ГЛАВА 4

— Правее… нет, левее… А теперь немножечко выше…

— Пытаюсь, — вздохнула я, покрепче закусив губу от напряжения. Перед внутренним взглядом в облаке черных точек плясал иллюзорный образ зеркальца, реальный двойник которого я сейчас удерживала напротив своей спальни с помощью тонкой воздушной паутинки, пока Лорри магией пыталась нащупать защелку с обратной стороны окна.

— Ровнее, ровнее держи, Эв! Пожалуйста, сконцентрируйся.

Я послушно зафиксировала зеркальце и с тоской посмотрела на лежавшие на коленях пяльцы с неоконченной вышивкой. Вот уж чему точно не помешало бы быть ровнее. Ρукоделие, откровенно говоря, не было моей сильной стороной. Но кому-то из нас двоих нужно было создавать видимость усердной работы, пока вторая занималась тайной добычей писем, так что выбора не было. Через час леди Норра должна была зайти за Лоррейн и заодно получить новый платок, раз уж неугомонная графиня Хенсли вместо прогулки вдруг ни с того ни с сего изъявила желание заняться рукоделием.

Увы, использовать воздушную магию и одновременно вышивать получалось не очень. Тонкая игла дрожала в пальцах, норовя воткнуться куда-то не туда, нитки путались, грозя испортить и без того не идеальную вышивку пушистого котенка. Внутренний огонь — моя настоящая сила — настойчиво подкидывал картинки весело горящего батиста, искушая радикальным решением проблемы, но я стоически гнала их прочь, концентрируясь на том, чтобы ровно держать зеркальце для Лоррейн.

Сама зачинщица тайного проникновения со взломом уселась на подоконнике, откуда, точно кукловод, управляла невидимыми воздушными руками, пытаясь направленным потоком воздуха вытолкнуть щеколду. Странный способ добычи писем из закрытой комнаты был вычитан ею из какого-то модного шпионского романа. Я подозревала, что горе-автор попросту написал первое, что пришло в голову, но Лорри вцепилась в идею крепче любимого бульдога старшего графа Хенсли. В конце концов, не ее вина, что правила приличия не оставили леди законных способов получить желаемое: появление знатной особы на этаже слуг было делом немыслимым, мне же как наемной компаньонке полагалось неотступно следовать за Лоррейн, охраняя честь и добродетель юной графини. Разумное решение подождать до утра и посмотреть письма после завтрака было решительно отвергнуто — день казался Лорри вечностью, а она не готова была терпеть ни одной лишней минуточки.

— Отлично! — в голосе графини послышалось ликование. Похоже, защелка наконец поддалась. — Где письма?

— В сундучке на кровати. Подожди, я сейчас.

Развеять собственную магию было куда проще, чем наложить. Легкий щелчок пальцев — и замок открылся. У окна взвизгнула Лорри, наблюдавшая за моей комнатой через наклоненное зеркальце.

— Получилось, Эв, получилось! — довольно воскликнула она, пугая любопытного ворона, наблюдавшего за нашими манипуляциями с ближайшего каштана. Соскочив с подоконника, графиня чинно уселась в кресло напротив меня. — Сейчас, сейчас. Летите ко мне, мои маленькие крылатые вестники.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом — точно стайка бумажных голубей — в открытое окно будуара юной графини один за другим впорхнули желтые конвертики писем. Спланировав через всю комнату, они аккуратно опустились на белоснежную юбку дебютантки. Лорри довольно захлопала в ладоши.

Из-под кресла было извлечено клетчатое фетровое кепи, по всей видимости, принадлежавшее раньше кучеру графа Хенсли, и потертое пенсне без стекол. На стол легла массивная библиотечная лупа и толстый том с золотым тиснением «Криминалистика. Продвинутый курс для слушателей Лонбургского университета». Вероятно, Лоррейн считала, что атрибутика «великого сыщика» придавала ей значительности, но в сочетании с кипенно-белым платьицем дебютантки выглядело это донельзя комичным. Хорошо, что мне удалось отговорить ее от рисования закрученных усиков угольком из камина — в случае внезапного появления леди Норры объяснить подобный маскарад было бы решительно невозможно.

— Что ж, приступим, — прочистив горло, низким «мужским» голосом проговорила Лорри. — Мисс Вестерс, с какого письма мне начать экспертизу?

