Глава 3

Регина

Первая с момента возвращения на базу ночь без Орино прошла мучительно. Я успела и порыдать, и обвинить во всем происходящем себя, а потом и его, а потом и злую судьбу до кучи. В итоге с утра была в состоянии аморфного безразличия и полнейшей неспособности на что угодно реагировать. Спать хотелось, и только – прочие чувства за ночь, кажется, атрофировались! Вот хоть ворвись на моих глазах в помещение отдела десант неизвестных нам инопланетян – и глазом бы не моргнула.

Взбодриться в процессе вялых сборов к походу на рабочее место решила радикально. Достала самые чудесные чулки из имевшихся в наличии – такие же ажурные, что надевала в Казани.

«Значит, смотрят на мои ноги мужчины? Хорошо! Пусть им будет чем полюбоваться! Еще и юбку надену ту, что выше колен. А почему мне одной должно быть плохо?»

В коридоре столкнулась с соседками. Аня сразу зацепилась взглядом за мои ноги и выразительно причмокнула на ходу:

– Все, аншлаг в столовой гарантирован! И сколоп… ой, Люда еще надеется, что верлианец на нее посматривает! Вот наивная. Тоже ведь мужчина, а значит, к стройным ногам неравнодушен! Куда до них ее невидимому бюсту.

Я резко споткнулась.

– Не трусь, – поддержала меня Теи, неспешно отмеряя свои большие шаги рядом с нашими, – все про твой роман давно уже в курсе, не умеешь ты притворяться.

Я остановилась как вкопанная. Дыхание на миг оборвалось, в глазах потемнело. Не-э-эт! Только не это. Стану всеобщим посмешищем? Экс-пассией шефа?!

– К-как? – вопрос дался с трудом.

Дружно подтолкнув меня в кабинку лифта, коллеги шагнули следом и, сжалившись над потрясенной мною, пояснили:

– У всех есть глаза и уши, а два и два сложить и получить четыре может каждый. Все же фактически на виду! – Тираду Анны прервал хитрый смешок. – Да что мы, работающие с тобой в одном отделе, уже даже начальство в курсе!

Мне совсем поплохело. Если речь о Кузьмине, то представляю, что он обо мне думает…

– Вчера вечером, когда географические характеристики по зоне переноса лично Игорю Борисовичу заносила, сама слышала, как он в дистанционном разговоре с Орино этот вопрос затронул. – У меня во рту внезапно пересохло от ужаса. – Так и сказал: атмосфера в коллективе у нас замечательная. Вон Регина Аркадьевна Соловьева одна чего стоит. Живой пример и опровержение всем вашим опасениям. У девушки жених на Земле остался, ждет не дождется возвращения невесты, через день сообщения пламенные шлет. И ведь это ей работать не мешает. Наоборот – какой стимул трудиться лучше, получать достойную зарплату. Все это вклад в благополучное будущее.

Я открыла рот от изумления. Гриша! Бывало, в положенные десятиминутные периоды отдыха я открывала его голосовые сообщения, которые начинались с громогласного: «Драгоценная моя, совсем заждался! Когда уже вернешься и сделаешь меня честным мужчиной? Замуж когда? Срочно на Землю прилетай».

Конечно, я, в отличие от Гриши предпочитавшая письменные сообщения, каждый раз в обязательном порядке укоряла этого перспективного двоеженца в страшной измене и оплакивала свою невезучесть. В общем, все как всегда. Но мне и в голову не могло прийти, что кто-то на этом основании сделает такие далекоидущие выводы… Вот и сложили два и два и получили… пять!

А Орино? Он же не может думать, что меня жених на Земле ждет? Или может… Дверь кабинки отъехала, доставив нас в рабочую зону. Все еще спотыкаясь на ходу, добрела до рабочего места и рухнула в свое кресло. Следом вбежала Люда и оперативно уселась в соседнее.

– Срочно, срочно делай самый рабочий вид! – зашептала она мне, суетливо активируя свою систему и живописно раскрывая на рабочей сенсорной поверхности файлы и папки. – Кажется, сегодня главный верлианец страшно не в духе. Сейчас в коридоре краем уха слышала, что Кузьмина с утра уже «и в хвост и в гриву». Как бы и нам за компанию не досталось!

Но после того как на мою сонливую апатию наложилась утренняя оторопь, и в результате симбиоза появилась такая безрассудная храбрость и пофигизм… Даже самой стало страшновато от масштаба накатившего ощущения. К счастью, здравомыслие еще присутствовало, поэтому совету коллеги пусть и не очень энергично, но последовала. Примерно через полчаса, когда я уже реально втянулась в работу, появился наш непосредственный руководитель. Выглядел Кузьмин действительно неважно: лицо красное, на лбу испарина.

