Глава 2

Виолетта выглядела взволновано. Эта эмоция была так не типична для нее, что в офисе тут же повисло тягостное молчание. Если эта красотка, обычно не переживающая вообще ни о чем, кроме своего маникюра и укладки, сейчас нервно теребила папку с приказом, то событие и в самом деле из ряда вон выходящее.

Да и кадровик в рабочем зале — само по себе событие.

— Коллеги, уделите, пожалуйста, минуточку вашего внимания, — голос Виолетты звенел. — У меня к вам информационное сообщение.

Лыткин, надувшись от важности, сделал несколько шагов вперёд, будто принимая у себя парад. Виолетта щёлкнула замком папки.

— Сегодня утром господин Поликарп Игнатьевич Босх подал заявление на предоставление ему длительного больничного листа, — она произнесла это ровно, но в зале уже пошёл шепоток. — Причины, в соответствии с правилами, не разглашаются. На период его отсутствия исполняющим обязанности руководителя Департамента назначен… — она сделала паузу, — старший архивариус нашего отдела, Аркадий Фомич Лыткин.

В воздухе повисло молчание, полное немого шока. Потом кто-то неуверенно похлопал.

Лыткин? Главный⁈ Вот так новости! Где-то в углу быстро зашептал с кем-то Костя.

— Мы все поздравляем Аркадия Фомича с повышением, пусть и временным, — сказала Виолетта.

Лыткин кивнул, принимая поздравления, но его взгляд был лихорадочно-блестящим. Было видно, что он ждал этого. Мечтал.

— Коллеги! Дорогие коллеги! Спасибо вам большое за поздравления! — Лыткин вышел в центр, учтиво поклонился. С трудом сдерживая довольную улыбку, продолжил: — Позвольте мне, прежде всего, выразить наши общие мысли и пожелания нашему глубокоуважаемому Поликарпу Игнатьевичу Босху. Мы все искренне надеемся, что его недуг окажется лёгким и скоротечным, что силы его восстановятся в кратчайшие сроки, и он вернётся к нам, к своему детищу, к нашему общему великому делу — сохранению исторического наследия Империи. Здоровья вам, Поликарп Игнатьевич! Мы вас ждём!

Настала пора улыбаться уже мне. Знали бы стоящие тут люди из-за чего Босх ушел на больничный вот бы переполох начался!

— Что же касается моей скромной фигуры… — продолжил Лыткин. — Я, разумеется, воспринимаю это доверие как огромную ответственность и тяжкий крест. В это непростое время, когда наш Департамент… — Лыткин кашлянул, — … переживает определённую нагрузку, я буду прилагать все усилия, чтобы поддерживать тот высочайший уровень порядка и дисциплины, который всегда был нашей визитной карточкой. Я уверен, что с вашей поддержкой мы не только сохраним, но и приумножим наши успехи.

Вновь раздались жидкие аплодисменты.

Такое назначение меня, впрочем, не удивило. Думаю, тут постарался Зарен. Прямых рычагов у него нет, чтобы поставить нужного человека, но видимо все же как-то смог и продвинул своего человека, пусть и не такого надежного и статусного. Лыткин птица не такого высокого полета, как Босх, но временная пойдет и такая затычка. Нельзя позволить, чтобы на это место сел кто-то другой, не из свиты Зарена. А значит, если архимаг посадил сюда марионетку, то дел своих он не бросит и продолжит жуткие эксперименты.

Виолетта перелистнула бумагу в папке, и её голос снова привлёк всеобщее внимание.

— Еще одно объявление. В связи с кадровым перемещением, в отделе освобождается вакансия архивариуса. Согласно Приказу о ротации кадров принято оперативное решение о назначении. — Она снова посмотрела в бумагу, будто проверяя написанное, и её брови чуть дрогнули от удивления. Потом она подняла глаза и нашла меня в толпе сотрудников.

— На должность архивариуса, с сегодняшнего дня, назначается Алексей Сергеевич Николаев. Поздравляю.

Она произнесла это просто, без пафоса. Но эффект был как от разорвавшейся бомбы. Тишина стала абсолютной, гнетущей. Все взгляды, откровенно удивлённые, завистливые, сочувствующие, устремились на меня. Среди прочих глянул на меня и Лыткин. Кажется, он не ожидал такого поворота.

