Глава 21 · В храме темной богини

Алессия

Вне стен особняка канцлера Адиаполь выглядел величественным — и внушающим страх. Когда я только попала в тело Эдмонда, мне было не до того, чтобы разглядывать городские улочки. Зато сейчас, когда мы с Эдом шли к знакомому храму, я вовсю глазела по сторонам. На дома, напоминающие старинные крепости, устремляющиеся вверх острыми башенками. На куполообразные крыши дворцов. Белые фонтаны, статуи воинов, редкие парки. Хотела бы я жить здесь? Вряд ли. Хотя, человек привыкает ко всему. Может, однажды и я привыкла бы к мрачному величию столицы?

— Смотри под ноги, а то расшибешь мне нос, — фыркнул Эд.

— Смотрю, — отозвалась я, спускаясь с небес на землю.

От нервов дышать было тяжело, а виды города хоть как-то отвлекали. Я тщетно пыталась отделаться от настойчиво зудящего в голове вопроса: получится? Не получится? Поменяемся ли мы обратно? Что тогда будет со мной? Сможет ли Эд уладить проблемы с Затрией? С королем? Страшно.

Эдмонд молчал. Он-то как раз смотрел на вымощенные мостовые Адиаполя, а не на его красоты. Волновался ли он? Судя по виду, нет. А что происходило в душе, я могла только догадываться. Наконец, впереди замаячил темный храм. Тот, который нам нужен? Другой?

— Это он, — ответил Эдмонд на невысказанный вопрос. — Храм, где меня ранили.

Сердце забилось быстрее. Я едва сдерживалась, чтобы не вцепиться в руку Эда, но это выглядело бы странно.

— Стой, — скомандовал он. — Измени внешность — и сними маску. Нас могут ждать.

Оставалось только послушаться. Маска перекочевала во внутренний карман плаща, а Эд оценил мой вид — и кивнул. Мол, подходит. Что ж, осталось всего несколько шагов. Ноги внезапно стали ватными и будто приросли к мостовой. Эд приобнял меня, поднялся на цыпочки и шепнул:

— У входа дежурят. Делай вид, что ты меня очень сильно любишь, и мы пришли попросить благословения у покровительницы Кацуи.

Я удивленно моргнула, затем почувствовала, как краснею.

— Лесса, — рыкнул Эд.

Обняла его за плечи, привлекая к себе, и медленно направилась к храму.

— Дорогой, а ты уверен, что Кацуя даст нам свое благословение? — капризно заговорил Эдмонд.

— Конечно, любовь моя, — ответила ему. — Я даже не сомневаюсь.

Мужчина в широкополой черной шляпе посмотрел на нас — и промолчал. Вряд ли он был один. Хватка Эда на талии и вовсе стала стальной. Мы миновали двери. Хватка разжалась.

В храме было тихо и пустынно. Тьма довольно мурлыкнула, ощущая родную стихию, а вот Эдмонд, наоборот, поморщился. В моем теле по-прежнему была светлая магия, и, наверное, ему нелегко было здесь находиться. У черного алтаря горели свечи. Статуя богини взирала на нас недобро.

— И что мы будем делать? — прошептала я.

— Зови её. Ты темная, она откликнется, а если позову я — нет.

— И как звать?

— По имени.

— Кацуя!

Тишина. Только чуть дрогнуло пламя свечей.

— Кацуя! — позвала чуть громче. — Богиня Кацуя, услышь наш зов!

Показалось, или кто-то рассмеялся? Но Эд, вроде бы, ничего не слышал.

— Кацуя! Прошу… — попыталась снова.

— Хватит, — перебил меня Эдмонд и сам подошел к алтарю. — Кацуя, ты сама знаешь, зачем мы здесь. Поэтому хватит шутить, иначе, клянусь, я уничтожу все твои храмы в Виардани. Ты знаешь, я могу. Выходи!

— Тише, ваша светлость, — прошелестел женский голос. — И теперь уже светлость во всех смыслах.

И по храму полетел звонкий смех. С шумом захлопнулись входные двери. Почему-то я была уверена — даже если кто-то попытается их открыть, не выйдет. Эти мысли помогали спастись от главной — с нами говорила сама богиня. А когда от статуи вдруг отделилась тень, я и вовсе забыла, как дышать.

— Здравствуй, канцлер Виардани, — Кацуя склонилась к Эдмонду, коснулась пальцем его щеки, и на коже расцвел ожег.

— Убери руки, — потребовал он.

— Ух, недотрога! — Кацуя звонко рассмеялась и поправила черное платье. Она была такой, как изображали на картинах — высокой, черноволосой и наполненной тьмой, как и… сама Тьма? Неужели они родственницы?

Затем черные глаза с тлеющими угольками зрачков обернулись ко мне.

— А это, значит, Алессия Адано, благословенная Эдрой? — усмехнулась она. — Или проклятая?

