Глава 4

Вечер всё-таки оказался на удивление интересным. Во всяком случае, нападать на меня после завершения дуэли больше никто не пытался. Скорее, наоборот.

Как только поединок закончился, местные аристократы вдруг воспылали ко мне непреодолимой симпатией. Некоторые подходили пообщаться, интересовались здоровьем, делами в графстве. И все как один настойчиво приглашали к себе в гости. Прямо так и сыпали любезностями, словно у меня на лбу светилось: «Я наивный идиот, заманите меня в ловушку».

Попутно меня трижды пытались отравить. И ладно бы делали это как-то изящно, с выдумкой. Нет, всё было банально до зевоты: подходил учтивый слуга с подносом, кланялся и предлагал вино.

— Попробуйте, ваша милость, прекрасно освежает, — говорил он, не моргая.

Я брал кубок, делал глоток, и в этот момент камни-антидоты спрятанные в камзоле уничтожали очередную порцию яда. Я даже не переживал, что у кого-то получиться меня отравить.

Единственный момент, который заставлял меня держать ухо востро — это Катарина. Её кубки я проверял лично, незаметно прогоняя ману и сканируя жидкость. К счастью, всё обошлось.

Видимо, травить ведьму дураков не нашлось — боялись, что перед смертью она успеет разнести половину имения.

В итоге этот цирк подошёл к концу, и сейчас мы тряслись в нашей карете, направляясь домой.

Катарина откинулась на спинку сиденья и шумно выдохнула, закрыв глаза.

— Наконец-то это закончилось, — проговорила она. — Ненавижу такие приёмы.

— А кому они нравятся? — хмыкнул я. — Зато свои плоды они точно дадут.

— Какие?

— Во-первых, я весь вечер мог наслаждаться твоей красотой. А во-вторых, скоро на нас должны напасть.

Катарина приоткрыла один глаз и посмотрела на меня. Комплимент она, зараза такая, начисто проигнорировала, а вот на слова про нападение отреагировала.

— Это я тоже понимаю, Леонид. Но этого может и не случиться.

— Случится, — уверенно возразил я. — Засада где-то впереди, это вопрос времени.

Но время шло, карета подпрыгивала на ухабах, а засады всё не было.

Я периодически прощупывал лес сторожевыми нитями, но ничего и никого не обнаружил. Даже обидно как-то.

Возможно, дело было в Катарине. Местные бароны увидели её силу, смекнули, что связываться с разозлённой ведьмой посреди ночного леса — затея гиблая.

Да и я неплохо себя показал, когда за пару минут размотал троих матёрых наёмников. Наверное, решили не рисковать своими шкурами напрямую.

А значит, они могли ударить туда, где нас не было.

Едва мы подъехали к нашим владениям, как в нос ударил запах гари. Я высунулся из окна. Возле деревни виднелись следы недавнего сражения. Кое-где ещё тлели поваленные заборы, земля была изрыта копытами, валялись какие-то обломки.

Что-то подпалили, что-то сломали, но в целом картина не выглядела катастрофической. Никаких гор трупов или полыхающих домов.

Карета остановилась. Я выпрыгнул наружу и рявкнул:

— Ильдар! Где Ильдар⁈ Полный отчёт, немедленно!

Командир гвардии вынырнул откуда-то из предрассветной темноты. Вид у него был донельзя довольный. Мало того, проходящие мимо солдаты и следопыты тоже выглядели так, будто только что вернулись с ярмарки, а не отбивали ночной штурм.

— Ночью на деревню напали наёмники, ваша милость! — бодро доложил Ильдар, отдавая честь.

— Вижу. И чего вы все такие довольные?

— Так ведь наёмники были очень хорошо вооружены, господин! — улыбка Ильдара стала шире. — Мы их вовремя засекли и неожиданно атаковали с двух сторон. Добыча просто отличная! Сняли с них первоклассные стальные кирасы, взяли два десятка породистых лошадей, кучу оружия. А следопыты Германа ещё и их обоз в лесу перехватили. Там провизия, инструменты, зелья какие-то! Тихон перебирает сейчас, нарадоваться не может.