— Виолетта, так ведь как же так… — шепнул он девушке. — Разве не я, как руководитель Архива, должен назначать на должности людей?

— Вы временно исполняющий обязанности, — поправила его Виолетта. — И нет, вы не участвуете в назначении архивариусов. Вы можете согласовать кандидатуры только непосредственно своих замов и начальников отделов. По этому поводу уже множество лет действует специальная директива — Приказ о ротации кадров.

Лыткин неопределенно кивнул. Срывающимся фальцетом произнес:

— Коллеги! Приступаем к работе! Не стоим! Работа сама себя не сделает!

Все начали нехотя расходиться по своим рабочим местам.

— Леха! Поздравляю! — первым подскочил ко мне Костя. — Ну ты, конечно, даёшь! Так быстро из помощников — в архивариусы! Хотя… — он понизил голос до конспиративного шёпота, — странно это всё. Очень странно.

Он оглянулся на закрытую дверь кабинета, где восседал наш новый врио, и придвинулся ещё ближе.

— Босх-то наш… Поликарп Игнатьевич. Ты как думаешь, чем это его так прихватило? Вроде бодрячком ходил, а тут бац — и длительный больничный. У человека железное здоровье, я за пять лет ни разу не видел, чтобы он чихнул!

Глаза Кости загорелись. Я понял — он уже придумал очередную безумную идею, объясняющую все. Парень замер на секунду, набирая воздух для своей теории, и его лицо озарилось мрачным вдохновением.

— Я вот что думаю… — он таинственно поднял палец. — Это производственная травма. Знаешь, в «Собрании ритуалов седьмой эпохи» есть упоминание о манускрипте, который, если его прочитать вслух не в той тональности, вызывает мгновенную атаку подагры. Могло зацепить!

Он не дал мне вставить слово, продолжая с возрастающим энтузиазмом.

— Вариант второй — и он более вероятен! — Костя понизил голос до едва слышного шёпота. — Контакт с неучтённым артефактом из западного крыла! Представь: Босх решил лично проверить слухи об изнаврах, пошёл ночью, без охраны, и… хрясь! Какая-нибудь тварь укусила! Или… или его подменили! Двойник! А настоящий томится где-нибудь в подвалах Тайной Канцелярии! Ведь и проверка же была!

Он уставился на меня, ожидая реакции.

— Костя, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал устало и буднично. — Ну какой двойник? Может, у него просто радикулит обострился? Или язва. От нервов. Он ж начальство, у них всё от нервов.

После вчерашней битвы с Босхом все тело болело и было сложно делать вид, что ничего не болит. А все болело! Чертовски болело. Основные порезы и синяки удалось замаскировать с помощью нехитрой магии, с которой, как это не удивительно, но помогла Тамара Осиповна (я соврал ей, что упал). Но крупные синяки замаскировать не удалось. Повезло еще, что их спрятала одежда.

— Язва? — Костя фыркнул с презрением к такой банальности. — У Босха? Да у него желудок титановый, он на завтрак гвозди переваривает! Нет, тут что-то нечисто… Ладно, ладно, — он махнул рукой, видя, что я не поддерживаю его теорий. — Поздравляю ещё раз, архивариус. Теперь ты у нас на мушке у Лыткина. Ой, то есть, в почёте. В большом почёте.

Он отошел обратно к своему столу, продолжая высматривать очередную жертву для своих бесед.

Ближе к обеду, когда напряжение от утреннего «повышения» слегка притупилось, но не рассеялось, на компьютер пришло общее служебное сообщение с пометкой «Личный приказ врио руководителя Департамента, А. Ф. Лыткина».

Я открыл его, уже предчувствуя подвох.

«В целях обеспечения безопасности персонала и сохранности особо ценных артефактов, а также в связи с плановыми работами по реконструкции и укреплению защитных контуров, доступ в хранилище „Фонд Ноль“ временно, с сегодняшнего дня и до особого распоряжения, закрыт для всех сотрудников Департамента без моего личного письменного разрешения. Ответственность за неукоснительное исполнение приказа возлагается на всех старших архивариусов отделов. Лыткин».

А вот это интересно. «Реконструкция». «Плановые работы». Какая чушь!

