Глава 39 · Эшафот

Алессия

Меня трясло. С самого утра трясло, как в лихорадке, поэтому я старательно избегала Эда. Он заметит сразу и запретит идти с ним. Если надо, посадит под замок, в этом не приходилось сомневаться. Поэтому я пряталась по углам и молила богов, чтобы не нашел. Феон сказал, что казнь назначили на полдень, и мне то казалось, что полдень не наступит никогда, то — что он приближается слишком быстро. Да я с ума сойду раньше!

И лишь иногда сквозь этот мрак лучиками пробивались события вчерашнего дня. Я улыбалась, вспоминая слова Эдмонда, которые уже не ждала услышать. Кстати, Тьма была страшно недовольна и выражалась так, что у меня алели уши, но — маска действовала. Все-таки Эд был великим магом, даже без силы Тьмы. Иногда где-то в глубине души занозой грызла мысль, что все это — лишь благодарность за спасение. Не Эд ли говорил, что хочет сначала достичь некой определенности, а потом уже разбираться в чувствах? Но было письмо. И написано оно до того, как я устроила побег из тюрьмы. Значит, он не лгал.

Наконец, до казни остался всего час. Эд спрятал в потайной карман плаща маску — на всякий случай, сосредоточился — и вместо любимого мужчины рядом появился незнакомый остроносый тип с мышиными глазками.

— Не люблю, когда ты так делаешь, — сказала ему.

— Я тоже. Поэтому лучше маска. Но раз уж наши средства ограничены, пришлось.

До площади решили добираться пешком. На этот раз друзья оставили нас вдвоем — Феон порывался было пойти, но его остановила Конни. И правильно сделала. Зачем смотреть на чью-то смерть? В этом нет ничего привлекательного. По крайне мере, для меня.

Всю дорогу до площади Эд молчал. Я шла с ним под руку, но тоже не проронила ни слова. Только встревожено наблюдала, как краски покидают его лицо. Ему было тошно, но он все равно туда шел. Зачем? Чтобы, как и говорил, расставить все точки? Я обещала себе, что не позволю ему делать глупости. Не позволю закрывать собой все бреши в Виардани. И минувший день дал мне это право. Я просто хотела, чтобы Эд был счастлив, он это заслужил, что бы там не думали жители нашей страны.

Шум толпы на площади был слышен издалека. Я и не сомневалась — все-таки казнить должны были не абы кого, а самого канцлера Виардани. Мне хотелось бы остаться где-нибудь с краю, но Эд шагнул в толпу. Видимо, он призвал Тьму, потому что толпа расступалась перед нами. Люди будто сами не понимали, что делают и почему уступают дорогу, а мы уже оказались почти у эшафота. Осужденному, вопреки традиции четвертования, должны были отрубить голову.

— Все хорошо? — единственное, что спросила у Эда за все это время.

— Да, — тихо ответил он.

Я опустила голову. Оказаться бы на краю земли, но сама вызвалась. Значит, надо терпеть до конца.

Толпа пришла в волнение — на балконе появился король. Балкон располагался ближе других к месту казни, чтобы его величеству все было видно. Венден тоже казался измотанным. Еще больше, чем тогда, в кабинете. Сколько еще он сможет сдерживать демона? И стоит ли рассказать об этом Эдмонду, если Тьма не сказала?

Загудели трубы. Раздался мерный бой барабанов, и показалась телега. Заключенный стоял на коленях — точнее, ему помогали стоять стражники, иначе, уверена, он рухнул бы замертво. Маска надежно скрывала лицо — и создавала иллюзию. Из тех участков кожи, которые не скрывало серое рубище, ни один не остался здоровым. Кожу покрывали страшные ожоги, а местами виднелись едва запекшиеся раны. Я сжала локоть Эда. Он не отрывал глаз от жуткого зрелища. А на меня внезапно накатил такой ужас, что едва могла стоять на ногах.

Узника втащили на эшафот. Палач уже ждал — высокий, в черном балахоне, он проверял остроту топора.

— Жители Виардани, — зазвучал зычный голос кого-то из судейских, — сегодня на ваших глазах свершится правосудие седьмой ступени Эдры для Эдмонда Фердинанда Лауэра.

Это уж точно. Казнь не только для этого несчастного, но и для Эда.

— Он признан виновным в убийстве принцессы Затрии Шейлы, невесты милостью богов короля Виардани Вендена Первого. Приговор должен быть приведен в исполнение немедля.

Раздалась барабанная дробь. Узника подтолкнули вперед — он не сопротивлялся. Как вдруг раздался истошный женский крик:

— Стойте!