Я тяжело вздохнул и потёр переносицу.

— Прекрасно. А теперь позовите мне Макара.

Макарыч прибежал через минуту, держа в руках учётную книгу. Старик выглядел так, будто помолодел ещё лет на пять от радости.

— Я здесь, господин!

— Скажи-ка мне, какие у нас расходы за этот бой?

Старик откашлялся, открыл книгу и начал зачитывать:

— Значит так… Израсходовано сорок две зачарованные стрелы, три малых взрывных кристалла, восемь целительских камней среднего класса. Амулеты защиты у десятка гвардейцев разряжены в ноль. А ещё патроны и обычные стрелы, пока не посчитали, сколько потрачено. Ну и несколько копий сломаны.

— Твою мать, — произнёс я, чувствуя, как мой внутренний хомяк бьётся в истерике. — Вам-то хорошо, у вас сплошные доходы. А у меня одни расходы! Вы хоть представляете, сколько часов моей личной работы только что сгорело?

Я посмотрел на искренне недоумевающих командиров и выдохнул, беря себя в руки. Да уж, мои артефакты для них просто расходный материал, а для меня — бессонные ночи.

— Ладно, — уже спокойнее спросил я, задавая самый важный вопрос. — Потери среди наших есть?

— Никак нет, господин граф! — Ильдар вытянулся по стойке смирно. — Несколько раненых, но благодаря вашим камням и зельям Тихона до утра все будут на ногах. Жертв нет.

— Ладно. Раз все живы, значит, мои бессонные ночи прошли не зря. Меня всё устраивает. А теперь живо убрать весь мусор, выставить усиленные дозоры и дать людям отдых! Завтра у нас будет много работы.

Огарок сидел на перевёрнутой колоде у догорающего костра и крутил в руках помятую жестяную кружку. В ней плескалось дешёвое, кислое винище. По крайней мере, именно так думали все вокруг.

Наёмник с уродливым, бугристым ожогом на лице, из-за которого он и получил своё прозвище, в очередной раз поднёс кружку к губам, сделал большой глоток и театрально крякнул. Затем снова потянулся к стоящему рядом бурдюку, щедро плеснул ещё вина и ссутулился, изображая человека, чьё горе можно утопить только на дне стакана.

Вокруг творился хаос. Местом временной стоянки отряда «Сыновья ночи» стала заброшенная деревенька в нескольких часах езды от имения барона Вяземского.

Ещё вчера их было двести крепких, хорошо вооружённых и спаянных дисциплиной бойцов. Сильный отряд, с которым считались.

А теперь их сила таяла на глазах. За какие-то полдня от двух сотен осталась в лучшем случае половина, и процесс распада был далёк от завершения.

Огарок честно выполнил свой долг. Когда он вернулся с приёма то, как один из оставшихся капитанов, собрал людей и прямо сказал: «Гриф мёртв. Зуб и Седой тоже. Командир поставил наш отряд на кон в дуэли против графа Шахтинского и проиграл. По контракту и по законам чести мы теперь принадлежим графу».

Никого это, разумеется, не устроило.

Честь наёмника — понятие гибкое. Большинство тут же решило, что раз Гриф мёртв, то и отряд официально распался. А раз так, то нужно забирать своё и валить.

И вот тут началось самое интересное. Споры о том, где «своё», быстро переросли в поножовщину. Люди, которые ещё вчера прикрывали друг другу спины, сегодня готовы были перерезать товарищу глотку из-за лишнего мотка верёвки или старого осла.

Несколько человек уже лежали мёртвыми между разрушенными домами. Отряд дробился, превращаясь из слаженной ватаги в группки раздолбаев. Некоторые десятки уходили в полном составе, решив держаться вместе. Другие распадались на пятёрки, двойки, а то и вовсе превращались в единицы.

Огарок смотрел на это, покачивая головой, и вспоминал хорошие деньки. А они ведь были. Отличные контракты, звонкое золото, трофеи, которые они брали с разгромленных банд и богатых караванов.

«Сыновья ночи» были силой. А теперь превратились в стадо стервятников, рвущих собственное гнездо.