— Что вы имеете в виду? — пересохшими губами спросила я.

— Ты просила Эдру о помощи, — склонилась ко мне Кацуя, вдруг став ростом выше канцлера. Выше меня… — Эдра и помогла, как умеет. У неё странное чувство юмора, знаешь ли. Тебе для счастья нужен тот, кто подставит плечо в трудную минуту? Вот он, бери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Заметила, как Эд закусил губу. Видно, у него с Кацуей старые счеты. Или это он обиделся за наше перемещение? Я перестала что-либо понимать.

— Прошу, верните все, как было, — попросила я.

— А как было? — Кацуя присела на алтарь и уставилась на нас с усмешкой. — Бедная девочка Лесса, которая так мечтала получить несчастный второй индекс, но вместо того, чтобы развиваться и расти, нашла виноватого — его.

Богиня ткнула пальцем в Эдмонда.

— А еще — несокрушимый канцлер Виардани, который больше всего на свете боится снова стать слабым и беспомощным. Да, Эдмонд?

— Нет, Кацуя. — Эд держался лучше, чем я, но само присутствие богини угнетало. Даже я, с Тьмой внутри, хотела упасть на колени и целовать подол её платья. Каково приходилось Эду?

— Тогда зачем вы здесь? Зачем просите поменять вас обратно? — допытывалась богиня.

— Потому что так правильно. Мне не нужно его тело, его власть, — отвечала я. — Хочу быть собой.

— Не нужно? Ты уверена? — Кацуя обернулась ко мне. — А так?

Щелкнула пальцами, и Эд едва не рухнул от боли. По его лицу градом покатился пот.

— Это мое тело страдает, не его. — ответила я. — И вы не так поняли мои слова. Я не говорила, что мне не нужен Эдмонд. Всего лишь сказала, что не хочу занимать его место.

— А у тебя есть свое?

Кацуя откровенно издевалась. Эд снова выпрямился, но я видела — он злится и едва сдерживается. Как бы чего не натворил.

— Что нам делать? — спросила, пока он не набросился на богиню с кулаками. — Чтобы поменяться обратно.

— Отпусти мою дочь.

— Нет! — выкрикнул Эдмонд прежде, чем я осознала суть просьбы. — Нет. Тьма останется при мне.

— Сейчас не тебе решать, — ответила Кацуя. — А этой девочке, которая заняла твое

место. Злит, канцлер? Правда, злит? Кто она такая, чтобы играть твоей судьбой? Судьбой, которую ты выстраивал по кирпичикам? За которую так дорого заплатил? А вот смотри. Сейчас захочет Лесса — и выпустит Тьму. Что будешь делать? Бросишь ли ей вызов в слабом женском теле?

— Ты же знаешь, что да, — Эд сжал кулаки.

— Глупый маленький мальчик, — вздохнула Кацуя. — Так сильно хочешь быть сильным и нужным, что забыл о других возможностях. Открой глаза, посмотри на мир. Он продолжает жить, а ты заперся в четырех стенах. Почему? Потому что боишься! Боишься, что этот мир сможет и без тебя. Кем ты тогда станешь? А я отвечу: никем. Ты никто, канцлер Эдмонд.

— Эд, не слушай её! — Я вцепилась в его руку. — Она хочет, чтобы тебе было больно. Она же темная.

— Думаешь, ты лучше? — Кацуя обратила на меня свой взор. — Девочка Лесса, которая боится собственной тени. А еще склонна винить в своих бедах кого угодно, только не себя саму. Сейчас в твоих руках мощнейшая магия Виардани. И что же, ты употребила её во благо? Нет, вместо этого ты по-прежнему ищешь кого-то, кто бы справился за тебя.

— Неправда! — воскликнула я. — Это не мощнейшая магия, это проклятие!

— Нет. Тьма — плата за желание могущества. Желание власти. Ничего не дается просто так. Ни титул канцлера Виардани, ни даже проклятый второй показатель индекса.

— Выговорилась? — устало поинтересовался Эдмонд. — Что ж, твои условия. Чтобы поменять нас обратно.

— А нет их, условий. — Кацуя развела руками. — Вас Эдра поменяла, не я. Вернитесь в родной город Лессы и навестите светлую богиню. Смешайте кровь перед её алтарем, и ей придется забрать свою магию назад.

— Смешать? Как смешать? — растерянно спросила я.

— Дело ваше. Положись на фантазию Эдмонда, он что-нибудь придумает. Удачи, мошки.

И Кацуя исчезла. Осталась только статуя, но казалось, что и она улыбается.

— Вернись! — крикнул Эдмонд. — Вернись, слышишь? Ты, стерва!

— Эд, не надо, — попыталась его угомонить, но, видимо, эмоции все-таки взяли верх.

Эд с такой силой толкнул статую Кацун, что она пошатнулась и рухнула на пол.

разлетаясь на осколки. Но в ответ долетел только смех.

