Глава 10

Маша

— Я что уже опоздал? — Михаил застывает на входе, окидывая меня жарким взглядом.

— Ну почему же? — Саша отвечает вместо меня, продолжая вжиматься в меня своим мощным телом. — Мы с крошкой только разогреваемся…

В подтверждение своих слов его пальцы скользят ниже по моему животу, обводят по кругу впадину пупка, а потом…

— Ой… — тихо шепчу, вздрагивая, когда он касается моих нижних складочек.

— Удалось охладить пыл Рамзина? — спрашивает Саша брата, при это продолжая лениво играть пальцами между моих ног.

Сопротивляться этой остроте становится всё сложнее. Каждый раз, когда он касается моей пульсирующей горошины, я поднимаюсь на пальчики ног, а веки начинают дрожать… Вопреки моей воле порочное тепло зарождается в самом эпицентре между ног. Нет, пожалуйста, только не это!

— Да, он переключил свой интерес, — Михаил подходит ближе.

Потом расстёгивает галстук, снимает пиджак. Боже, он что, сейчас будет полностью раздеваться?!

— Я смотрю, вы тоже времени даром не теряли? — усмехается он, пока я пытаюсь справиться с собственным состоянием. Не хочу чувствовать этот дикий жар! Не хочу взвиваться всякий раз от жалящих прикосновений этих мужчин! Я не хочу дарить им своё удовольствие!

— Раздень нас, — слышу требовательный шёпот на ухо.

— Что? — сглатываю скопившуюся во рту слюну и облизываю пересохшие от частого дыхания губы.

— Давай же, малышка. Мы же предупреждали, что сегодня тебе придётся попотеть! Ты, ведь, не хочешь, чтобы мы отвезли тебя в участок?

До знакомства с их начальником, я уже было думала, что зря отказалась от разбирательства в полицейском участке. Но когда увидела сальный блеск в глаза Рамзина, поняла, что ждать помощи мне неоткуда…

— Не хочу, — цежу сквозь зубы.

Саша отходит от меня, и я снова остаюсь совершенно неприкрытой, голой перед ними… Но, кажется, быть единственной обнажённой в нашей компании мне осталось недолго…

— Ты заставляешь нас ждать, крошка, — изгибает бровь Саша.

Опускаю взгляд вниз, и делаю несколько глубоких вдохов.

Подхожу ближе и касаюсь пуговиц на их рубашках. Расстёгиваю одну за другой, чувствуя, как от каждого моего движения колышутся груди, и мужчины не сводят с моего выставленного напоказ тела своих жадных взглядов…

Рубашки падают вниз, открывая мне вид на идеально прокаченные тела. Бугристые кубики пресса, которые раньше я видела вживую только на манекенах, рекламирующих мужские плавки… А теперь смотрю на это вживую… И даже могу дотронуться, если захочу. Но, ведь, я не захочу, правда? Я же приличная девушка! Я ничего подобного не хочу, и, вообще, эти двое мне противны!

— Теперь брюки, — командует мужчина.

Робко касаюсь ремня, высвобождая его из петель. Вижу, с какой быстротой набухают огромные бугры в области их пахов. Боюсь дёрнуть ладонью и задеть их…

— Тебе будет удобнее на коленях, — усмехается Миша, когда мне удаётся снять с них брюки.

Я нервно сглатываю, ощущая дежавю. Они уже ставили меня на колени в своей квартире… Но тогда им позвонили, и мерзавцы не успели заставить меня… Боже… удовлетворять их ртом…

Неужели, собираются продолжить с того, на чём мы остановились в прошлый раз?

— Чёрт, ты очень медленная, крошка. — с этими словами они сами стягивают с себя боксеры, а мои глаза внезапно оказываются прямо на уровне их огромных, торчащих колом членов…

Мама… мамочки!

— Ну что, пора заняться делом, — усмехается Михаил, и берёт меня за руку, кладя её на свой горячий член.

— Вперёд, — Саша делает тоже самое с моей второй рукой.

Дыхание перехватывает, и я медленно перевожу взгляд на то, что так боялась увидеть.

Во рту пересыхает, тело становится слабым. Перед глазами маячат два больших, гордо устремляющихся вверх «инструмента», на которых мне сейчас предстоит играть собственными губами.

Зажмуриваюсь, молясь о том, чтобы всё это оказалось просто дурным сном. Чтобы я ущипнула себя и проснулась на влажных простынях в собственной кровати, покрытая краской стыда от того, что воображение подсунуло мне в качестве сна настоящий порно-фильм!

— Ну же, крошка, нам долго ждать? — жёсткий голос заставляет меня очнуться.

Нет. Это не сон. Этот кошмар происходит со мной наяву!

Я снова приоткрываю один глаз. Всего в паре сантиметров от меня налитая кровью лиловая головка. В небольшом углублении блестит жемчужная капля. Дыхание перехватывает, когда сильные пальцы Александра касаются моих волос, царапают кожу головы, загребают крупную прядь и наматывают её на кулак.

— Открой губы пошире, малышка, — его голос хриплый и требовательный. — Хочу посмотреть, как они растянуться на моём члене.

Нервно сглатываю, когда горячая головка касается плотно сжатых губ. Мужчина вдавливает её в меня, размазывая белёсую каплю по коже.

Скашиваю взгляд вбок и вижу, как Михаил обхватывает член в кулак и двигает по нему несколько раз. Его агрегат, увитый выпуклыми синеватыми венами, внушает благоговейный трепет. Члены мужчин одинаково большие, только у Михаила он немного загнут вверх. Я с трудом представляю, как они могут поместиться у меня во рту…

— Давай же, крошка. Время для игр в невинность прошло. Пора браться за работу.

— Открой рот, живо.