Уже окончательно стемнело. Костры отбрасывали на полуразрушенные стены деревни дёрганые тени.

Огарок краем глаза заметил движение. К его костру направлялись три человека. Он узнал их: бывшие десятники, чьи люди уже разбежались кто куда. Теперь они были никем. Просто трое вооружённых мародёров.

Они остановились напротив. Огарок поднял на них мутный, якобы пьяный взгляд и моргнул, чуть качнувшись на колоде.

— Слышь, Огарок, — начал один из них, здоровяк с перебитым носом. — У нас к тебе дело есть.

Огарок громко икнул. Язык его слегка заплетался, когда он ответил:

— Какое ещ-щё дело? Мы, это, всё уже обсудили. Отряда бош-ше нет!

— Вот именно, — кивнул второй из подошедших. — Ты был одним из капитанов. Зуб и Седой погибли, из верхушки ты один остался.

— И чё? — Огарок снова приложился к кружке.

Третий, хмурый бородач, сделал шаг вперёд и положил ладонь на рукоять тесака.

— А то, что мы считаем делёжку несправедливой. Ты вон сидишь, а своё имущество в общий котёл не кидаешь. Нехорошо это.

Огарок медленно опустил кружку на землю. На шум уже начали стягиваться другие наёмники. В темноте блестели глаза зрителей, жаждущих бесплатного представления.

— А чё вам надо от моих вещей? — Огарок криво усмехнулся. — Хотите сказать, что вы отряду больше пользы приносили, чем я⁈

— Может, и хотим, — оскалился бородач. — Мы свою кровь тоже проливали.

Огарок громко вздохнул, окинул взглядом подошедшую троицу.

— И чё вам нужно? Вот это?

Он похлопал по рукояти своего меча. Меч был отличный, с идеальным балансом и руной на прочность. Дорогая вещь.

— Или мои монеты?

Огарок ударил кулаком по туго набитому кошелю на поясе. Оттуда донёсся приятный звон.

— Или, может, другое имущество?

Он ткнул большим пальцем за спину, где стояла его непромокаемая палатка.

— Может, нам всё нужно, — процедил бородач. — Кидай всё в общий котёл, Огарок. Разделим по-честному.

Огарок посмотрел на него снизу вверх и вдруг перестал улыбаться.

— Честность, парни, пропала ровно в тот момент, когда вы решили разбежаться, как крысы с тонущего корабля, — его язык перестал заплетаться, а голос стал холоднее льда. — Так что никакой справедливости здесь больше нет. Прав будет тот, у кого меч острее. А у меня, между прочим, меч очень острый.

Троица переглянулась. Они уловили перемену в его тоне, но уверенность в численном превосходстве взяла верх.

— Острый, да, — хмыкнул здоровяк, вытаскивая клинок. Остальные двое последовали его примеру. — Только нас сейчас трое. А ты один.

Огарок мысленно хмыкнул. Трое, ага.

Он вспомнил, как граф Шахтинский вышел один против Грифа, Зуба и Седого. А это были лучшие бойцы отряда. Этот молодой аристократ раскатал их так легко, будто вышел на утреннюю разминку.

Огарок посмотрел на троих шакалов перед собой.

— Знаете, иногда и один троих может победить.

— Давай проверим, — прорычал бородач. — Отдаёшь по-хорошему или нет?

— Пожалуй, нет.

Всё «опьянение» с Огарка слетело, как сухая листва на ветру. Он на самом деле не был пьян, и весь вечер глушил воду, подкрашенную ягодным соком.

Просто надо было создать впечатление, что последний капитан решил напиться вусмерть и спровоцировать нужных людей.

Вот, получилось.

Огарок ударил первым. Меч вылетел из ножен и рассёк бородатому бедро. Капитан, перекатился, пропуская клинки над собой, и снова ударил.

Лезвие вспороло живот щуплому мародёру, разрубив дешёвую кольчугу, как ткань. Тот булькнул и выронил оружие, оседая на землю.

Следующий взмах. Здоровяк успел подставить свой тесак, но удар Огарка был такой силы, что лезвие соскользнуло, и острие меча глубоко вошло прямо в незащищённую шею.