— Можешь читать с первого. Оно в белом конверте с синим штампом.

Перебрав «голубей», Лорри отыскала нужный конверт. Проворно вытащила сложенный вчетверо лист — и вдруг замерла, так и не развернув его. Зеленые глаза вопросительно взглянули на меня.

— Ты точно-точно не против? — привычным тоном уточнила она.

— Конечно, детектив Хенсли, — улыбнулась я, видя, как расцвела Лоррейн от такого обращения. — Они ваши.

На некоторое время в будуаре графини повисло молчание. Лорри шуршала страницами, взгляд скользил — вправо-влево, вправо-влево — по ровным строчкам. Я честно пыталась сосредоточиться на вышивке котенка, но терпеливое ожидание давалось мне с трудом. Стоило сделать стежок — и взгляд тут же перескакивал с пушистой мордочки на сосредоточенное личико погруженной в чтение Лорри. Усилием воли я заставляла себя вернуться к работе, но через три секунды все повторялось заново.

Час, выделенный на рукоделие, показался вечностью. Минутная стрелка за толстым стеклом напольных часов лениво ползла к полудню. Терзаемый иглой котенок без носика и глаз в моем исполнении больше напоминал шерстяной мяч, чем живое существо.

Я нервничала. Пусть детективные способности Лорри, почерпнутые из дамских романов и умных книг лорда Коула, и не вызывали особого доверия, мне все равно хотелось узнать ее мнение о письмах. Было немного неловко — за то, что я поделилась чем-то настолько личным, за редкие и скупые упоминания Мэр, из-за которых у Лоррейн могло сложиться странное мнение о жизни и характере моей сестры, за то, что вовлекла постороннего, в сущности, человека в собственные проблемы. Я знала, Мэрион не одобрила бы моего решения. Но я не могла поступить иначе. Я должна была узнать правду, а сделать это в одиночку, будучи бесправной компаньонкой в огромном дворце, полном загадок и тайн…

Немыслимо.

— Готово, — наконец возвестила Лоррейн, откладывая последнее письмо и снимая с носа ненужное пенсне. — Дело раскрыто.

Сердце тревожно забилось. Я едва сдержалась, чтобы не вскочить с места и начать нервно расхаживать по комнате.

— Мисс Вестерс…

— Что? Что?

— Ваша сестра, — юная графиня намеренно сделала паузу для пущего эффекта. — Влюбилась.

— Что? Быть такого не может!

Я сама не поняла, зачем вдруг начала спорить, хотя еще вчера тоже была убеждена, что причина молчания Мэрион крылась в ее чувствах к герцогу. Влюбленность послужила бы прекрасным объяснением, почему мы с Мэр отдалились друг от друга — у нее появилась своя жизнь, у меня своя. Но после побега и странного последнего послания что-то мешало мне просто согласиться и забыть обо всем, смирившись, что я больше никогда не увижу сестру.

— Это же очевидно, Эв, — Лорри выложила на столик передо мной три письма — весеннее, написанное всего через месяц после нашего расставания, зимнее с описанием того самого бала, где Мэр впервые танцевала с лордом Голденом, и одно из последних, про подготовку к свадьбе. — Неужели ты никогда не замечала, как изменилась за этот год твоя сестра? Письма до встречи с герцогом такие сухие и скучные — была там-то, встретила лорда М, понравилась леди Н. Представление младших фрейлин Луноликой — подумать только! — заняло у нее едва ли пару строк. А потом, — Лорри мечтательно вздохнула, — все вдруг изменилось. Рассказывая о танце с герцогом, Мэрион как будто взволнована. Посмотри, буквы неровные, скачущие, нажим сильный, совсем не такой, как в других письмах. Это любовь, Эв, точно любовь! Твоя сестра влюбилась!

— И что, хватило всего одного танца? — невольно повторила я недавний аргумент лорда Коула.

— Двух, — наставительно поправила Лорри. — Почему бы и нет? Любовь меняет людей. Как она пишет о свидании с герцогом на весеннем балу — «он был огнем, я — текущей водой, но мы не тушили, а лишь распаляли друг друга». Правда, красиво?

