Глава 21

— Кость! — я подлетел первым, схватил его за плечи, встряхнул. — Ты ранен? Цел? Что случилось⁈

Он только растерянно моргал, словно не понимая, где вообще оказался.

— Слышишь меня? Понимаешь, где ты?

— Я… я не знаю… — наконец выдавил парень. — Я просто… просто смотрел… а оно само… засветилось… и тогда…

— Что засветилось? — Алина подошла ближе, с тревогой оглядывая его.

Костя перевёл взгляд на свои руки. На книгу, которую всё ещё сжимал.

— Она, — прошептал он. — Книга.

Я протянул руку.

— Ты что, с фонда что-то стащил? Это же нарушение. Дай сюда.

Костя послушно, даже не пытаясь возражать, сунул мне книгу. Она была тёплой — слишком теплой для старого пергамента. Пальцы ощутили пульсацию, едва заметную, но отчетливую. Как сердцебиение.

Я повернул книгу, чтобы рассмотреть переплет. Темная кожа. Металлические застёжки. Странный, почти незаметный рисунок на обложке — глаз с вертикальным зрачком.

У меня внутри всё оборвалось.

Я узнал эту книгу. Не мог не узнать. Потому что совсем недавно уже держал ее в руках.

— Этого не может быть, — выдохнул я.

— Что? — Алина шагнула ближе, вглядываясь. — Алексей, что там?

Я поднял на неё глаза.

— Эта книга. — Голос мой звучал глухо, будто не мой. — Она из подземелья. Из библиотеки того колдуна.Там все сгорело. Я видел, как книги горели.

Алина побледнела.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

В коридоре повисла тишина. Только где-то далеко, в глубине Архива, снова загудело — тот самый низкий, тревожный гул, с которого всё началось.

— Костя, — я повернулся к парню, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Откуда она у тебя?

Он всхлипнул. Глаза его наполнились слезами, губы задрожали.

— Леха… я… я не хотел… — выдавил он. — Я не знал, что так получится…

— Откуда она у тебя? — повторил я жёстче, хотя уже понимал, что произошло и как она тут оказалась.

Костя шмыгнул носом, вытер рукавом глаза. Вид у него был совершенно убитый.

— Там, в подземелье… когда меня послали эти маги… я спускался, собирал, что осталось. Пепел, обгоревшие корешки… И вдруг — она. — Он показал на книгу. — Лежала в стороне, под каким-то камнем. Целая, невредимая. Будто её туда специально положили.

— И ты её взял, — закончил я.

— Да. — Костя снова всхлипнул. — Я не знаю, почему. Просто… рука сама потянулась. Я понимал, что нельзя, что это не по правилам, но… Леха, ты не представляешь, как я всю жизнь мечтал о даре!

Он вдруг заговорил быстро, захлебываясь словами, будто боялся, что его перебьют.

— Я же не маг. Из простой семьи. У нас никогда не было магов, никакого фамильного дара, ничего. А я с детства читал про магию, смотрел, как другие колдуют, и мечтал… хоть искорку, хоть крошечную силу… Поэтому и в Архив устроился, чтобы быть ближе ко всему этому.

— И ты подумал, что книга может дать тебе эту силу? — спросила Алина.

Костя кивнул.

— Она… она же из той библиотеки. Из колдовской. Я думал, может, там есть заклинания для начинающих. Ну, чтобы просто попробовать…

— Ты идиот, — выдохнул я.

— Знаю! — зарыдал Костя. — Знаю, что идиот! Но когда я увидел её, у меня в голове будто замкнуло. Я спрятал её, привёз в Архив, а сегодня… сегодня решил попробовать.

— Что ты конкретно сделал? — Алина шагнула к нему, вглядываясь в лицо. — Какое заклятие активировал?

— Я не знаю! — Костя замотал головой. — Я просто открыл книгу, провёл пальцем по странице… там буквы засветились… и всё!

— Не бывает так — просто пальцем провел!

Алина выхватила у меня книгу.

— Где раскрыл — показывай!

Костя пролистал страницы, остановился на одной с рисунком восьмиконечной звезды.