Я откинулся на спинку стула. Моя теория о назначении Лыткина как марионетки Зарена подтвердилась только что. Конечно же это был не приказ Лыткина. Он был всего лишь дрожащей рукой, его подписавшей. Приказ пришел сверху. От самого Виктора Зарена. Архимаг получил доклад о вчерашнем инциденте, пришел в ярость и теперь действует быстро и жёстко. Нужно запереть на ключ всё, что могло свидетельствовать о катастрофе.

Скорее всего следующим шагом будет разбор полетов. Зарен захочет понять почему его эксперимент опять провалился и куда делся сам Кристалл? А для этого надо оградить место происшествия от лишних глаз. Разбор полетов — с магическими ритуалами, поисками и заклятиями, — уже наверняка там кипит вовсю. Хочется верить, что след не выведет на меня.

А вот насчет Кристалла… Тут и мне было не по себе. Кристалл исчез. Украден существом из другого мира. Вроде бы ну что тут такого? С одной стороны да, ничего страшного. Если в том мире живут примитивные тупоголовые монстры, то им этот Кристалл, что камешек — ерунда.

Но если там есть кто-то, обладающий более сложными формами разума, кто может мыслить… Артефакт такой силы в чужих руках может натворить очень много дел, причем не самых хороших…

Я закрыл сообщение, на лице — маска послушного сотрудника. Все эти мысли и переживания — потом. Сейчас меня волнует совсем другой вопрос. И который я прямо сейчас и выясню.

Я вышел из отдела. Нужно было переговорить с Линой с глазу на глаз. И про сто дней, и про черно-золотой туман, и, что самое важное, про причины его вызывающие…

— Алексей!

Я обернулся.

В коридоре, у большого окна, выходившего на внутренний двор Архива, стояла Катя.

— С тобой все в порядке? Я так переживала… Вчера… Ты сказал бежать к Лыткину, предупредить. Я бежала. Но его не было в кабинете! Ни его, ни секретарши. Я звонила, стучала… Никого. Что вообще происходит?

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Вчера вечером я отправил ей сообщение (звонить, а тем более встречаться, имея весьма побитый вид не благоразумно стал), что все в порядке, чтобы она не переживала. Но видимо этого не хватило.

Я оглянулся. Коридор был пуст. Шум из нашего отдела доносился приглушённо.

— Кать, всё нормально. Всё кончилось хорошо. Вернее… ничего особенного и не начиналось.

Она нахмурилась.

— Но расслоение…

— Именно. Расслоение. Спонтанное. Очень короткое. — Я небрежно махнул рукой. — Появилось на пару минут, выплюнуло какой-то нестабильный энергетический сгусток, который тут же разрядился в воздух. Всё. Даже пятна не осталось. Я сам удивился, как быстро всё схлопнулось. Поэтому и отправил тебя — чтобы ты успела хоть кого-то привести, пока есть что показывать. Но раз Лыткина не было… Значит, и не надо было. Инцидент исчерпан сам собой.

— Нестабильный энергетический сгусток⁈ — воскликнула Катя. — Там целый крокодил выскочил!

— Иллюзия. Всего лишь иллюзия.

— Эта иллюзия чуть не сожрала тебя!

— Катя, успокойся. Это просто выглядело страшно. На самом деле пустяк.

Я постарался, чтобы голос звучал максимально спокойно и даже слегка скучающе. Как будто речь шла о забавном, но незначительном сбое в работе старого оборудования.

Катя внимательно изучала моё лицо. Я видел, как её взгляд скользнул по царапине на моей шее (след от одного из магических клинков Босха, затянувшийся, но всё ещё заметный).

— А это откуда? — она тихо спросила, указывая взглядом.

— Чёрт его знает, — я фыркнул, делая вид, что только сейчас заметил. — Наверное, когда отпрыгивал, зацепился за угол стеллажа. Там в полумраке не разберёшь.

Она всё ещё смотрела на меня с недоверием, но напряжение в её плечах немного спало.

— И… ты уверен, что всё в порядке?

— Все в порядке, — перебил я её мягко. — Это было одноразовое явление. Скорее всего, какой-то старый артефакт дал остаточный выброс. Такое бывает. Главное — никто не пострадал, ничего не повреждено. Можно забыть.

Я улыбнулся ей.

