Глава 24 — Залёт

— Ну что, гражданка Тихонова Марья Ивановна, показания давать будем? — сбивчиво, но строго рычу я, отрываясь от её губ. — Розы Ваши нежные ручки не искололи, а?

— Мне твои слова всё искололи! — прикусывает больно мою губу. — Как не стыдно, товарищ капитан, девочек обижать?!

— А что ты хотела услышать, Маш?! — отстраняюсь я возмущенно. — Или ты думала, я схаваю твои переписки с Зайцем?!

— Какие еще переписки?.. — закатывает глаза.

— Я тебе ухо сейчас откручу… — тяну вверх за грудки.

— Аа… Пф! — взмахивает руками. — Придумал тоже "переписки"! Он мне нужен!..

— Да что ты!

Закрывает ладошкой мой рот.

— Для одного важного дела. Между нами нет ничего!

— А цветы?

— Он извинялся.

— Ну и как? Успешно?! — яд во мне подкипает. И я в мгновении до того, чтобы снова искупать ее токсе.

— Да Миша! — расстроенно.

Вздохнув, обнимает за талию, прижимаясь лицом к груди.

— Ты обещал быть плюшевым…

Эндорфины щелкают под коркой, как взрывающийся попкорн. С карамелью…

И я даже забываю на мгновение, из-за чего я на неё рычу. Прижимаюсь губами к макушке.

— И что с тобой делать?…

— Уши замёрзли…

Вжимает голову в плечи. Накрываю горящими ладонями её уши.

— А шапку ты, естественно, потеряла?

— А?..

— Ох, горюшко…

Натягиваю ей на голову капюшон.

— В кофейню пошли.

— Не пойду! — задирает подбородок. — Там эта твоя!

Усмехнувшись, целую в нос.

— Дурёха… не моя она. Ты — моя.

Оглядываю стоянку в поиске своей тачки и вспоминаю, что приехали мы на Лёвиной.

Ёмоё…

Беру за руку, веду в ОВД.

Пожимаю руку дежурному на КПП.

— Это со мной… — быстренько провожу ее мимо, чтобы особенно не разглядывали. Ориентировку, подозреваю, видели все. На лестнице Маша тормозит.

— Ты в помаде весь… — недовольно.

— Чёрт… Это нас с Айдаровым за стриптизеров приняли. По ориентировке с адресом ошиблись и… Еле отмахались! Есть салфетка влажная?

Маша фыркает от смеха. Поджимает губы, доставая мне из кармана пачку.

— Вытри, пожалуйста.

Поднявшись на пару ступеней повыше, Маша трёт мою щеку и шею. Потом хмурясь пытается оттереть рубашку.

— Более-менее… — с сомнением, — всё.

— Нет, не всё!..

— Вы, товарищ майор, висяки свои встряхните от пыли! — слышим снизу недовольный голос Тихонова.

Глаза Маши испуганно увеличиваются.

— А, черт… Принесло же…

За руку тяну её за ближайший поворот.

— Медведев! — заметив меня из кабинета в открытую дверь окрикивает Крольков.

— Нет меня еще!

Быстро провожу ее дальше. Толкаю дверь в комнату для дознаний. Блокирую изнутри ручку стулом.

Выдыхаю, стягивая с себя куртку.

— Ну всё, попалась…

Присаживаю на стол, на свою расстеленную куртку. Тяну вниз молнию на её куртке. И стягивая с плеч, целую в шею, жадно скользя зубами по нежной коже. Наслаждаюсь сдавленными беззвучными стонами. И тем, как она хватается за мои плечи.

Моя девочка…

— Как там мой аленький цветочек? — кусаю с возбужденным шипением за мочку. — Никто свои серые, почти что оторванные причиндалы не тянул?

Ложится, хихикая, на спину.

— Только Медведь…

— Медведю можно всё! Разрешаю.

Развожу её колени, медленно скользя ладонями выше, в пах.

— Юбка была интереснее и перспективнее…

— Ми-ша…

— Ты не забыла, как наша любимая сказка называется? — останавливаюсь большими пальцами между бёдер.

— Ай… ай… — ловит мои руки.

— Отвечай…

— Аленький цветочек?

— Про него, да… Но сказка другая.

— "Машенька и Медведь"?

— Ну, ты сама это сказала! — смеясь ложусь сверху.

— Эй… коварный!

— Мхм…

— Мне твоя "кобура" на бедро давит, — шепотом.

— Пора вытащить ствол и пострелять… м?

— Здесь?! — шокированно.

— Дурочка…

Прижимаюсь губами к её лицу, закрываю глаза.

— Я скучал… — шепчу ей. — И места себе не находил. Извини, малыш, за неадекват там… Чет взорвало…

— И ты меня…

Ну вот… Можно ровно дышать, кайфовать от жизни и верить в счастливое будущее, скорые "стрельбы"… Практически.

Не двигаясь, ловлю себя на том, что пытаюсь надышаться ее запахом впрок.

— Я вечером тебя сегодня украду, ладно? Сходим куда-нибудь…

— Вечером? У меня комендантский час… — расстроенно.

— Во сколько?

— В десять.

— Мм… хреново. Я часов до восьми сегодня. Может, ну его, этот час? Что он сделает? Ремня ж не даст.

— Я подумаю… есть пара идей.

— Мда… сложная получается конструкция. Я уж лет пятнадцать так не парился с родителями барышни.

Ручка на двери дергается, мы подлетаем со стола.

— Заело, товарищ майор.

Доносится из-за двери голос Айарова.