Последний удар — короткий, без замаха, сверху вниз. Клинок вошёл в макушку бородача.

Всё закончилось за несколько секунд.

Нападавшие не были сильными бойцами, их навыки годились разве что для того, чтобы гонять крестьян. Они просто ждали момента, когда опытный капитан напьётся до беспамятства. Просчитались.

Огарок неспешно вытер окровавленный клинок об одежду здоровяка, вернул меч в ножны и обвёл тяжёлым взглядом притихшую толпу наёмников.

— Ну что? — спросил он. — Есть ещё у кого-то претензии на моё имущество?

Толпа синхронно качнулась назад. Несколько человек поспешно закивали:

— Нет-нет, капитан, какие возражения!

— Тогда слушайте меня внимательно. Те, кто хочет сваливать — проваливайте прямо сейчас. Никто вас не держит. А кто собирается остаться со мной — ложитесь спать. Утром я объясню, куда мы пойдём и что будем делать.

Люди начали расходиться. Кто-то торопливо собирал манатки, кто-то пошёл к своим палаткам.

Огарок сел обратно на колоду. Он уже всё для себя решил.

Будет честно, если он с остатками отряда явится к графу Шахтинскому. Как минимум, граф честно выиграл в поединке. Но Огарок не был настолько благородным и принципиальным рыцарем, чтобы идти к победителю только из-за долга чести.

Он понимал одну простую вещь: даже если с ним останется двадцать человек — это уже неплохой отряд, который может выгодно присоединиться к сильному владетелю. А Шахтинский явно силён. Он богат, у него есть шахта, деревня, имение, которые нужно охранять. Лишние бойцы ему не помешают.

Да, они не перестанут быть наёмниками. Но зато получат то, чего многие в отряде втайне желали: постоянную базу и спокойствие за будущие. Будут иметь свою землю, крышу над головой и надёжного нанимателя.

И будут делать то, что умеют делать лучше всего — сражаться.

Из темноты к костру подошли несколько человек. Пять… нет, семь бойцов. Крепкие мужики, которых Огарок хорошо знал.

— Капитан, — сказал один из них. — Мы с тобой.

Огарок молча кивнул.

В ту ночь спать он не ложился. Они с верными соратниками организовали дежурство, заняв оборону вокруг палатки. Готовились отразить нападение тех, кто всё же захочет рискнуть перед уходом.

Но ночь прошла спокойно. Никто больше не захотел проверять остроту меча капитана.

Утром, когда над заброшенной деревней поднялось холодное солнце, Огарок вышел из палатки и огляделся.

На площади перед ним стояли люди. Он начал считать. Десять… двадцать… сорок… шестьдесят.

От «Сыновей ночи» осталось ровно шестьдесят человек. Это было в три раза больше, чем он рассчитывал. Значит, не все здесь оказались беспринципными крысами. У многих ещё остались мозги, чтобы понять: одиночка в лесу — это труп.

— Ну, командир, — крикнул один из наёмников. — Куда идём, что делаем?

Огарок усмехнулся и ответил:

— Пойдём к тому, кто убил нашего командира. Почему бы и нет? Он не показался мне каким-то психом или кровавым безумцем. Наоборот, он действовал достаточно благоразумно и спокойно. Именно это спокойствие ввело в заблуждение нашего покойного Грифа. Граф Шахтинский знает, что делает. К нему и пойдём!

Люди переглянулись, но никто не стал возражать. Слишком свежи были в памяти рассказы о том, как граф в одиночку разобрал верхушку их отряда.

А сам Огарок, пока люди сворачивали лагерь, стоял и думал о том, что не давало ему покоя с самого вечера.

Почему Гриф взял с собой в напарники на дуэль именно Зуба и Седого? Огарок ведь был объективно сильнее их обоих, быстрее и опытнее.

И тут до него дошло.

Всё дело было именно в его силе. Гриф переживал, что Огарок, получив ещё больше славы и влияния в отряде, однажды просто заменит его.