— Тут…

Алина пробежала глазами по тексту, и лицо её побелело ещё сильнее.

— О боги, — прошептала она.

— Что там? — спросил я, подходя ближе.

— Портальные заклятия. — Она ткнула пальцем в страницу. — Смотри. Здесь схемы пространственных переходов. Ритуалы открытия врат между мирами.

Костя замер.

— Портальные? — переспросил он. — Я… я хотел быть мастером порталов! Это же круто! Открывать двери куда угодно…

— Ты хоть понимаешь, что натворил⁈ — рявкнул я. — Это не игрушки! Это чёрная магия высшего уровня!

Книга в руках Алины дёрнулась. Страницы затрепетали. По комнате прошла волна — ощутимая, тяжёлая, от которой заложило уши.

Я почувствовал, как пространство вокруг нас начало вибрировать. Воздух начал сгущаться, темнеть, в нём проступили какие-то тени, разводы, спирали.

— Алексей, — голос Алины дрогнул. — Это плохо. Очень плохо.

— Что?

— Он активировал заклятие неправильно. — Она вцепилась в книгу, пытаясь удержать её, но страницы вырывались, хлопали, как крылья. — Ритуал не завершён, формулы перепутаны, энергия пошла не туда…

— И что будет?

— Всё что угодно. — Алина подняла на меня испуганные глаза. — От локального разрыва реальности до… до открытия врат в любой из миров. И мы не знаем, что оттуда выйдет.

— Неужели Костя смог это сотворить? Он же не маг!

— Думаю, он лишь послужил спусковым крючком. Конструкт сам подхватил цепную реакцию. Каким-то образом реакция зацепилась за эти потоки.

В центре комнаты, прямо между нами, возник чёрный сгусток.

Костя попятился, прижимаясь к стеллажу.

— Я не хотел… — прошептал он. — Я просто хотел…

Я посмотрел, как чёрный сгусток пульсирует в центре комнаты, и в голове лихорадочно заметались мысли.

Если Лыткин это заметит — а он заметит, магические датчики в Архиве не дремлют, — он тут же вызовет магов. А если Зарен узнает, что книга из библиотеки его учителя уцелела и теперь находится здесь, в Архиве, — он перевернёт всё вверх дном. Он найдёт Костю. Найдёт меня. Узнает, что мы уничтожили остальные книги не случайно, а сознательно.

И тогда — всё. Допросы с пристрастием, артефакты правды, от которых не уйти. А может, и просто исчезновение. У Зарена такие методы отработаны.

— Книгу надо спрятать, — сказал я вслух. — Немедленно. И погасить эти волны, пока весь Архив не сбежался.

Алина уже лихорадочно листала страницы, пытаясь понять, как остановить процесс.

— Само не погаснет, — бросила она, не отрываясь от книги. — Судя по характеру заклятий — черный ритуал. Незавершенный, неправильный, от этого ещё опаснее. Волны будут расходиться, пока вся накопленная энергия не выплеснется наружу.

— И что будет?

— Если мы не остановим это сейчас, через час здесь будет такая дыра в реальности, что мало не покажется.

Я посмотрел на Костю. Тот стоял белый, как мел, и мелко дрожал.

— Леха… я не хотел… я…

— Замолчи, — оборвал я. — Потом разбираться будем.

— Алексей, — Алина вдруг схватила меня за руку. — Ты можешь это остановить.

— Я?

— Твой дар. Поглощение. — Она говорила быстро, горячо. — Ты впитываешь магию. Ты можешь вобрать в себя эти волны. Они чёрные, некротические — твой дар с ними справится.

— Ты предлагаешь мне выпить эту хрень? — Я кивнул на пульсирующий сгусток. — Которая сейчас разорвёт реальность?

— А у нас есть выбор? — Алина сжала мою руку. — Если не ты — то никто. Лыткин прибежит через десять минут. Зарен — через двадцать. И тогда нам всем конец.

Я посмотрел на неё. Потом на Костю. Потом на чёрный сгусток, который разрастался, пульсировал, дышал.

— Ладно, — сказал я. — Попробую.

Я шагнул вперёд.