— Дай сюда! — раздраженный голос Брагина.

— Твою мать!.. Залёт… Этот будет долбиться до последнего.

Надо открывать.

— На стул сядь… — бросаю я Маше.

— Миш! — жалобно.

— Давай, давай…

Отодвинув стул, открываю дверь.

— В чем дело?… — смотрю ему в глаза. — У меня человек показания дает.

— Нда? — подозрительно. — А в отделе сказали, что тебя еще нет, капитан. Десятый час, а у меня в отделе два с половиной опера.

Половиной он величает Кролькова.

— Так работаем с утра. Некогда в отделе сидеть.

— М… Что за человек-то? По какому делу? — оборачивается на мгновение. — Айдаров, этого в кабинете допроси.

Отстраняет меня, проходя внутрь.

Явно пытаясь вспомнить, озадаченно смотрит на покрасневшую Машу.

— Это по какому делу у нас барышня? Лицо знакомое.

— Это свидетель, товарищ майор. Дочь полковника Тихонова.

Все равно же вспомнит.

— Оо… Действительно. Здравствуйте, Мария.

— Здравствуйте, — подскакивает Маша как школьница.

— Ну что Вы, садитесь. Свидетель?.. — с недоумением смотрит на меня.

— Да… — веду пятерней по волосам, придумывая что-нибудь правдоподобное. — Наркоту у нас походу на районе толкают.

Эта версия бесперебойная. Всегда есть кого прессануть.

— Кто? — смотрит он на нее требовательно.

Маша растерянно приоткрывает рот, отыскивая мой взгляд.

Ну звездец!

Поощрительно делаю ей бровями — давай, ври чего-нибудь, сказочница.

— Цыгане? — неуверенно.

Удовлетворено киваю. Чем не вариант?

— Какие цыгане?! Я же из центра всех их выселил!

Черт! Ну что у нас цыган нет? Одна-то точно есть…

— Осталась тут одна дама… Некто Тахур, — перетягиваю его внимание на себя. — Шифруется под гадалку. Но есть вот подозрения. Мария видела, как передавала она какой-то подозрительный пакетик…

Придется Вам, Ада Хармановна ускоренно карму за свои то ли порчи, то ли мошенничества отработать. Помурыжим Вас теперь для профилактики. А вдруг и правда чего…

— В самом деле? — разворачивается к ней.

Маша часто и с энтузиазмом кивает.

— И что там с пакетиком?

— Там… цветные таблетки. Она сказала… "эмэмдэмсик"…

Какие обширные познания! Откуда, м?

— Так, работай, давай, капитан. Нечего девушку задерживать. Ставьте слежку, берите понятых…

— Есть!

— Чтобы сегодня мне отработал эту цыганку. Меня вот полковник Тихонов с утра уже… простимулировал во все места, — язвительно и перебирая в воздухе пальцами. — Я думаю, к чему бы это. А тут вот, на глазах дочери наркобизнес крутят в нашем районе!

— Пойдемте, Мария, — подхватываю я её под локоть.

Торопясь вместе идём вниз.

— Я все правильно сказала?

— Ты прекрасная врушка. А ушки откручу… но вечером.

Вывожу её на улицу, усаживаю в такси.

— До вечера, малыш… — стоим еще пару минут обнявшись.

— Миш?

Поднимает виноватый взгляд.

— Что?

Вздыхает.

— Нет, ничего. До вечера.

Отпускаю.

Еще десять часов до нашего вечера… Долго!

Цыганка, да?

Ну окей… потусуюсь сегодня "в полях". Забрав свою тачку, покупаю себе бургер и припарковавшись во дворе той самой нашей цыганки восстанавливаю сожженные на нервняках калории.

Аппетит, благо, теперь как новенький. Можно и кабанчика съесть.

Откидываю сиденье, ложусь, закрывая глаза. Чем люблю полевую работу — сам себе хозяин… Солдат спит, служба идет. Но для проформы разворачиваю регистратор к подъезду, чтобы потом отчитаться о проделанной работе. И, закрывая глаза, вырубаюсь.

И наконец-то!! Сниться мне не всякая болезненная дичь, а горячее безумие с моей девочкой. Она, почему-то снова в гирляндах. И когда мы кончаем, лампочки взрываются одна за другой. Тело сводит сладкой предоргазменной судорогой. От неё и просыпаюсь.

— Фак… — зажмуриваюсь, еще толком не придя в себя. В паху болезненная тяжесть и всё ноет. Я сдохну скоро…

Где мои фейерверки, гирлянды и прочая искрящая атрибутика. Я уже так готов, что боюсь растерзать ее просто сходу.

Облизывая пересохшие губы, на автомате тяну к себе регистратор. Карта памяти у меня там приличная, при наблюдениях очень помогает. Прокручиваю ускоренно запись. И поперхнувшись прокашливаюсь, не веря своим глазам.

— Это чо такое?… — бормочу, отматывая назад.

Покадрово листаю нужный момент. Между впереди стоящими домами мелькает тачка. Уж больно похожая на известный мне Ягуар. А потом с той стороны идёт некто — Никита Алексеевич Зайцев.

Отпрыск прокурора. И заходит он не куда-то, а именно в тот подъезд, на который я навёл камеру регистратора.

— А к кому?… Там же одни пенсионеры, да…

И выходит он очень быстро, меньше, чем через минуту. В кулаке что-то зажато. Раскрывает на ходу ладонь, бросая на неё взгляд. Довольная ухмылка… И, ускоряя шаг, скрывается в направлении тачки.

Залёт, зайка?..