В мире наёмников сила играет слишком большую роль, а авторитет начальника часто держится лишь на том, что он может прирезать любого недовольного. Гриф не хотел давать Огарку шанс стать героем.

«Идиот, — подумал Огарок и сплюнул. — Твои страхи стоили тебе жизни».

— По коням! — скомандовал он. — Выдвигаемся. Нас ждёт новый хозяин.

В шахте было душно, а воздух пропитался угольной пылью и запахом пота. Мерно стучали кирки. Трое шахтёров, с ног до головы покрытые чёрным налётом, методично вгрызались в породу.

Все трое в прошлом были лесными братьями, которые теперь променяли дубины на кирку и стабильную похлёбку в имении графа Шахтинского.

Корней с силой опустил инструмент. Раздался глухой треск, и от стены отвалился крупный пласт угля. Внезапно из образовавшейся полости ему прямо в лицо ударила струя спёртого, затхлого воздуха. Корней закашлялся, отплёвываясь от пыли, и протёр глаза.

— Тьфу, дрянь… — прохрипел он.

А когда проморгался, то увидел что у самых его сапог лежит кристалл. Неправильной треугольной формы, он светился изнутри насыщенным красным светом.

— Нихрена себе… — Корней опустился на колени и осторожно взял камень. Тот оказался тяжёлым и тёплым на ощупь.

Двое других шахтёров, заслышав его возглас, бросили работу и подошли ближе.

— Ого, — выдохнул один из них, тощий парень по кличке Хорёк. — Это сколько же такой камушек стоит?

— Дохрена он стоит, — пробормотал второй, по кличке Бугай. — За такой на чёрном рынке золотом отвалят по весу!

Корней сжал кристалл в кулаке.

— Надо звать старшего, и отдать кристалл графу, как положено, — сказал он.

Хорёк и Бугай переглянулись.

— Слышь, Корней, — Хорёк сделал шаг ближе. — Мы не обязаны его сдавать.

— В смысле, не обязаны? — нахмурился тот. — Все ценные находки — собственность графа. За это премия полагается.

— В жопу премию! — огрызнулся Бугай. — Сколько он стоит, сам подумай! Если продадим, все трое сможем себе дома в городе позволить!

— Да, — поддакнул Хорёк, облизнув сухие губы. — И коней породистых! Или даже эти, как их… автомубили! Заживём как люди.

— А чем вам здесь не нравится? — упрямо пробурчал Корней. — Меня лично всё устраивает.

— В городе-то лучше, — возразил Бугай.

— Кому как, — отрезал Корней, пряча кристалл за пазуху. — Я его сдам. А вы, если хотите — идите в город.

Товарищи, с которыми он только что работал бок о бок, снова превратились в бандитов, почуявших добычу. Бугай перехватил кирку удобнее. Хорёк потянулся к заточке на поясе.

— Отдай камень по-хорошему, — прохрипел Бугай.

Корней вздохнул, а потом внезапно пнул Бугая в колено. Разбойничьи инстинкты никуда не делись, они просто спали.

Корней перехватил руку Хорька с заточкой и со всей силы впечатал его головой в каменную стену. Бугай попытался подняться, но Корней не дал ему шанса, опустив кирку ему на голову.

Когда пыль осела, оба его противника лежали на земле бездыханные.

На шум быстро прибежала охрана. Двое гвардейцев графа с арбалетами наперевес ворвались в забой, освещая сцену посохами-фонарями.

— Стоять! Кирку на землю! — рявкнул один из них.

Корней послушно отбросил инструмент и поднял руки.

— Зачем ты их убил? — нахмурился старший патрульный, осматривая тела. — Вы же из одной банды, помнится.

— Так уж вышло. Я всё объясню, — проговорил Корней.

Он медленно достал из-за пазухи кристалл и протянул его гвардейцу, рассказывая всю правду от начала до конца.

Идя по тёмному туннелю под конвоем, Корней мрачно думал о своём будущем. Про себя он понимал: его, скорее всего, повесят. Он бывший разбойник, с такими сильно не церемонятся.

Но в душе Корней знал, что поступил честно. Ему здесь очень нравилось. За долгое время он наконец-то осознал, каково это — жить нормально.

