ПМП 13. Интересно, сколько ему лет по паспорту?

Я напряженно разглядывала шлифованные доски на ножках с облупившимся лаком. Если бы под моим выжидательным взглядом дерево могло покраснеть, то столешница бы уже превратилась в образец элитной мебели из сандалового дерева.

Да… даже в «2PizzaS» через дорогу с заказом в субботу вечером быстрее справляются.

– Ты точно съедобное попр-р-росила? – с сомнением промурлыкал кот.

– Конечно! – возмутилась, не забыв при этом разочарованно шлепнуть ладонями по столу: к рукам сразу прилип слой грязи. Вчера, казалось, грязищи меньше было. Начала вертеть головой в поисках полотенца для рук или хоть какой-нибудь худо-бедно чистой тряпки. Но тут стол ожил то ли от моего недовольного шлепка, то ли еще от чего, и вдруг как-то… похорошел? Как если бы Повелитель Времени отмотал его время лет на сто назад. Лаковое покрытие вернулось в норму, покосившееся ножки выпрямились, а черные прогнившие пятна и плесень испарились. Волна обновления коснулась и остального дома, не успела я захлопнуть открытый от удивления рот: деревянная облицовка дома и пол натужно завыли, заращивая свои застарелые дыры, стекла с легким звоном возвращались в нужные места: в оконные проемы, в побитые сферы над потолком, что когда-то, как я и подозревала, были весьма необычной люстрой, в сколотые вазы, в багетные рамы – во все слишком хрупкое и уже изрядно побитое. Прямо передо мной из блестящих серебром кусочков, похожих на пайетки, собрался кувшин, ручка которого прикидывалась хвостом дракона, а носик и крышка – головой. Пыль и грязь, наоборот, растворялись без следа. Сморгнула от мельтешения в глазах, и вот уже на выросшем из стены подоконнике стоит и благоухает как ни в чем не бывало горшочек с незабудками. Так вот что за черепичные куски валялись в углу!

– Опять… – как-то недовольно протянул кот, чихнув, когда частицы старой извести и пыли понеслись от старой печи в распахнутое окно. Неужели ему нравится жить в грязи?

Теперь древняя замызганная печка превратилась в настоящий дворец, отдаленно похожий на русскую усадьбу: резной фасад, башенки, наличники на окнах, ползущих вверх по трубе и конек в форме звезды. Только глиняные изранцы, которыми была облицована часть печи с камином и лестница на удобную теплую лежанку наверху, были украшены не традиционными и узнаваемыми узорами, привычными для изб и дворянских поместий. Сплошь солярные символы, кельтские мотивы, гексаграммы [шестиконечная звезда, образующаяся при наложении двух равносторонних треугольников.], витиеватые узоры и куча разных других не понятных мне закорючек, а на самой большой части побелевшей печи – рельеф, изображающий человека, держащего в руках что-то светящиеся, похожее на звезду. Он был окружен славящими его людьми, лучи его мини-солнца стремились к нижней части, где по краю открытой пасти ниши для дров вились всякие ползучие гады, в центре которых огромное чудище – отдаленно напоминавшее то ли дракона, то ли цербера из Ада.

– Едрит-мадрит, – снова скопировала свою бабулю. Так она выражается, когда по телеку показывают дом какой-нибудь селебрити или депутата. Только она еще и добавляет: «И на что только идут наши налоги…». – Нехилый такой магический «квартирный вопрос»…

Даже пыль и грязь со стола, осевшая на моих ладонях испарилась.

– Дом обновляется, – отметил очевидное Ганджу, лакнув из миски.

Перевела взгляд на стол, а там, наконец-то, красовался мой завтрак: бургер и картошка на блюде с золотой каемкой и хрустальный фужер колы.

– И года не прошло! – шагнула к столу, но помедлила: садится в своей измызганной и местами рваной одежде на стул, задрапированный гобеленовой тканью, как-то не комильфо, что ли.

– А мою одежду можно так же обновить? – повернулась к коту, еле подавив порыв искренней зависти: Ганджу так и сиял белизной, смакуя свое молоко.

– Это место, – кот оторвался от миски, проведя по пушистому подбородку лапкой. – Связано с жизненным циклом Антр-р-руса. Твоя одежда – нет.

– И мне так вечность ходить? – возмутилась я, в качестве протеста садясь на стул.

– Попроси Антр-р-руса помочь.

Кот дернул головой в сторону двери, и не успела я сделать первый кусок выстраданного гамбургера, как в похорошевший дом ввалились, смеясь и хохоча, двое мужчин. В одном я сразу признала испачканного Вика, а вот второй....

Это же парень из моего сна!

– Ты кто? – ошарашенно уставилась на блондина, с платиновым, почти белым, оттенком волос.

– Мария. Проснулась, – приятный тенор показался знакомым. А цвет глаз… – Как успехи с книгой?

– Антрус?!

Остановите планету – я сойду! Если я конечно на планете, а не на чем-то вроде диска, дрейфующего в бесконечном космосе.

– Да, милая, – улыбнулся молодой мужчина едва за 25.

– Что за?! – волна злости и непонимания скатилась вниз по лопаткам. Отставила блюдо и порывисто встала. – Почему Вы мне ничего не сказали, прикинулись стариком… Что это за игры!

– Я думал объяснить при случае, – вышел вперед Вик, в растерянности теребя волосы на затылке: видимо, моя реакция его смутила. – Но мы вчера весь вечер провозились с самовозкой. Антрусу какой-то кузнец продал по дешевке колеса с железным ободом. Только вот обруча оказались из проклятого металла!