— Ненавижу! — Эд с силой ударил по алтарю. — Ненавижу!

Он опустился на колени, закрыл лицо руками и замер. Вспышка гнева прошла так же резко, как и налетела — наверняка, Кацуя постаралась, потому что меня саму до сих пор трясло, как в лихорадке. А главное, притихла даже Тьма.

— Эд? — позвала тихо. — Эд, нам лучше уйти отсюда. Ты поднял такой шум, что сюда сбегутся все служащие.

Он не шевелился, будто разом выпили все силы. А я стояла рядом в растерянности, потому что сама еще не осознавала, что произошло. Мне нужно было время поразмыслить, понять. А Эд, наверное, слишком надеялся, что здесь все и закончится. Где-то там, в глубине души.

Опустилась на пол рядом с ним.

— Ты чего? — спросила чуть слышно. — Подумаешь, придется ехать к Эдре. Еще пять дней пути — и мы у неё. Потерпим, правда?

— Ты не понимаешь! — Эд поднял голову, и я увидела, что по его лицу катятся слезы. Он сам этого, похоже, не замечал. Что ж, женское тело диктовало свои условия. Особенно мое. — Еще пять дней — это слишком много. Может случиться, что угодно. Затрия пойдет на нас войной, Венден придумает еще что-нибудь, лишь бы насолить своей же стране. Я должен быть здесь, а не…

— Справятся без тебя.

Наверное, это и было то, о чем говорила Кацуя. Здесь, в Адиаполе, Эд чувствовал себя нужным и важным. А там, за его пределами, в моем теле, он был никем. Только меня устраивала тихая мирная жизнь Лессы Адано, а его — нет.

— Это еще что? — Эд все-таки коснулся щеки.

— Женская эмоциональность, — развела я руками. — Привыкай.

Эд и вовсе вцепился в волосы и едва не взвыл. В его глазах плескалось отчаяние. Нет, так дело не пойдет. Знаю, что пожалею. Вот прямо сейчас и пожалею, но…

Закрыла глаза, чтобы не видеть собственное лицо, и поцеловала великого и ужасного канцлера Виардани. Поцелуй вышел соленым от слез — и Эд тут же отстранился. Я открыла глаза. Он смотрел на меня так, будто я его не поцеловала, а ударила. Зато взгляд снова стал осмысленным.

— Прости, — чуть отодвинулась, испытывая почти что разочарование. Хотя, а чего стоило ожидать?

— Не делай так больше. Никогда, — хрипло ответил Эдмонд, вытер щеки тыльной стороной ладони и поднялся на ноги. — Прошу прощения за сцену. Идем.

И пошел прочь. Я смотрела ему вслед — и самой хотелось плакать.

«Не обращай внимания, — подала голос Тьма. — У Эда вообще в последнее время отношения с девушками не ладятся».

Было больно. И почему-то обидно.

— Лесса? — Эд обернулся на пороге храма.

— Иду.

Поспешила за ним, стараясь скрыть разочарование. И удивлялась, что на шум никто не пришел. Затем вспомнила, как с гулом захлопнулась дверь. Наверняка, Кацуя позаботилась, чтобы нам никто не мешал. Эд распахнул створку — и послышался гомон ночного города. Я наконец-то догнала его, но прикасаться больше не решилась. Мужчины, дежурившие у двери, проводили нас удивленными взглядами. Видимо, они ничего не слышали и решили, что богиня нам своего благословения не дала. Я же продолжала нестись за Эдмондом по улицам Адиаполя. Несмотря на то, что он находился в моем теле, едва могла его догнать. А окликнуть не решилась, потому что не знала, как теперь смотреть ему в глаза. Только когда поняла, куда мы идем, тихо позвала:

— Эд?

— На улице лучше не обращайся ко мне по имени, — обернулся он. — Выглядит странно.

Канцлер Виардани снова был спокоен и собран. Зато я, кажется, изнутри разваливалась на части и не знала, как собрать себя воедино.

— Куда мы идем? — все-таки задала вопрос.

— Не «мы», а я. И я иду к себе домой.

— Но зачем? Там же опасно! Уверена, тебя ждут.

— Потому что на дорогу нужны деньги, а у нас их нет. Поэтому подождешь меня в парке поблизости, в это время в нем мало кто гуляет. А я постараюсь не задерживаться.

— Я пойду с тобой, — вцепилась в его руку — и только потом поняла, что делаю.

— Нет, Лесса, не стоит…

— Или я иду с тобой, или не идет никто! У меня Тьма, забыл? — Сама не знаю, кто меня за язык тянул, но взгляд Эда стал колким:

— Хорошо, пойдем. Но за последствия не ручаюсь. И отпусти меня, наконец.

Я разжала пальцы, и он снова помчался вперед. А я чувствовала, что допустила оплошность, но не понимала, в чем именно и как теперь это исправить.