Не надо было кочевать по лесам, спать в грязи, вздрагивать от каждого шороха, бояться облав и выживать изо дня в день. Здесь всё было просто и понятно: делай свою работу, и у тебя есть крыша над головой. Всегда есть что пожрать. Ходишь в чистой, нормальной одежде, спишь на кровати.

Не жизнь, а сказка.

Чего этим двоим идиотам не хватало, он искренне не понимал. Видимо, не всех разбойников можно перевоспитать. Но Корней знал, что поступил правильно, защищая имущество человека, который дал ему эту новую жизнь.

Когда они вышли на поверхность, старший гвардеец забрал у него кристалл и сказал:

— Предстанешь перед графом, и он лично решит твою судьбу.

У Корнея словно гора с плеч свалилась. Если судить будет сам граф Шахтинский — значит, всё будет нормально. Он точно не станет рубить голову сразу, не разобравшись в ситуации.

Я сидел в кабинете и скрупулезно вырезал крошечную руну стабилизации на новом кристалле, когда в дверь постучали. После моего позволения в кабинет вошли двое гвардейцев, ведя за собой перепачканного угольной пылью мужика.

Гвардеец коротко доложил ситуацию: этот бывший разбойник, скорее всего, порешил своих же дружков, чтобы прикарманить найденный магический кристалл. Гвардейцы успели быстро среагировать, потому что на запястьях убитых сработали артефактные браслеты контроля жизнедеятельности, которые я выдал всем рабочим для безопасности.

Я молча отложил резак, достал из ящика стола гладкий, бледно-жёлтый камень, слегка накачал его маной и протянул шахтёру.

— Сожми в кулаке, только не сильно. И отвечай на мои вопросы.

— Хорошо, — мужик осторожно взял камень.

Я начал спрашивать: как нашли кристалл, кто первый предложил его утаить, кто на кого напал. Корней отвечал чётко, не путаясь в показаниях, а камень никак не реагировал.

Я откинулся на спинку кресла и сказал:

— Он сказал правду. Наказывать его не нужно. За защиту моего имущества его нужно даже наградить. У тебя есть какие-то пожелания? — обратился я к шахтёру.

Тот нервно сглотнул, переминаясь с ноги на ногу.

— Пожелание только одно, господин граф… Можно не выгонять меня? Мне здесь очень нравится. И даже выходного не надо, я не против поработать. Сам записался в шахтёры, работа тяжёлая, но зато достойная.

Я улыбнулся. Надо же, как человека пробрало.

— Хорошо. Раз конкретных пожеланий нет, я сам что-то придумаю. Молодец, можешь идти.

Когда за ними закрылась дверь, я вернулся к работе.

В любом случае, подобные инциденты будут происходить и дальше. Не всех бывших разбойников можно перевоспитать. Но это мелочи. Главное, что большинству новая жизнь вполне по душе.

Я закончил вырезать руну и любовался готовым кристаллом, когда со стороны недостроенной дозорной вышки ударил колокол. Тревога.

Ну вот, опять.

Дозорные доложили, что к нам движется вооружённый отряд.

Я немедленно выдвинулся к воротам, на ходу отдавая приказы. Гвардей и солдаты уже занимали позиции.

Но когда отряд подошёл ближе, я присмотрелся и узнал идущего впереди человека. Мужик с жутким шрамом от ожога на лице. Один из капитанов «Сыновей ночи», которого я видел на приёме у Вяземского.

— Ваш отряд прибыл, господин, — хрипло поприветствовал он меня, остановившись в десяти шагах. — Я последний капитан, меня звать Огарок. Ну, или Олег, если вам так удобнее.

О как. Если честно, я вообще про них забыл. Даже не думал отыскивать их или заставлять служить. Пришли сами? Удивительно.

— Как погляжу, отряд стал сильно меньше, — заметил я, оглядывая толпу бойцов. — Вроде покойный Гриф говорил, что вас две сотни.

— Остались те, кто остались, — пожал плечами Огарок. — Остальные не захотели вам служить.

— Вы смело поступили, явившись сюда. Погляжу, вы налегке. Ни обозов, ничего нет.