Возбуждение Лоррейн невольно передалось и мне. Сердце забилось быстрее. Герцог и вправду взволновал Мэр, но поначалу тон ее тайных посланий, которые Лорри не могла видеть, показался мне скорее деловым, чем восхищенным. Это потом, когда речь в письмах впервые зашла о свадьбе, я вспомнила зимний бал и сиятельного партнера по вальсам. А сейчас слова Лоррейн словно заново открыли мне сестру. Неужели и правда…

Громкий стук каблуков за дверью заставил нас отскочить от стола. Письма закружились по комнате, подхваченные воздушным потоком, и юрко спрятались под кресло. Туда же полетели кепи и пенсне. «Леди-детектив» села в кресле, как подобало приличной юной дебютантке — спина прямая, руки чинно сложены на коленях. За мгновение до того, как распахнулась дверь, я успела кинуть Лоррейн пяльцы с вышивкой. Взгляд зацепился за лупу и книгу, которые оказались слишком тяжелыми для воздушных нитей и так и остались лежать на столике. Я потянулась к ним — да так и застыла, пригвожденная к месту недовольным взглядом леди Норры.

— Чем это вы тут занимаетесь, а, мисс Вестерс?

— Эверли собиралась почитать мне, — тоненьким голоском пропела Лоррейн, вышивая многострадальному котенку усы прямо из ушей. — Я только что выбрала нужную главу.

— Вот как? — гувернантка подслеповато прищурила глаза, но с расстояния в несколько шагов мелкие буквы пособия, на наше счастье, разглядеть было невозможно. — Надеюсь, мисс Вестерс не откажет мне в удовольствии прочесть несколько абзацев вслух.

Аккуратно, чтобы ненароком не засветить обложку, я переложила книгу к себе на колени.

«Средства визуального увеличения текста используются для детального рассмотрения нажима, который является идентификационным признаком для исследования почерковедческих материалов. Замедленности, остановки в рукописи — тоже признаки подделки или письма под давлением. Также опытные специалисты с элементарной магией проверяют образцы на следы графита, так как чаще всего преступник пишет текст карандашом перед тем, как вывести поверх него чистовой вариант».

— Наш первый танец на весеннем балу был незабываемым, — бодро и вдохновенно начала я, усиленно изображая чтение с листа. — Он был огнем, я — текущей водой, но мы не тушили, а лишь распаляли друг друга…

— Οчень интересно, — скучающим тоном прервала меня леди Норра. Вовремя — об остальных подробностях бала Мэрион умолчала, и пришлось бы выдумывать на ходу. — Надеюсь, роман приличный?

— Разумеется, миледи, — поспешила заверить я. — Все в высшей степени благопристойно. На последней странице герои поженятся и будут жить долго и счастливо, осененные благословением Солнцеликого.

Одарив меня напоследок неприязненным взглядом, леди Норра подошла к Лоррейн и придирчиво рассмотрела вышивку. Брови ее нахмурились, но секунду спустя разгладились.

— Недурно, — она одобрительно кивнула, возвращая Лорри пяльцы. — Апельсин вышел вполне натуралистичным. Надеюсь, вы добавите к нему ещё несколько фруктов, чтобы получился полноценный натюрморт. Можете отослать его вашей матушке в качестве подтверждения вашего усердия и прилежания.

— Благодарю за совет, Норра, но я лучше оставлю платок себе. Или подарю лорду Коулу. Насколько я знаю, он без ума от… фруктов.

«Это котенок!» — мысленно поправила я, но возразить вслух не решилась.

— Что ж, не буду мешать, — гувернантка чопорно поклонилась. — Ленч в пятнадцать минут пополудни, графиня, будьте готовы. А сейчас позвольте вас оставить.

— Вы свободны, Норра.

Дверь закрылась.

Дождавшись, когда стихнут шаги в гостиной, Лорри захихикала. Котенок вернулся ко мне. Письма и кепи, выпорхнув из-под кресла, вспрыгнули на стол, точно вереница цыплят под предводительством пестрой курицы. Пенсне показаться отказалось, но, кажется, юную «леди-детектива» этот факт не очень-то огорчил.

— Ах, Эв, разве это не чудесно? — вытащив из корсета припрятанное последнее письмо Мэрион, Лоррейн на мгновение прижала его к груди. — Любовь, побег, романтика. Такие сильные чувства! Хотела бы я, чтобы и Коул, не спрашивая разрешения нашего отца, решительно выкрал тебя из дворца, а потом вы тайно обвенчались в древней часовне. Только обещай, что позовешь на свадьбу, Эв! Я никогда не прощу себе, если в такой трепетный и важный день меня не будет рядом.

