Эпилог
— Китайский новый год… — с предвкушением щёлкает суставами Крольков. — А не отчалить бы нам к обеду по домам, опера?
— Не помешало бы… Мы и обычного-то толком не отметили, — достает из стола Лёва коньяк и пачку кем-то презентованных конфет.
— Никто же не косячил? — обвожу взглядом коллег. — В нагибательное дежурство не залетим?
— Ой, не тебе, Медведь, жаловаться, ты ж не дежурил, — разливает Лев по чайным кружкам.
— Я еще жёстче всех вас дежурил! Даже на утренний отчет к Тихонову попал.
— Попал, так попал! — ржут опера.
— Но я не жалуюсь. С новым годом, мужики!
Чокаемся. И только делаю глоток…
— Медведев! — открыв дверь, рявкает Брагин.
Давясь, проглатываю, ощущая, что коньяк встает поперёк горла и спирт сжигает слизистую в носу.
— Да, мля… — психую я. — Что ж под руку то?!
— Тихонов тебя вызывает…
Переглядываемся с операми. Тихонов меня показательно игнорировал все это время. И даже в публичном отчете по поимке похитителя не упомянул моё имя, ограничившись отделом.
— Залёт? — обводит нас пытливым взглядом майор. — Почему я не в курсе?
— Какой залёт? — усмехается Айдаров. — Марье рано еще…
— Э!.. — припечатываю кулаком в плечо. Разговорился…
— Молчу… — проводит пальцами вдоль губ, как будто застегивает молнию.
— Где накосячили?
— Медведев при задержании на блат хате нос одному рецидивисту сломал, — задумчиво вспоминает Айдаров. — Вроде всё…
Брагин цокает языком.
— Надо бить добрее, Медведев.
— Быть? — уточняет Крольков.
— Бить! — поправляет обратно Брагин.
Мы тихо угораем.
— Чего встал, капитан? — делает мне руками приглашающий жест на дверь Брагин. — Вперед.
Подхватываю куртку и морально готовясь к любому исходу этого вызова, иду на ковёр к Тихонову.
По дороге набираю Машу.
— Привет, Малыш.
— Миша… — расстроено. — Я пыталась запечь гуся.
— Он ущипнул тебя и сбежал?
— Ну Миш! Он уже практически сгорел снаружи, а внутри все еще сырой.
— А я то думаю, за что бы тебя сегодня выпороть!..
Хихикает…
— Вытащи его. Я его расчленю и дожарим.
— Но я же хотела красиво!.. — вздыхает.
— Подашь топлес, я буду в эстетическом экстазе!
— Аха-ха… обещаешь?
— Клянусь! А с коньячком будет вообще шедевр. Мой лучший новогодний ужин! Детка, а наш батюшка не звонил?
Машу Тихонов игнорировал точно так же, как и меня. Хотя, надо признаться, она и не пыталась ему звонить. Вот с Эльвирой созванивались систематически. В обиде наш батюшка.
— Звонил… а откуда ты знаешь?
— Догадался. Что говорил?
— Ругался, — с досадой вздыхает она.
— По поводу? — останавливаюсь у дверей в кабинет его секретаря.
— Ну я же по рукам пошла!.. — фыркает она.
— По моим? — смеюсь я. — Ходи с удовольствием! Скоро буду… Снимай маечку!..
Секретаря на месте нет. Стучусь в кабинет, приоткрываю дверь.
— Разрешите? Вызывали…
— Зайди.
Не поворачиваясь ко мне, смотрит в окно. Поза агрессивная, руки в карманах…
— Как Марья?
— Хорошо, — пожимаю плечами.
— Плохо! Она отчислена. Ты в курсе?
— Она готовится поступать в следующем году.
— Куда?
— Мне кажется об этом Вам с ней лучше поговорить напрямую. Позвоните… Праздник, всё-таки…
— Я у тебя совета не спрашивал!
Разворачивается.
— Ты кольцо на мою дочь надел?
— Надел.
— Когда свадьба?
— Маша хочет в июне, когда в Россию вернётся мама.
— В июне?! А до июня она с тобой как девка дешёвая будет сожительствовать? А если она забеременеет?!
— Мне хоть завтра, товарищ полковник. Но Маша хочет так.
— Ты мужик или каблук? Ускорь!
— Я — мужик. По жизни, на работе… Но в делах семейных — каблук. Праздник больше Машин. Пусть дату сама выбирает, — упрямо смотрю ему в глаза.
— В марте давайте свадьбу. Я оплачу, — сухо.
Ну вот и благословения дождались в стиле Тихонова. Но полкан в моей семье решать ничего не будет. Под Машин каблук я эпизодически готов, а под его — увольте.
— Спасибо, товарищ полковник. Но свадьбу я сам организую.
— Ты на должном уровне не потянешь. Что я твоей зарплаты не знаю?
— При всем моем уважении к Вам… но… Будут только самые близкие. Родители, крестные и несколько моих друзей. Никакого официоза. Мы оба против грандиозных и публичных церемоний.