Смотрю снизу вверх, и вижу их жадные голодные взгляды. Сейчас я ненавижу обоих, но понимаю, что выбора у меня нет. Мне придётся сделать это… Либо они, либо тот, другой старый и неприятный извращенец…

Приоткрываю губы и чувствую вкус толкающегося в рот члена. Хотя от него почти ничем не пахнет, я стараюсь не дышать. Ужас прокатывает по телу удушливыми волнами, и я снова зажмуриваюсь, чувствуя, как головка члена заполняет рот.

На вкус он оказывается чуть лучше, чем я ожидала. Немного солёный, но не противный.

Александр раскачивает бёдрами, протискиваясь глубже.

— Хватит строить из себя невинность, — цедит сквозь зубы, плотнее зажимая мои волосы. — Ну же, крошка, сделай так, чтобы мне понравилось, иначе…

Окончание фразы повисает в воздухе немой угрозой. Робко касаюсь горячей головки языком, обвожу её по кругу, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

Саша стонет от удовольствия, а потом ругается:

— Твою мать, шлюшка, твой язычок творит чудеса. Теперь открой рот пошире, возьми глубже.

Немного размыкаю челюсти, чувствуя, как по телу прокатывают мурашки.

— Да, вот так… — он снова терзает меня, заполняет, упираясь в нёбо. Губы расширяются под его напором, растягиваются на члене.

Этот ужасающий монстр, что теперь хозяйничает во рту, твёрд как палка, но кожа на поверхности оказывается на удивление нежной и мягкой.

Делаю попытку отстраниться, но сжимающий мои волосы мужчина не даёт мне проявлять волю. Он полностью контролирует движения моей головы, моё дыхание и глубину проникновения.

— Будь послушной, шлюшка, — хрипит, жёстко глядя на меня сверху вниз.

От унижения по щекам сбегают слёзы. Внизу живота начинает предательски тянуть. Совершенно не понимаю, как всё это безумие может вызывать во мне такую острую ответную реакцию!

Вся поверхность члена теперь покрыта моей слюной. Александр выходит почти полностью, давая мне перевести дыхание, но уже в следующий момент он снова толкается в меня. Резко двигает бёдрами, заставляя принимать себя. Его пальцы двигают мою голову, дополнительно насаживая мой распахнутый рот на свой вздыбленный стояк.

Я снова зажмуриваюсь от ужаса, что так остро будоражит мою кровь. Внутри всё вскипает, а перед глазами расползаются странные алые пятна.

Я слышу, как мужчина снова стонет от удовольствия, его член врезается в меня всё глубже с каждым толчком.

Упираюсь руками в его раскаченные бёдра.

Протестующе мотаю головой, давая понять, что такой темп для меня чересчур, но мой мучитель толи не замечает, толи не хочет замечать мои жалкие попытки сопротивления!

Помимо воли представляю эту бесстыдную сцену со стороны. Полностью голая, стоящая на коленях девушка, которую жёстко трахают в рот. Меня снова пленяет жар. Всё происходящее кажется мне просто омерзительным, но влажная после ласк Саши киска порочно сжимается и, кажется, становится ещё более мокрой. Ощущение полной беспомощности перед ними странным образом подстёгивает возбуждение. Господи, да что же со мной не так?!

Громкие хлюпающие звуки разносятся по раздевалке.

Александр ещё несколько раз трахает мой рот, а потом выходит из него с хрипом удовольствия. Я не успеваю понять, что произошло, как мою голову тут же перехватывает Михаил.

Его член подрагивает от нетерпения.

Он проводит головкой по покрытыми слюной губам, в потом сразу вводит его в мой рот.

Я могу только скулить.

— Можешь потрогать себя. Уверен, ты уже мокрая, — мужчина даёт унизительное разрешение, и я распахиваю глаза, с гневом глядя на него снизу вверх. Он усмехается, демонически обаятельно.

Вот же урод! Он что, думает мне всё это нравится?!

Не дожидаясь моего ответа, он проникает глубже, упираясь головкой в горло. Я снова дёргаюсь, чувствуя, как внизу живота что-то сладко ноет. Стараюсь отогнать это ощущение, и концентрируюсь на том, как мне всё это неприятно!

От Михаила пахнет парфюмом, и ещё чем-то мускусным, сугубо мужским. От его резких, но ритмичных толчков начинает кружиться голова.

Мужчина стискивает зубы, постанывая от каждого проникновения.

Потом, вдруг, выходит из моего рта и командует:

— Оближи его!

Всхлипываю, и прохожусь языком по влажной коже члена.

— Возьми в руку! — ещё одна команда.

Александр ловит мою ладонь и заставляет её сомкнуться на его члене. А потом…

Он накрывает мои пальцы своими и принимается быстро водить по стояку вверх-вниз. Миша снова заполняет мой рот собой, крепко удерживая мою голову.

И вдруг они оба будто раздуваются ещё сильнее. Наливаются кровью и начинают вибрировать.

Судорожно хватаю носом воздух, когда в следующий момент мне в горло выстреливает горячая струя, и одновременно такая же ударяет в щёку.

Зажмуриваюсь от неожиданности и слышу, как мои мучители стонут от удовольствия.

Семя оказывается очень вязким и солёным, и я чисто инстинктивно проглатываю всё, что попадает мне в рот…

— Умница… — рука на моих волосах становится внезапно мягкой и нежной.

Михаил гладит меня по голове, тяжело дыша.

Быстро отстраняюсь от них, судорожно вытирая лицо.

Но мужчины и на этот раз не дают мне ни минуты спокойствия. Громко пишу, когда меня подхватывают на руки и несут в сторону душевых.

— Теперь нужно хорошенько вымыть тебя, крошка, — горячий шёпот возле уха.

Меня ставят на ноги, а потом окатывают горячей водой.