Сгусток встретил меня жаром. Он давил на разум, на волю, на само желание жить. Внутри него клубились образы: лица, которых я не знал, миры, где не бывал, тени, готовые вырваться наружу.

Я закрыл глаза и позвал дар.

Пустота отозвалась не сразу. Она была там, внутри, но словно испугалась того, что я просил. Слишком много черной силы. Слишком концентрированной. Слишком древней.

— Давай, — прошептал я. — Ты можешь. Мы уже проделывали такое. В Заболотье.

Пустота дрогнула. И начала раскрываться.

Я выставил руки вперёд ладонями к сгустку. И потянул.

Первая волна ударила в меня, как таран. Я пошатнулся, едва устоял на ногах. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли багровые круги. Но я не отпустил. Потянул сильнее.

Чёрная магия хлынула в меня потоком. Горячая, едкая, живая. Она впитывалась в поры, в кровь, в кости, в самый дух. Пустота внутри жадно глотала, требуя ещё, ещё, ещё.

Вторая волна. Третья. Четвёртая.

Я чувствовал, как сгусток уменьшается, как волны становятся слабее, но и сам я таял. Силы уходили, разум мутился, тело переставало слушаться. После силы такой мощности никакой эликсир Трех Лун не поможет. Откат будет такой, что мало не покажется.

— Алексей! — донёсся откуда-то издалека голос Алины. — Ещё немного! Осталось чуть-чуть!

Я не видел её. Не видел Костю. Не видел комнаты. Только чёрный сгусток, который сопротивлялся, не хотел уходить, вцепился в реальность щупальцами из тьмы.

Я потянул из последних сил.

Сгусток дрогнул. Сжался. И вдруг рванул обратно — всей своей массой, всей накопленной злобой, всей болью.

Удар пришёлся в грудь. Меня отбросило назад, я пролетел метра три, врезался в стеллаж, сшиб коробки и рухнул на пол.

В голове взорвалась темнота.

Последнее, что я услышал, был крик Алины:

— Алекс! Нет!

Кабинет Виктора Зарена тонул в полумраке. За окнами давно опустилась ночь, и только настольная лампа бросала жёлтый круг на разложенные бумаги. Архимаг сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел в потолок.

Николаев.

Имя крутилось в голове, как заезженная пластинка. Допрос с артефактом не дал правды — мальчишка говорил правду, чистую, не искаженную. Или ту, что артефакт счёл правдой. Слежка, установленная за ним, тоже не принесла результатов: обычный архивариус, обычный маршрут, обычная жизнь. Ни встреч с подозрительными личностями, ни тайных ходов, ни магических всплесков.

И всё же Зарен чуял. Чуял нутром, той самой древней, звериной своей частью, которая помогала ему выживать в мире магии и интриг десятилетиями. Николаев — не тот, за кого себя выдаёт. Он слишком спокоен. Слишком уверен. Слишком много «совпадений» вокруг него.

Фонд Ноль. Заболотье. Книги учителя, которые сгорели именно тогда, когда он там появился.

— Совпадения, — прошептал Зарен, глядя в темноту. — Слишком много совпадений для одного человека.

Он поднялся, подошёл к окну. В стекле отразилось его лицо — бледное, осунувшееся, с темными кругами под глазами. Последние дни давались тяжело. Император угасал, императрица торопила, книги сгорели, а теперь ещё этот архивариус…

— Убрать, — сказал он вслух сам себе. — Пока не поздно. Пока он не стал реальной угрозой. Вот что нужно сделать — убрать его с пути…

В дверь постучали.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и на пороге возник слуга — молодой, вышколенный.

— Ваша светлость, — начал он, склонив голову, — к вам посетитель.

Зарен нахмурился.

— В такой час? Кто?

— Неизвестно. — Слуга слегка пожал плечами — жест, немыслимый при обычном докладе, но сейчас он явно был растерян. — Какой-то старик. Странно одет, нездешний.

— Что ещё за старик? И как он сюда вообще попал? — Зарен повысил голос. — Ты знаешь, сколько уровней защиты в этом здании? Охрана, магические барьеры…

— Ваша светлость, — перебил слуга, рискуя навлечь гнев. — Он просто… появился. У дверей. Сказал, что должен видеть именно вас. Сказал, что вы его знаете.