Кричали с такой силой, что было слышно даже сквозь гул толпы. Я не сразу заметила хрупкую женскую фигуру под королевским балконом. Зато Эд сжал мою руку до боли, и с губ его сорвалось:

— Мама.

Это — его мать? Он рванулся вперед. Я едва успела его перехватить.

«Тише, тише, — позвала мысленно, прося Тьму передать ему мои слова. — Тебя ведь пытаются выманить! Разве ты не понимаешь?»

«Нет, Лесса. Пусти!»

Но я держала, а темноволосая женщина в темно-синем платье, больше похожая на какую-нибудь из древних королев, сошедших с полотен, протягивала руки к Вендену:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ваше величество, я прошу вашего помилования для моего сына. Вы ведь знаете, что он не виноват. Так почему?

— Уведите её! — приказал Венден, отворачиваясь.

— Нет! — Женщина рванулась вперед. — Вы не можете так поступить! Иначе какой вы тогда король? Если жертвуете теми, кто предан вам, в угоду гордыне, однажды наступит день и час, когда вам некем будет жертвовать. И что тогда, ваше величество?

— Эта женщина безумна. Отведите её во дворец, — громче произнес король. Стражникам, наконец, удалось перехватить госпожу Лауэр, но увести её с площади удалось с трудом. Последнее, что я услышала — проклятия, которые она призывала на голову Вендена. А вот сам Эд был белее мела. Его руки дрожали. Я прижалась ближе, вцепилась в него изо всех сил. Снова забили барабаны. Палач взмахнул топором — и голова покатилась по эшафоту. Я отвернулась. Сильно тошнило, голова кружилась. Но, наверное, я была слишком дурным человеком, потому что думала не о том, кто только что потерял жизнь, а о своем любимом.

— Идем, — увлекла его за собой. — Здесь нам больше нечего делать.

К моему удивлению, Эд послушался. Он будто не понимал, что происходит вокруг. Заметила, как начали светлеть его волосы, а затем в них появилась рыжина. Черты лица тоже неуловимо менялись. Я ускорила шаг, стараясь как можно скорее вывести его из толпы. Но теперь никто не торопился расступаться. Наоборот, будто нарочно попадались на пути.

«Тьма! Сделай что-нибудь!» — попросила я.

«Если сделаю, части людей на площади не станет. Эд меня не контролирует».

Но люди уже и сами потянулись прочь. Некоторые, наоборот, рванули к эшафоту, надеясь достать часть одежды казненного — для магических ритуалов. Я увлекла Эда в какую-то нишу, образовавшуюся между двумя домами, раз уж выбраться с площади было нельзя, обняла, закрыла собой.

— Успокойся, — шептала, осторожно прикасаясь к плечам. — Все позади, слышишь? Надо просто взять себя в руки и уйти.

— Уйти? От себя не уйдешь, — раздался хриплый ответ.

— Эд, любимый, хороший мой, не надо. Это все подстроено, ты ведь должен понимать.

— Кем? Как? Никто не знал…

— Но твоя мама вряд ли не знала, где её сын, а дурные вести распространяются быстро. Особенно, если им помочь. Нам надо домой. Отдохнешь, и мы подумаем, что делать дальше. Ладно?

Эд молчал. Его взгляд оставался мутным. Нельзя было сюда его отпускать. Нужно было задержать любой ценой. Но разве я могла подумать, что все закончится именно так?

Площадь начала пустеть. Только тогда я увлекла Эда дальше. Казалось, он не видел, куда мы идем. Его состояние меня пугало, но хотя бы перемены во внешности прекратились, Эд снова стал самим собой.

— Потерпи, — успокаивала его я. — Потерпи, любимый мой.

Эд будто меня не слышал. От него веяло холодом Тьмы, и это ощущение становилось только сильнее. Я попыталась позвать Тьму, но дочь богини не отвечала. Я слышала только неясный гул. Когда впереди показались ворота дома Феона, я сама едва держалась на ногах. Понимание, что Тьма пьет мою силу, пришло слишком поздно.

Я постучала в двери, но вместо прислуги открыла Конни. Друзья ждали нас и уже спешили навстречу, но я ощутила всплеск Тьмы и воскликнула:

— Не подходите!

Феон замер в отдалении, Сиана застыла, прикрыв рукой рот. Теперь Тьму видели и они. Эд опустился на ступеньки и обхватил голову руками. Тьма сводила его с ума. Я понимала это — и ничего не могла сделать. Моя целительская магия будто натыкалась на щит.