— Делёжка имущества в лагере прошла жёстче, чем хотелось бы, — мрачно ответил Олег. — По факту, у нас даже нет толком еды. Припасов осталось на пару дней от силы.

Я кивнул и жестом пригласил капитана следовать за мной в кабинет. Остальных наёмников оставил ждать возле имения.

Я даже не приказал их разоружать — таким образом я показал определённое доверие. Впрочем, мои люди держали арбалеты заряженными, а конница под командованием Ильдара была готова в любой момент вылететь из ворот.

Когда мы зашли в кабинет, я указал капитану на стул. Тот уселся, с любопытством поглядывая на мой верстак.

— Все ли твои люди согласны присоединиться? — спросил я. — И на каких условиях?

— Мы не знаем, на каких условиях, — прямо ответил Огарок. — Нам просто некуда больше идти. Здесь остались те, у кого нет ни семей, ни своего угла. Но мы умеем убивать. Умеем не убивать, когда нужно. Умеем разведывать, охранять, принуждать к подчинению и грабить. Всё, что должен уметь профессиональный наёмник.

— Довольно полезные навыки в этих краях… Хорошо, я могу принять вас всех в свою армию. Те, кто покажет себя с лучшей стороны, со временем смогут дослужиться до гвардии. Но работать придётся очень много. И да, хочу прояснить сразу: у меня здесь не платят ни золотом, ни серебром, ни даже медью.

Я заметил, как Олег напрягся. Наёмник без звонкой монеты — это нонсенс, и ему это явно не понравилось.

— Но здесь платят едой, — добавил я. — Мясом, если точнее. А в последнее время ещё и свежими овощами. Сыты вы будете всегда, это я гарантирую.

Капитан задумчиво пожевал губу и кивнул.

— Этого должно хватить хотя бы на первое время. А за эту еду можно здесь купить жильё? Или ещё что-то?

— Конечно, нет, — усмехнулся я. — Мои люди получают жильё бесплатно. Как и всё остальное: качественную одежду, броню, хорошее оружие, лечение и многое другое.

Огарок уставился на меня так, словно у меня вдруг выросла вторая голова.

— Интересное место, — протянул он. — Даже не верится, что такое бывает. Поглядим, время рассудит, что тут и как… Но, господин, я бы посоветовал на первых порах всё-таки не разделять наш отряд. У меня среди этих парней есть авторитет. Я смогу держать их под контролем, пока они не проникнутся здешними настроениями, так сказать.

Я согласился. Ломать их структуру прямо сейчас было бы ошибкой.

Отпустив Огарка к своим людям, я вызвал Ильдара, чтобы дать распоряжения о внедрении новеньких.

Пока командир шёл ко мне, я сидел и думал. Когда я недавно размышлял о том, что мне нужно увеличить армию, я, видимо, как-то неправильно сформулировал свою мысль в пространство.

Вселенная выдала мне не просто пополнение, а сразу шестьдесят человек, да ещё и обученных головорезов. С другой стороны, этим можно очень грамотно воспользоваться.

Вошёл Ильдар.

— Слушай приказ, — сказал я. — Присмотрись к этим наёмникам. Если есть реально толковые ветераны — пусть помогают учить наш молодняк. Кто не дотягивает — обучай их самих наравне с нашими новобранцами. А самых строптивых и деятельных отправляй в ночные дежурства. Они привыкли к вольной жизни, им будет тяжело долго сидеть на одном месте, пусть лучше пар в патрулях спускают.

— Так точно, ваша милость, — кивнул Ильдар.

Следом я распорядился передать Степану, чтобы он поговорил с каменщиками и в деревне начали строить жильё для новеньких. Но самим наёмникам об этом ни слова.

Пусть пока поживут в палатках возле деревни. Полезно для смирения.

Я посмотрел в окно на суетящихся во дворе людей. Что ж, первые плоды от моей поездки на приём уже созрели. Может, если ещё кто-нибудь попытается на меня напасть, будут и следующие бонусы?

Как ни крути, а нападения правда зачастую оказываются для меня выгодны…