Зарен замер. В груди кольнуло странное, давно забытое чувство.

— Знаю?

— Да, ваша светлость.

— Ладно, пусть войдет, — после паузы сказал Зарен.

Слуга исчез. Через минуту дверь снова открылась.

На пороге стоял старик. Обычный, деревенский, в выцветшей телогрейке и сдвинутой на затылок кепке. Лицо простое, морщинистое, руки в мозолях. Таких тысячи по всей империи.

Увидь его сейчас Николаев, о котором думал Зарен, то непременно б узнал старосту деревни Петровича.

Только Петровичем этот старик уже не был.

Зарен посмотрел на гостя.

— Ты кто такой? — спросил он грубо, пряча растерянность за привычной надменностью. — Как сюда попал?

Старик улыбнулся. Медленно, криво, совсем не по-деревенски.

— Неужели не узнал, Виктор?

Старик поднял голову, и глаза его полыхнули красным. Тем самым светом, который Зарен видел во снах все эти годы.

— Учитель… — выдохнул архимаг.

Ноги подкосились сами. Он рухнул на колени, не в силах оторвать взгляда от этих глаз. От этого лица. От той силы, что стояла перед ним, облеченная в плоть простого деревенского старика.

— Здравствуй, Виктор, — сказал Григорий Чёрный. — Я вернулся. И у нас есть дела.

Алина стояла на коленях рядом с Алексеем, и руки её дрожали. Он был бледен, почти прозрачен, дыхание — редкое, поверхностное, едва уловимое. Черные вены проступили на висках, на шее, на запястьях — та самая магия, которую он впитал, пожирала его изнутри.

— Лина! — позвала она, вскинув голову. Голос срывался, но она заставила себя говорить чётко. — Лина, срочно!

Голограмма материализовалась в воздухе — та самая, цифровая, холодная и бесстрастная. Но в этот раз Алине показалось, что даже в её глазах мелькнуло беспокойство.

— Слушаю.

— Заблокируй сектор. — Алина говорила быстро, прижимая ладонь к груди Алексея, пытаясь ощутить хоть что-то, кроме слабого, неровного сердцебиения. — Никого не впускать. Ни Лыткина, ни архивариусов, ни уборщиков. Никого. Сотри все записи с камер за последний час. Если кто-то придёт — скажи, что здесь плановая дезинфекция или что угодно. Просто не пускай их сюда.

— Принято, — ровно ответила Лина. — Сектор изолирован. Камеры зациклены на запись двухчасовой давности.

— И помоги мне. Сканируй его. Скажи, что с ним.

Лина замолкла на несколько секунд — обрабатывала данные. Её голограмма слегка мерцала.

— Я провела поверхностный анализ через доступные сенсоры, — сказала она наконец. — Состояние критическое. Впитано слишком много черной магии. Его организм не справляется, система жизнеобеспечения на пределе. Ещё немного — и необратимые изменения.

— Что делать? — выдохнула Алина.

— Нужен нейтрализатор. — Лина вывела перед ней голографическую схему. — Артефакт «Очищающее пламя». Хранится в секторе «Пси-3», в особой ячейке. Он способен поглощать избыточную некротическую энергию, не повреждая носителя.

— «Пси-3»? — переспросила Алина. — Его же законсервировали еще год назад?

— Знаю, — отрезала Лина. — Но это единственный способ. Если не применить нейтрализатор в ближайшие полчаса, Алексей умрёт. По временной расконсервации я могу помочь, хоть это и вызовет определенные сложности и вопросы.

— Я схожу! — раздалось сзади.

Алина обернулась. Костя стоял, вцепившись руками в стеллаж.

— Я схожу, — повторил парень.

— Ты? — Алина недоверчиво посмотрела на него. — Костя, ты только что едва не угробил всех своими экспериментами…

— Знаю! — Костя шагнул вперёд. — Знаю, что я идиот. Знаю, что из-за меня всё это. — Он махнул рукой на Алексея. — И если он умрёт, я себе этого не прощу. Я достану артефакт. Честно.