– Регина Аркадьевна, – почему-то начальник отдела даже прошествовал к моему столу, – зайдите ко мне, пожалуйста.

А мне, что поразительно, не стало страшно. Ну нисколечки! В воде меня уже топили, и самый пугающий для собственного сознания поступок я уже совершила… вчера, так что теперь поколебать мое спокойствие не было никаких шансов. Утвердительно кивнув Игорю Борисовичу, под напряженными взглядами коллег невозмутимо встала и проследовала за Кузьминым к выходу.

– Итак, – начальство явно ощущало себя не в своей тарелке, даже устроившись в кресле собственного кабинета, – как вам нравится у нас работать?

Направление беседы вызвало определенное недоумение, но, не растерявшись, я быстро нашлась с ответом:

– Все вполне устраивает.

В профессиональной сфере я испытывала удовлетворение от собственной деятельности и интерес к дальнейшим исследованиям прошлого.

– А… э-э-э… значит, вы всем довольны, никаких претензий к организации рабочего процесса или условиям проживания не имеете и особых пожеланий к руководителю тоже? – Мне почудилось, что Кузьмин выглядел несколько смущенно, когда передвинул рукой на рабочей сенсорке пару каких-то ярлыков, избегая моего взгляда.

Вопрос весьма удивил. Вот уж не подумала бы, что подобные мысли кому-то интересны, поэтому честно спросила:

– Игорь Борисович, с вами все в порядке?

Начальник неспокойно засопел и, выдержав паузу, сказал:

– Прямое распоряжение от руководителя проекта: проанализировать уровень психологической адаптации, а также выявить бытовые и профессиональные неудовлетворенные потребности сотрудников Службы, приступивших к работе в последний год. Видите ли… э-э-э… за указанный период к коллективу присоединился только один специалист. И это вы.

Вот это номер! И не скажешь, что Орино нарушил условие конфиденциальности, но так подчеркнуто выделить меня… Это настораживало перспективными последствиями. Но и шанс упускать я не собиралась.

– У меня есть такая потребность! – На лице Кузьмина мелькнуло облегчение. – Мне отпуск положен. Пусть на несколько дней меньше, но положен. И как раз сейчас мне очень надо на Землю!

На лице непосредственного руководителя даже мелькнуло что-то похожее на улыбку.

– Понимаю, – неспешно прокомментировал Кузьмин, – дело молодое.

Мне было безразлично, что он там себе навоображал, главное – хотелось хоть ненадолго сбежать из-под власти Орино. Поэтому я согласно кивнула, готовая признать все, вплоть до ответственности за массовую гибель марсиан в прошлом.

– Что ж, пишите заявление. Полагаю, проблем с этим не будет. – Улыбка Кузьмина стала привычно узкой, начальственной. – И раз никаких иных сложностей и потребностей у вас нет, то возвращайтесь на свое рабочее место.

Поблагодарив, я резво вскочила со стула и с чувством неземной радости понеслась в отдел. Дверь начальственного кабинета привычно поднялась вверх, позволяя мне вырваться наружу. Шаг… и я врезаюсь в Орино!

На миг мы так и застыли, вплотную прижавшись друг к другу и встретившись взглядами. Не представляю, что выражал мой, но в нечеловеческих глазах верлианца застыл безмолвный вопрос. Меня это выражение быстро встряхнуло и напомнило о ситуации. Не пасовать! Коленкам не дрожать! И лужицей у ног Орино не растекаться!

Решительно отступив, я высвободилась из подхвативших меня рук, бросила короткий взгляд через плечо на подобравшегося Кузьмина, очень корректно кивнула верлианцу и самым нейтральным тоном произнесла:

– Доброе утро!

И, не дожидаясь ответа, бочком протиснувшись мимо, решительно направилась на свое рабочее место. Не оглядываться! Не спотыкаться! Шла едва не на ощупь – обзор застилали выступившие слезы. Как же люблю его, как хочу быть рядом… Но нельзя! Надо придерживаться собственных намерений, а не кидаться из крайности в крайность. И надо соблюдать тайну, чтобы никто и никогда не узнал об этом…

Рабочий день пролетел в круговороте личных переживаний. Как ни гнала от себя мысли, как ни пыталась сосредоточиться на работе, но терзающее волнение не отпускало. Хоть бы в отпуск – немножко отойду от состояния паники.