— А теперь, — я понизил голос до игривого шёпота, — мне, новоиспечённому архивариусу, надо идти на первый в жизни разнос от нового шефа. Пожелай удачи. Похоже, я ему теперь должен за «доверие».

Конечно же я ей соврал, что было совсем не хорошо. Но сейчас говорить правду… Вряд ли Катя к этому готова. Позже. Не сегодня.

Катя наконец расслабилась и даже выдавила небольшую улыбку.

— Удачи! Только… будь осторожен с этим доверием. От Лыткина оно, как мне кажется, опаснее любой твари из западного крыла.

— Знаю, — кивнул я. — Спасибо, что беспокоилась.

Я повернулся, чтобы идти к кабинету Лыткина, но её голос снова остановил меня.

— Алексей.

— Да?

— Если… если что-то случится. По-настоящему. Ты можешь на меня положиться. Я твоя должница.

Я встретился с её взглядом.

— Спасибо.

Потом я развернулся и зашагал по коридору, оставляя её у окна.

Лина, мне нужно срочно найти Лину…

— Алексей Сергеевич!

Да что же это такое!

Я обернулся. Непомнящий.

— Семён Семёнович?

— Извиняюсь, что побеспокоил… — начал тот, увидев мой хмурый вид.

— Не побеспокоили. Что вы хотели?

— Нам задание новое поручили, — он протянул карточку. — Вот. Аркадий Фомич выписал формуляр. Мне и вам. Совместный.

— Какое?

— Прибыла партия конфискованных манускриптов. Изъяты при ликвидации логова чернокнижника, преданного анафеме Орденом белых магов. Сгрузили коробки уже в нижнем доке. Нужно организовать размещение книг в отведённом хранилище, опись произвести, завести карточки. Ну и предварительный магико-источниковедческий анализ и оценку угрозы провести.

— В какое хранилище? — уточнил я. — Фонд Ноль закрыт же на «реконструкцию». Ведь туда же должны прийти на временное хранение нестабильные экземпляры.

— Верно, Фонд Ноль недоступен, — кивнул Непомнящий. — Для данной партии выделено временное хранилище — запасной зал «Омега-7» в восточном крыле. Следуйте за мной.

Я тихо выругался. Вот только разгребать книги какого-то чернокнижника мне сейчас не хватало еще!

Можно было бы подойти сейчас к Лыткину и припомнить ему его горячие фотографии, но тогда работа полностью упала бы на плечи Непомнящего. А мне его, признаться честно, было немного жаль. Старик провозиться с этими книгами целую вечность!

Зал «Омега-7» оказался глухой, комнатой без окон, освещённой тусклыми магическими светильниками. В центре стояли три больших деревянных ящика, окованные полосами железа с выбитыми на них печатями Ордена белых магов.

Непомнящий молча вскрыл первый ящик специальным ключом-талисманом. Внутри, аккуратно уложенные в стружку, лежали книги. На вид десятка три.

Я взял первую, ближайшую к краю.

Кожаный переплёт был тёмно-бордового, почти чёрного цвета, холодный на ощупь. Вместо тиснения — шрамоподобные наросты, будто кожа была взята с какого-то неведомого существа. Я открыл книгу. Бумага — плотная, желтоватая, с вкраплениями мелких тёмных волокон (волос? жил?). Незнакомые угловатые иероглифы теснились друг к другу так близко, что у меня зарябило в глазах.

— «Песнь Черноты», — прочитал Непомнящий корешок книги.

— Вам знаком этот язык?

Семен Семенович неопределенно пожал плечами.

— Судя по символам книга содержит ряд магических заклинаний второго уровня. Я бы разместил ее для хранения в свинцовом контейнере с двойным кругом подавления.

Я осторожно положил книгу на подготовленный стол и взял следующую.

Эта была меньше, в переплёте из странного, блестящего материала, похожего на крылья насекомых. Книга была неестественно лёгкой. Внутри — не текст, а серия бредовых, наложенных друг на друга иллюстраций: искажённые человеческие фигуры, плавящиеся геометрические формы, глаза, вставленные в звёзды.

— «Геометрия Искажённого Восприятия», — снова подал голос Непомнящий. — Практическое руководство по наложению проклятий, вызывающих помешательство через визуальные формы. Угроза: низкая. Требует хранения в светонепроницаемом футляре.