— Обещаю, — буркнула я, только чтобы унять разошедшуюся графиню. — Буду задерживать церемонию, сколько смогу, чтобы ты успела вовремя.

Вспомнилась свадьба Мэр, на которую сестра не смогла позвать меня, и ее внезапный побег. На душе вновь стало муторно. Я окинула взглядом вернувшиеся письма, в беспорядке разместившиеся по всей поверхности стола — и замерла, ошалело уставившись на листы, не в силах осмыслить увиденное.

Разные. Οни были совершенно разными!

Оживление сменилось страхом. Когда я читала письма Мэр одно за другим, небольшие перемены не бросались в глаза, но теперь все стало очевидным. С каждым новым письмом, написанным после зимнего бала, почерк сестры неудержимо менялся. Резкие и угловатые буквы обретали округлость, плавность, нажим ослаб. Если бы я не знала, что тут нет обмана, то подумала бы, что последнее и первое письмо написали два разных человека.

«…нажим, который является идентификационным признаком для исследования почерковедческих материалов», — промелькнул в голове мельком прочитанный абзац из книги лорда Коула

— Ох…

— Эв? — тут же вскинулась Лорри. — Что-то не так?

— Посмотри сюда, — я пододвинула к ней два наугад выбранных письма. — Тебе не кажется это подозрительным?

Кепи тут же оказалось на голове, лупа — в руках. Лоррейн внимательно рассмотрела каждую буковку, а затем ещё более тщательно прошлась по последнему письмо, которое все еще держала в руках.

— Да, — задумчиво протянула она. — Пожалуй, ты права. Это действительно странно. Вначале твоя сестра пишет почти как мой брат, а в последних письмах — совсем как моя мама, которая корпит над каждым письмом по два часа, выписывая все эти петельки и завитушки. Я, конечно, уверена, что любовь меняет людей, но чтобы настолько…

От мысли, что часть писем Мэр могли быть подделкой, по спине пробежал холодок. Но как тогда объяснить магические послания, о которых знала только я? Они-то явно принадлежали Мэрион.

— Думаешь, эти письма написал кто-то другой?

— Вряд ли, — к моему облегчению, Лорри покачала головой. — Буквы разные, но все-таки довольно похожие. Может, дело и правда в любви. Мама говорит, мужчинам нравятся красивые дамские письма. Может, твоя сестра просто тренировалась, чтобы произвести на герцога впечатление. А то, что в последнем письме буквы немного отличаются от остальных…

— Постой! — я выхватила из ее рук желтоватый лист. — Какие буквы?

— Завиток у «д», лишняя надстрочная линия «т» и ещё «я», — послушно указала Лорри, поднося лупу к нужным частям письма. Показалось, или под слоем чернил мелькнул тонкий след полустертой графитной линии? — Но как по мне, Эв, так это просто перо плохое. Где бы Мэрион нашла качественные письменные принадлежности в маленьком почтовом отделении, если им с любимым нужно было как можно скорее покинуть Айону?

Нo после увиденного это показалось не убедительным. Εще и отсутствие магического письма подливало масла в огонь моих подозрений. Буквально — я чувствовала, что ещё немного, и моя огненная магия вырвется из-под контроля, разрушая и без того хрупкую маскировку. А если с Мэр действительно что-то случилось, мне надо было быть вдвойне, нет, втройне осторожной.

Вдох. Выдох.

— Эверли, — донесся до слуха успокаивающий голос Лорри. — Наверняка с Мэрион все в порядке. Все было ровно так, как она написала в письме — тайная любовь, поспешное бегство. Возможно, поначалу она и была влюблена в герцога, но едва выйдя замуж, разочаровалась. Может, он невыносимо храпит. Или разрешает гончим спать на хозяйской кровати. Или ужасно неряшлив, а его лощеный вид целиком заслуга камердинера и мастера иллюзий. Представь себе, каково это — после брачной ночи обнаружить рядом не мужчину мечты, а немытого храпящего монстра, да еще и окруженного не менее грязными псами. От такого ужаса любая сбежит без оглядки! Неудивительно, что браки герцога оказывались такими недолговечными. Вот жены и одна за другой.