На обеде девочки засыпали вопросами о вызове к начальнику, но я, опасаясь, что они догадаются о скрытой подоплеке событий, сказала, что разговор был об отпуске. Люда сразу приободрилась и напомнила мне об обещании:

– Сегодня же вечерком тебе свои мерки запишу и водоталы занесу. Это для гардеробчика. Все же как хорошо, когда зарплата такая приличная. Даже изоляция на космической станции и этот имплант уже не так напрягают. Все думаю, что накоплю на собственный жилой блок за время работы. Эх, мечты! В любом случае надежду сорвать банк и охмурить, к примеру, состоятельного верлианца я не теряю. Тогда и вовсе – дом в живом мире, обалдеть!

– Тише ты, – зашипела Анна, подтверждая мои ощущения. – Орино вон едва уже не в упор на нас смотрит, может, у них слух более острый. Еще услышит тебя…

А я помалкивала и не оборачивалась. И ни разу в его сторону не посмотрела с момента появления в столовой! Еще и специально медленно прошлась туда-сюда дважды: сначала за обедом, потом за якобы случайно забытой ложкой. Просто ради собственного удовольствия – ощущать себя свободной и ничем не связанной оказалось неожиданно приятно.

Вечер ознаменовался отсутствием кабинки личного лифта. Когда я вернулась с работы и не обнаружила ее, сердце дрогнуло: все?! Конец отношениям, мы больше не любовники и вопрос закрыт? Меня поняли верно и никакой настоятельной мольбы и переубеждений не ожидается? Стало грустно.

Но когда спустя пару часов с тихим шелестом появился лифт, безмолвно приглашая меня в мир восторженного праздника и объятия любимого мужчины, я замерла… Да что я тут вытворяю? Махнуть на все рукой и жить только настоящим! Ведь так хочется, так нестерпимо хочется к нему… Пусть просто буду рядом, пусть недолго, но проживу этот отрывок жизни максимально ярко и насыщенно… Не могу я без него, не могу! И тут решай не решай, а сердце тянется, рвется – навстречу верлианцу. А без него медленно, но верно затухает, не желая такого существования.

Я непроизвольно вскочила с кровати и сделала пару шагов к кабине. И застыла, прижавшись лбом к холодному пластику. Почему так сложно, почему так несправедливо – один любит, а другой – нет? Не удержавшись, заглянула внутрь, ища взглядом цветочное послание. И увидела… стопочку водоталов, лежащую на мягком сиденье.

Наверное, в это мгновение для меня грянул гром…

Столько всего подумалось, столько пережилось, перегорело за те минуты, что я потрясенно разглядывала купюры. Вот оно как! Ясно и по существу – все обо мне и об отношении ко мне Орино в одном поступке. И ведь прав, можно сказать. Однажды это прошло, почему бы не попробовать снова. Четко и предельно понятно. Девушке захотелось остроты ощущений – получите… Вот она – новая модель наших отношений, вернее, хорошо забытая старая!

Даже смотреть не стала, во сколько верлианец оценил меня в этот раз, просто рывком развернулась и заметалась по каюте, собирая всю имеющуюся наличность. Тратить тут было особенно некуда, поэтому зарплату я хранила на счете и кое-что отправляла маме. Хорошо, что Люда уже принесла деньги, и, решив, что с ней, если что, расплачусь и безналичным путем, схватила их тоже. Вспомнив, что и в косметичке что-то завалялось, вытряхнула ее содержимое на кровать. Помимо денег обнаружила пять прекрасных голубых камней, цветом напоминавших мои глаза. Откуда они у меня?

Впрочем, сейчас было не до них. Собрав нужную сумму в две тысячи водоталов, стремительно обернулась к кабинке лифта и положила всю пачку рядом с той, что уже там лежала. Вот тебе! И еще…

Принялась рыться в шкафу, выискивая две волшебные ленты для волос, что Орино подарил мне на Верлинее. Ничего от него не хочу, ничего! Обнаружив, швырнула их на сиденье к деньгам. Пусть подавится, раз так на меня потратился. Душевную боль заглушила клокочущая ярость. Меня трясло от гнева и обиды!

Повернувшись к панели управления, сосредоточенно пробежалась взглядом по опциям. Где-то тут должна быть функция блокировки направления. Чтобы никогда больше не видеть эту кабинку! Прекратить все эти мучения, вот так на раз, хирургическим путем, отсекая от себя эту часть жизни. Пусть и по живому. Конечно, Орино без труда сумеет систему перепрограммировать, но… надеюсь, поймет намек и делать этого не будет. Все! Отношения с ним отныне в прошлом! Я ему ничего не должна. И отпуск больше не нужен – завтра же уволюсь. Активировав опцию, запустила движение переместительной системы.