— Ясно… Не договоримся, значит?
— Это наша семья, Иван Николаевич, нам потом этот праздник каждый год еще полвека отмечать. И мы хотим делать это летом. Да и какая свадьба девочке без мамы?
— А без отца, то есть, нормально?
— Нет. Не нормально. Но Вы же в июне никуда не уезжаете? Мы будем очень рады, если Вы придёте.
Отворачивается.
— На столе.
— Что?
— Благодарность… с занесением в личное дело. За задержание… и премию получишь.
— А… спасибо.
— Заслужил. Свободен.
Выхожу, оттягивая галстук. Делаю вдох поглубже. Ну вот, я считаю — прогресс! Глядишь — до июня и оттает.
Прихватив шампанское и пакет с подарками для моей прелести, с предвкушением поднимаюсь домой. Открываю дверь ключом.
— Вау… — падает из моей руки пакет. Второй — с шампанским — аккуратно ставлю.
Маша в теннисной юбочке и топлес… В руках маленький подносик. Там рюмочка по всей видимости с коньяком. Стоит прямо между двумя задорно торчащими сосочками. Грудь снизу немного сдавленна подносом, словно лежит на нем.
Довольно хлопает ресницами, закусив губу.
Скидываю с плеч куртку и делаю шаг ближе.
— Мм… какая сладкая девочка меня встречает! Просто сказка!
— Я дожгла гуся! — апокалиптично заявляет моё Чудовище, вздергивая нос.
— Готов купить еще десяток, если будешь встречать меня вот так. Жги!
- Я кажется начинаю понимать прелесть теории Эльвиры об ублажении прихотей мужа.
— Ой, как интересно… и в чем же соль?.. — обвожу пальцем сосок по розовой нежной ареоле.
— Соль в том, — сбивается ее голос, — что если муж Красавец, Чудовищу всегда в удовольствие!..
Выпив рюмку коньяка, приступаю к закуске. Отвожу ее руку с подносом. Впиваясь в сосок, вжимаю в стену.
— Машенька приготовила аперитив?
— Мм?…
— Так, как я её учил? Чтобы Медведь мог съесть ее сразу и быстро?
— Пальчиками? — мурлычет она, подставляя мне шею для поцелуев.
— Пальчиками… — дергаю на себе рубашку, — своими чудесными… маленькими пальчиками!
— М… да! Аперитив, в отличие от гуся, удаётся мне лучше…
— Да!! Моя умница!.. Какая у нас сегодня сказочка?..
Дергаю ширинку вниз.
— Стойкий оловянный солдатик? — ведет кистью по вздрагивающему от каждого ее касания члену.
Приподнимаю ее, прижимая к стене.
— Давай… корми меня сладеньким.
— Люблю… — шепчет задыхаясь от поцелуев Маша.
— Горячим теперь!
— Трахни меня… — шепчет на ухо, едва различимо.
— Ррр… -
Кусаю губами шею, наслаждаясь ее стонами.
— И еще — острым!.. — требую я
— Нет… нет… нет… — возбуждённо хихикая. — Я опять умру!..
— Да!.. Давай… Тебе нравится!
Насаживаю на себя, наслаждаясь обжигающей долгожданной теснотой моей маленькой девочки. Головку сдавливает так, что темнеет в глазах.
— Ну… как тебе хочется?…
— Ох!.. — закатывает глаза, выгибаясь на мне.
— Жестко, — подсказываю ей, облизывая нежное ушко.
— Да! — зажмуривается, судорожно сжимая меня бедрами.
Делаю несколько медленных мучительных для меня движений, расслабляя ее окончательно. И только закрываю глаза, чтобы впечататься как следует…
За дверью голоса. За нашей ПРИОТКРЫТОЙ дверью.
— Иван, как-то неудобно без звонка.
— Удобно. Я что, не могу к дочери приехать, посмотреть как она живёт? Он пригласил в конце концов.
— На свадьбу.
— А я недопонял!
Мы в ужасе распахиваем с Машей глаза. Психуя отпускаю её на ноги, заправляя тяжёлый ноющий член обратно.
— Должен признаться, я ненавижу твоего батюшку!! — шепчу я, раздражено лупя ладонью по стене. — За его вот это вот — внезапное!
— Не могу осуждать! — страдающе сводит брови Маша, прикрывая предплечьем грудь.
Звонок в дверь.
— Накинь что-нибудь… наручники убери… — шепчемся мы, приводя себя в порядок.
— У меня же гусь горелый… — с отчаянием.
— Ну должны же мы ему как-то отомстить? — усмехаюсь я.
Надев майку, Маша вылетает ко мне. Натягиваем нервные улыбки. Впереди еще один бой за автономность. А может быть и не один. Но это так… Войну мы уже выиграли. Поэтому, можем быть вежливы и невзыскательны к смирившемуся противнику.
Прижимая Машу к себе, распахиваю дверь. Ну что… добро пожаловать в семью, товарищ полковник!
КОНЕЦ