— Одна за другой?

— Ρазве ты не знаешь? — в свою очередь удивилась Лоррейн. — За прошлый год уже…

Она умолкла, так и не назвав число, но что-то подсказывало мне, что речь шла вовсе не об одной юной леди, неосмотрительно выбравшей в мужья храпящего любителя собак. Да, мне доводилось слышать, что герцог был неудачлив в любви — о женщинах, раз за разом разбивавших лорду Голдену сердце, сплетничала вся Айона. Но катастрофические браки стали для меня ошеломляющей новостью.

Мэрион не упоминала о прошлой жизни супруга, и я предполагала, что герцог прежде уже был женат — один или, на худой конец, два раза — когда-то в далеком прошлом. И я не стала спрашивать. А следовало бы — об этом, да и о многом другом.

А теперь не у кого просить прощения за невнимательность и равнодушие.

В комнате повисла тяжелая, гнетущая тишина. Лорри рассеянно крутила в пальцах лупу, я терзала котенка, вышивая поверх рыжей шерстки черно-синий глаз, но взгляд детеныша получался таким несчастным, что самой хотелось разрыдаться.

— Ну, в общем, я уверена, что дело в невыносимом характере герцога Голдена, — наконец проговорила Лорри, но в нарочито жизнерадостном голосе отчетливо сквозило сомнение. — Вот и все. Ведь с остальными его бывшими женами все в порядке.

— Я не слышала ни об одной из них.

Лоррейн задумалась.

— Да? А ведь точно… мне казалось, мама знакома с кем-то… была. Но сейчас, если честно, я понятия не имею, где она… Но уверена, что бывшая леди Голден находится в прекрасном здравии вдали от дворцовой суеты где-нибудь на водах Бардена-на-Локли или в горах Альмерны. А может, уехала в Варравию, кажется, у нее там остались родственники.

— Можешь спросить у леди Хенсли где она?

— Увы, — Лорри вздохнула. — Пока письмо дойдет до нашего загородного поместья, мама напишет ответ и отошлет его императорской почтой, пройдет не меньше месяца. К тому же, папа настойчиво просил не беспокоить ее перед родами. И это всего одна жена герцога, а нам надо узнать обо всех.

— Может быть, кто-то упоминал их в светских хрониках?

— Ну конечно! — Лорри просияла. — Ни за что не поверю, чтобы газетчики упустили возможность обсудить новую сплетню о сиятельном герцоге. И я даже знаю, кто сможет нам помочь. Моя тетушка Тэмзин Вудверт, кузина матери, которая должна представлять меня ко двору. Она несколько лет жила в нашем поместье и немного занималась моим воспитанием. Леди Тэмзин ежедневно получала газеты и учила меня читать по светской и криминальной колонке из «Дейли Хроникл». Мы весело проводили время, пока брат, вернувшись с учебы, не потребовал, чтобы мне подобрали более подходящую гувернантку, чтобы «не забивать юную головку всякими глупостями, не подходящими для девиц с буйным воображением».

Я хихикнула. Вот уж действительно, брат оказался прав. Тетушкино воспитание явно повлияло на неокрепший ум молодой графини. Теперь стало ясно, откуда у Лоррейн такой интерес к расследованиям и дамским романам.

— Надо ее навестить, — решительно постановила Лорри. — В конце концов, бал дебютанток уже в конце недели, самое время обговорить с тетушкой детали моего представления. А заодно поспрашивать о делах при дворе. Εсли где-то происходило хоть что-то интересное, тетушка Тэмзин просто обязана быть в курсе. К тому же, у нас даже подарок есть, вот!

Лорри выхватила из моих рук пяльцы, не дав закончить последнего стежка. Придирчиво осмотрела со всех сторон и одобрительно улыбнулась.

— Чудесно! Подарим ей твои розы! Тетушка будет в восторге!

— Это должен был быть котенок, Лорри, — вздохнула я.

— Правда? — в зеленых глазах мелькнуло искреннее недоумение. Я мысленно смирилась с полным провалом рукоделия. Цветы так цветы. Лишь бы графине понравились. — Ну… ничего. Леди Тэмзин подслеповата, так что она вряд ли разглядит, что именно изображено на платке. Зато с душой, верно?

С этим я не могла не согласиться.