— Откуда вы все это знаете⁈

— У нас есть такая! — улыбнулся Семен Семенович. — Не самый редкий экземпляр.

Мы принялись за работу. Книги с металлическими застёжками в виде сплетённых змей, и без застежек, толстые манускрипты и тонкие брошюры, абсолютно черные и по-детски разноцветные. Чернокнижник, у которого все это изъяли, явно имел богатую библиотеку.

Я работал молча, записывая названия, авторов (где они были), внешние признаки, присваивая временные инвентарные номера. Непомнящий стоял рядом, иногда озвучивая категорию и условия хранения, иногда давая развернутый анализ книге.

— Главная опасность таких книг — не в заклятиях и не в ритуалах, которые там описаны, — учительским тоном произнес он, явно войдя во вкус. — Они требуют подготовки, компонентов, воли. Главная опасность — в концепциях. В идеях. Они впитываются через текст. Меняют картину мира. Делают чудовищное — допустимым. Потом — логичным. Потом — необходимым. Вот почему эти книги нужно изымать. И запирать.

Три часа продолжалась наша мучительная нудная работа. Я чувствовал, как свинец разливается по мышцам. Спина ныла, глаза слезились от тусклого света и пляшущих на пергаменте чудовищных символов. Сотня книг. Сотня маленьких вместилищ безумия, аккуратно разложенных по полкам, снабжённых временными карточками и ждущих, когда для них найдут постоянное, надёжное хранилище. Там, где они не смогут причинить вреда.

Непомнящий ушёл двадцать минут назад — получил новое указание по внутренней связи и удалился своей пугающей, механической походкой. Я остался один. В тишине, нарушаемой лишь гулом магических светильников и шорохом собственного дыхания.

Заполнив последнюю карточку, я подошёл к ближайшей панели вызова, вмонтированной в стену у входа.

— Лина, — негромко позвал я. — Появись.

Воздух перед панелью привычно дрогнул, пошёл рябью. Голограмма материализовалась, но какая-то… не такая. Размытая, с помехами, цвета приглушены. Лина посмотрела сквозь меня, её губы зашевелились с заметной задержкой.

— Я… слушаю вас, Алексей, — голос тоже звучал искажённо, словно издалека. Словно она говорила из глубокого, тёмного колодца.

— Лина, у меня мало времени, — я понизил голос до шёпота, хотя в зале никого не было. — Скажи главное: ты смогла зафиксировать параметры того расслоения? Я про чёрно-золотой туман. Мне нужно знать, что его вызывает. Мне нужен мой мир, Лина. Ты обещала помочь.

Она молчала. Дольше обычного.

— Ну?

— Я… обрабатывала данные, — произнесла она наконец. Голос был странным. В нём слышалась… усталость? — Параметры… сложные. Многослойные. Частота… нестабильна. Требуется… верификация.

— Лина, ты можешь говорить понятнее? — Я начинал раздражаться. — У меня нет времени на «верификацию». Скажи просто: да или нет. Ты записала то, что нужно?

— Записала, — тихо сказала она. — Но… не всё. Некоторых данных… недостаточно. Я… не могу гарантировать точность.

— Что значит «не могу»? Ты — искусственный интеллект. Ты обрабатываешь терабайты в секунду.

— Я — не только искусственный интеллект, — ответила она. — И не всегда была им.

Голограмма погасла.

Я уставился на тёмную панель. Что это было? Лина никогда так не говорила. Никогда не зависала, не давала сбивчивых ответов, не теряла связь. Что за чушь? Сбой?

Нет. Лина не сбоит. Никогда.

Мне нужно увидеть её. И я знаю где точно найду ее.

Комната в секторе долгого хранения «Дельта». Та самая, которую она так тщательно охраняла.

Туда я и направился.

Добрался быстро. Подошел к двери, замер. Что дальше? Постучать? Помнится, прошлый раз Лина едва не вцепилась мне в лицо, когда я попытался зайти. Впрочем, причина была. Тайную она свою охраняла крепко.

Все же постучал.

— Лина? Это я. Нам нужно поговорить. По поводу вчерашнего…

Дверь распахнулась. На пороге возникла девушка. Не голограмма, а самая настоящая. Живая. Белые волосы, до боли знакомое лицо…

— Лина? — только и смог вымолвить я.

— Не совсем, — улыбнулась девушка. — Я — Алина.