— Дай, я попробую

Конни опустилась перед Эдмондом на колени.

— Эд, ты меня слышишь? — спросила, заглядывая в глаза.

Тишина… Тогда Констанса протянула к нему руку, но тут же отдернула — на чистой мгновение назад ладони начали расплываться пузыри ожога.

— Спокойно, — Конни не собиралась отступать, будто ей не было больно. — Убери свою силу, я её не боюсь.

«А я бы боялась, девочка», — прошелестел голос Тьмы, но Конни сумела коснуться Эда, закрыла глаза. Магия перетекала из её тела в его, а нам оставалось только ждать, чем это закончится. Тьма отступала. Я чувствовала это потому, как теплело в комнате. Шаг за шагом становилось легче дышать. Значит, Эд приходил в себя.

— Я, как могла, притупила боль его души, — отстранилась Лесса. — Теперь дело за ним.

— Эд? — позвала я, снова сжимая его руки.

— Что? — Его взгляд стал осмысленным. Какое счастье! — Мы дома? Когда…

Эд обвел взглядом нашу компанию, оценил выражение лиц.

— Только не это.

— Все в порядке, — обняла его, пока снова не стало хуже. — Тьма отступила. Идем, тебе надо прийти в себя.

Эд не сопротивлялся. Я видела, как Сиана увлекла прочь Конни — бороться с ожогом. Как только удостоверюсь, что Эду больше ничего не угрожает, постараюсь ускорить процесс исцеления. Но сначала надо было дойти с Эдмондом до спальни.

— Подожди, Лесса. — Он попытался вырваться. — Мне надо…

— Сначала — отдохнуть, — перебила его. — А потом уже все остальное.

— Нет! — Эдмонд дернулся, но внезапно зевнул — и, будто под гипнозом, пошел к кровати.

«Тьма?»

«А ты кого ожидала?»

Эд лег и закрыл глаза. Что ж, хоть на этом спасибо. Пусть он и не будет доволен таким самоуправством.

«Это ненадолго, он уже почти в норме, — откликнулась Тьма. — Я не знаю, кто задумал это представление на площади, но, как и Эд, в совпадения не верю».

— Думаешь, его хотел кто-то выманить?

«Либо выманить, либо убить».

— Что ты имеешь в виду?

«А ты еще не поняла? Пока Эд контролирует меня, я служу ему. Но как только он полностью потеряет контроль, я сведу его с ума или убью».

Я молчала. Не знала, что сказать. Да, сама прекрасно понимала всю силу Тьмы, только не думала, что Эд может на самом деле перестать управлять своей силой.

— Но ты ведь не хочешь, чтобы это случилось? — тихо спросила у Тьмы.

«Конечно, не хочу. Но Эду стало сложнее — теперь в его теле заключено две третьих моей силы. А события таковы, что никак не предполагают покоя. Правда, я не могу представить, кому известно об особенностях нашего сосуществования. Может, Затрия что-то выведала с помощью дурочки Шейлы? Она ведь поняла, что Эд — хранитель моего чертога».

— Затрийцы? Но тогда они должны были точно знать, что Эдмонд на эшафоте — ненастоящий.

«Возможно. Я не знаю, Лесса, как и не знаю, что вы будете делать дальше. Пока что у Конни получилось немного уменьшить ту дыру, которая появилась в его защите. Надеюсь, ты тоже не отступишь».

— Не отступлю.

«Я пригляжу за ним. Иди, помоги Конни».

Я спустилась на первый этаж. Конни, Феон и Сиана нашлись в гостиной. Сиана успела обработать ожог на ладони Конни и наложила бинт, поэтому мне оставалось только призвать магию, чтобы забрать боль и ускорить процесс исцеления.

— Как Эдмонд? — расстроено спросила Констанса.

— Там была его мать, — ответила я. — Он не выдержал.

— Мать? — удивился Феон. — У него есть семья?

— Есть. Но они не виделись очень давно, уже лет десять. Поэтому сами понимаете, каково Эду было увидеть на площади свою маму.

— Зачем она туда пришла? Просить о пощаде? — Сиана казалась напуганной.

— Да. Но Венден, конечно же, ей отказал. Я боюсь, что Эд, когда проснется, наделает глупостей. А я не знаю способа его удержать.

— Мы вместе это сделаем, — пообещал Феон. — Ты бы сама отдохнула, на тебе лица нет.

Я только кивнула. Действительно, словно плита обрушилась на плечи. Я должна была спасти Эда — от короля, от Тьмы. Но что делать, если сам он не желал быть спасенным?