Вик убийственно зыркнул на помолодевшего пророка. Забавно было наблюдать, как недавний старик, пылающий вчера праведным отеческим гневом, сейчас сконфужено скривился и опустил подбородок, сделав вид, что его заинтересовала форма ногтей на руках.

– Прости, что оставил тебя одну разбираться с книгой, – Вик кивнул в сторону лежащего на столе фолианта.

А с Виком что? Совести прибавилось? Видимо, они не только какой-то драндулет чинили, но и лекциями по нравственности занимались…

– Я чувствителен к цикличной магии этого мира, – Антрус подошел ближе, проведя рукой по белой шерстке кота, тот в ответ благодарно выгнулся, потеревшись щекой о ладонь своего благодетеля. – Чем дальше наша планета от солнц, тем я старше. Годовой цикл нашей планеты схож с земным, за одним исключением – вращение планеты уже давным-давно не влияет на климат. А времена года застыли на месте. К примеру, на Земле Близнецов раннее лето, или поздняя весна. Кому как удобно.

– Так, все-таки, сколько Вам лет? – подвинула тарелку к себе, заметив, что в глазах Вика промелькнуло нечто голодно-хищное: еще чуть-чуть и парень бы набросился на мой бедный гамбургер.

– Я перестал считать уже очень давно, – странная, едва осязаемая грусть коснулась темно-янтарных прожилок его глаз. – Не обманывайся моим видом, внутри я такой же дряхлый, каким ты увидела меня в первый раз.

И он засмеялся: коротко и очень неправдоподобно, ведь глаза мужчины оставались печальны. Сейчас без сотни мелких морщин они стали выразительнее, даже надбровные валики, утяжелявшие взгляд, не смогли скрыть плескавшуюся в золоте его глаз доброту, когда он снова заговорил:

– Как успехи с книгой?

– Не очень, – надкусила бургер, на что слева послышался вздох. Вик смотрел на мою добычу глазами голодного котенка: даже помидор, что был вместо слоя кетчупа, скис под этим взглядом – ну, или мне так показалось. С трудом проглотила ком, застрявший в горле, запила икоту теплой колой, больше похожей на сладкий кофе и пасанула тарелку Вику, не забыв взять себе горсть картошки. – И если честно, все это так муторно, нудно и долго…

– А если так? – улыбнувшись Антрус, мановением руки подвинул книгу ближе. – Покажи только магические кольца, как-то связанные с энергией перемещений или использующие ее.

Книга затряслась, шелестя страницами, засветилась всеми цветами радуги, от красного до фиолетового, и открылась на первой странице.

– Какая послушная книга. Все бы справочники были такими, – похвалила я фолиант, который прямо раздуло от самодовольства. Раз – и «Кольцелогия» начала судорожно листать страницы, пока не остановилась.

Я всмотрелась в страницу, где вряд было изображено колец 100, не меньше. Лакшери-принт, чесслово. От разнообразия драгоценных кругляшек перед глазами заплясали цветные пятна. И лишь одна надпись посередине: «μεταφορά ενέργειας» с русской транскрипцией – метафора энэргеиас. Хотела уже перелистнуть дальше, как заметила знакомый старушечий камень.

– Вот оно! – радостно ткнула пальцем в находку.

– Тах эво же… пыыг-коцо, – с набитым ртом промямлил Вик, прогнувшись через стол.

– Верно, Авигдор, – пророк хлопнул парня по плечу, даже кот, услышав нечленораздельную речь новообращенного любителя фастфуда, прыгнул ближе ко мне и глянул в книгу.

– Что? Что это? – забегала взглядом по всем присутствующим. Невольно зачесался большой палец, на котором я его носила. Вдруг это кольцо с секретом, а внутри – сибирская язва?!

– Очень редкое кольцо, – пояснил пророк, – способное манипулировать подвижной энергией. В основном используется для увеличения собственных ресурсов: ума, концентрации, вдохновения, силы… – Не удержавшись, хмыкнула. Как же я тогда экзамены завалила? И почему моя бабушка не стала депутатом? – Но иногда… Кольцо способно перемещать в другие миры. Оно меняет форму в зависимости от места, где оказывается, может даже изменять текстуру, плотность и цвет. Как это еще называется…? Вычурное слово такое… Камуфляж…? Так вот. Эта вещь очень редкая. Можно сказать, легендарная.

– Ого. А на вид ничего особенного… – не верилось, что я обладала такой ценной вещицей. Конечно, я ее посеяла и без зазрения совести забыла о ней на два дня, но не суть. Стойте-ка. Если это кольцо имеет просто феноменальные способности к адаптации, почему тогда оно не превратилось в что-нибудь посимпатичнее? Скажем, в реплику от Луи Виттон, а лучше – оригинал. Оно меня невзлюбило что ли?

– В народе его называют «прыг-кольцо».

– Из-за портальной способности? – предположила я.

– Если бы, – Антрус вздохнул, проведя указательным пальцем по переносице. – Оно очень капризное и его сложно найти, если он потеряется. Недовольное хозяином оно может сбежать, а во враждебной или незнакомой среде слиться с окружающим миром. К примеру, потеряй ты его лесу, оно может превратиться в неприметный или, наоборот, кричаще-яркий, цветок. Тут уж как повезет. Напомни, где ты его обронила?

– Я его утопила… кажется, – ответила я, чувствуя обреченность вселенских масштабов.