Алина молчала секунду. Потом кивнула.

— Ладно, иди. Лина, открой ему проход и отключи камеры на пути.

— Принято, — ответила Лина. — Константин, маршрут будет высвечиваться на вашем телефоне. Следуйте точно. У вас двадцать минут.

Костя развернулся и выбежал из зала.

Алина осталась одна рядом с Алексеем. Она взяла его холодную руку в свои, прижала к груди.

— Держись, — прошептала она. — Пожалуйста, держись. Он успеет. Я знаю.

Темнота.

Она была повсюду. Живая. Густая, вязкая, как патока, и тёплая, полная той самой чёрной магией, которую я впитал перед тем, как отключиться.

Я плыл в ней. Без тела, без мыслей, без времени.

А потом темнота расступилась.

Я увидел мир. Словно с высоты птичьего полёта — нет, выше. С высоты бога, который смотрит на творение рук своих и не узнает его.

Земля подо мной была больна. Я видел это каждой клеткой своего израненного сознания. Бурая, гниющая корка покрывала огромные пространства, и сквозь неё сочился фосфоресцирующий туман.

Зараза.

Она пожирала этот мир. Медленно, но неотвратимо. Леса из серебристых деревьев чернели на глазах, реки превращались в гнойные потоки, небо затягивала серая, тяжелая муть.

И среди всего этого ужаса двигались они.

Я не сразу понял, что это армия. Слишком чуждыми были их формы, слишком нечеловеческими — движения. Но когда я присмотрелся, сомнений не осталось.

Существа с длинными, гибкими щупальцами. Они строились в ряды, в колонны, в боевые порядки. Тысячи. Десятки тысяч. Бесконечная, неисчислимая масса, готовая двинуться по первому приказу.

В руках у них было оружие. Не металл, не дерево — нечто живое, пульсирующее, выращенное, а не сделанное. И каждый из них смотрел в одну сторону. Туда, где над горизонтом висела размытая, мерцающая точка — портал.

Я хотел отвернуться, но не смог. Меня притягивало к одной фигуре. Вожак. Он стоял впереди всех, на холме, и в щупальце его пульсировал знакомый свет.

Кристалл.

Тот самый, что исчез из Фонда Ноль. Тот самый, что хранил в себе копию всех знаний Архива. Тот самый, что должен был дать Зарену власть над миром.

Теперь он был здесь. В щупальцах существа из другого мира. И существо это смотрело прямо на меня.

Вожак поднял Кристалл над головой. Тот вспыхнул — и я увидел. Увидел то, что было за порталом. Наш мир. Петербург. Архив. Улицы, дома, людей, которые даже не подозревали, что на них надвигается.

«Нет!» — попытался произнести я.

Но не смог произнести и звука.

Нет, нет, нет…

Реальность дёрнулась. Мир зараженной планеты начал таять, расплываться, уходить в туман. Последнее, что я увидел, были глаза Вожака — все шесть, обращенные прямо в мою душу.

«Жди нас, — пронеслось в голове. — Мы скоро будем».

Я открыл глаза.

Надо мной склонились два лица. Алина и Костя. Оба бледные, но счастливые.

— Очнулся! — выдохнул Костя. — Боже, очнулся!

— Алексей! — Алина сжала мою руку. — Ты как? Слышишь нас?

Я слышал. И видел. И помнил всё.

— Вы… — голос прозвучал хрипло, чужим. — Вы меня вытащили?

Я не сразу понял, что нахожусь в Архиве, точнее на полу.

— Артефакт, — затараторил Костя. — Я принёс артефакт из «Пси-3». «Очищающее пламя». Лина сказала, как его применить. Мы успели, Леха, мы успели! Чёрная магия ушла, ты чист!

— Почти чист, — поправила Алина. — Нужно будет ещё понаблюдать, но основная опасность миновала.

Они улыбались. Смотрели на меня с радостью.

Я же их счастья не разделял.

— Ребята, — сказал я, садясь на полу, и хватаясь за голову, которая трещала от боли. — У нас проблемы. Чертовски большие проблемы.