой. Пытаюсь оставаться в сознании хотя бы одной ногой, но это получается с большим трудом. Чувствую запах пороха. Приоткрываю глаза, замечаю снующих туда-сюда по кабинету людей. Совсем рядом завязывается драка. Пытаюсь привстать, но любое движение отдаётся нестерпимой ломотой в рёбрах.

Мычу, стараясь отползти к стене, но в этот момент дерущиеся падают, и всё тело пронизывает яркая как молния вспышка боли.

Сознание не выдерживает, и отключается.

* * *

— Михаил, эй, вы меня слышите? — в нос ударяет резкий запах нашатыря.

Гул в голове становится чуть тише.

Глаза слепит от чрезмерно яркого света, и сердце начинает биться быстрее, потому что я совсем не узнаю помещение, в котором оказался. Яркое. Слепяще-светлое. Чёрт… я что, в больнице?

— Пустите… — хриплю. Почему-то кажется безумно важным сесть, или даже встать.

Головокружение сильное, но я отмахиваюсь от людей в белых халатах, сбиваю какие-то стекляшки, они бьются о пол, но я всё равно продолжаю свои попытки обрести вертикальное положение.

— Он дезориентирован. Юля, успокоительное набери! — строгий женский голос заставляет всё внутри сжаться. Я не хочу, чтобы меня успокаивали! Мне нужно понять… нужно увидеть Сашу. Мать их!

— Где брат! — рычу.

В этот момент в ногу вкатывают иглу.

Мышцы резко становятся ватными, и я снова беспомощно оседаю. Пульс замедляется, сознание затуманивается. Очередная вязкая пелена манит в свои объятия, и будто через толщу воды я слышу взволнованный голосок:

— Доктор, можно мне в палату! Прошу, пустите к нему…

Слабая улыбка трогает губы, когда я слышу звенящий голосок Маши, и я опять отключаюсь.