Глава 2

Таверна, в которой мы устроились, называлась «Три подковы» и оказалась заведением так себе. Тускло, дымно, вино кислое, а половицы скрипели так, что заглушали разговоры. Зато в дальнем углу, где мы сели, никто на нас особо не пялился.

Я потягивал кислятину из глиняной кружки и посматривал на Катарину. А та сидела как на иголках, постоянно озираясь, когда кто-нибудь входил в эту, с позволения сказать, таверну.

— Да расслабься ты, — сказал я. — Пей вино, наслаждайся моментом.

— Как я могу расслабиться? — прошипела она, наклонившись ко мне через стол. — Ты хоть понимаешь, где мы⁈ Ты стражу на воротах в стеклянные статуи превратил!

— В хрустальные, — поправил я.

— Какая разница! А теперь мы просто сидим тут, будто ничего не случилось?

— А что нам ещё делать? Бегать по городу с воплями? Это будет выглядеть подозрительно.

— Нас будут искать!

— Не будут, — отмахнулся я.

Катарина покачала головой и понизила голос ещё сильнее.

— Ты не понимаешь. Твердь — это настоящий город с настоящими магами! У них может быть слепок моей ауры — раз меня по свитку опознали, значит, обо мне тут знают. А теперь, может, и твой слепок сняли. Ты же силу применял! Тут повсюду могут стоять артефакты, заклинания-ловушки… И мы даже не заметим, как нас вычислят.

Я хмыкнул и сделал ещё глоток.

А сам про себя подумал: вот бы и правда тут были настоящие маги. Потому что против таких я как раз работать умею. Знаю их методы и где у них слабые места.

Так что если Катарина права насчёт следящих плетений — это не пугало меня, а, наоборот, радовало. Значит, я на верном пути.

— Слушай, — сказал я вслух. — Если бы мы по дороге прошли мимо чего-то, что умеет считывать ауру, я бы это заметил. А раз не заметил — значит, ничего такого здесь нет.

Ведьма посмотрела на меня с сомнением.

— Точно?

— Точнее не бывает, — заверил я. — Так что пей вино и не трясись. Мы обычные путники. Приехали по делам, скоро уедем. Это даже правда.

Вроде бы она малость успокоилась.

А я откинулся на спинку скамьи и задумался.

Ведь сидел я тут не просто так. Я приехал разобраться и понять, что не так с этим миром — а не так с ним было очень многое. Чем дальше, тем это очевиднее.

Кто-то насылает зиму, управляет жуками и держит наши земли под контролем. Может, и Падения метеоритов никакого не было? Или было, но не такое ужасающее, как считают все вокруг?

Как бы там ни было — кто-то сидит где-то в уютном месте, дёргает за ниточки и наблюдает за нами, как за тараканами в банке.

Вопрос — как его нащупать.

Может, запустить сканирующие артефакты по всему региону? Штука рабочая, но камней уйдёт немерено.

Или сразу построить магическую башню, чтобы держать под контролем весь мир?

Идея хорошая. Только где, скажите на милость, взять столько кристаллов?

Я вздохнул и допил вино.

Ладно. Сначала — информация.

Я поднялся и подошёл к стойке, за которой протирал кружки местный тавернщик — мужик с кислым, под стать вину, лицом.

— Слушай, любезный, — начал я. — Хочу заказать чего-нибудь особенного. Прям сильно особенного. Понимаешь? Не обычную вашу похлёбку, а что-нибудь эдакое. Деньги есть.

Я выложил на стойку пару золотых. Монеты звякнули, блеснули в тусклом свете масляных ламп.

Тавернщик на золото даже не глянул, и презрительно хмыкнул.

— Снова эти лесные люди, — проворчал он куда-то в сторону. — Понаедут из своих чащоб и думают, что за золото им тут павлинов на вертеле подадут.

— А что, в меню павлины есть? — поинтересовался я.

Он смерил меня взглядом.

— Здесь город, а не зоопарк. И жрут здесь то, что дают. Есть похлёбка, есть каша, есть хлеб. Мяса нет сегодня. Хочешь — бери. Не хочешь — проваливай. А золотом своим тряси в другом месте.

Я изобразил на лице разочарование, вздохнул, сгрёб монеты обратно и вернулся за стол с грустной миной. Но внутри-то я ликовал.

Потому что это была проверка. Маленький такой тест на мою теорию.

К ночи выяснилось, что свободных комнат в «Трёх подковах» всего одна. Но разделяться в любом случае было опасно.

А вот то, что в комнате одна кровать, стало для нас неожиданностью.

— Посплю на полу, — сказал я, оглядев тесную каморку.

— На каком полу, тут щели в палец шириной, — Катарина потыкала носком сапога в скрипучие доски. — Заболеешь.

— То есть ты предлагаешь… — я посмотрел на кровать.

— Ничего я не предлагаю! — она покраснела. — Просто… кровать большая. Поместимся.

Кровать была вовсе не большая. Но да, поместиться вдвоём вполне можно.

— Ладно, — сказал я. — Обещаю, что буду вести себя как джентльмен. Лягу к тебе спиной, руки распускать не стану.

Катарина прикусила нижнюю губу, оглядела меня с ног до головы и кивнула.

Мы улеглись. Я, как честный человек, повернулся к ней спиной и закрыл глаза. Кровать оказалась тесноватой, но ничего, терпимо. Катарина долго возилась, устраиваясь, и что-то ворчала под нос. Но затем ворчание стихло, и она уснула. А потом и я.

Среди ночи я почувствовал, как её рука ложится мне на грудь, а сама она прижимается ко мне со спины. Во сне, надо думать. Замёрзла, потянулась к теплу.

Я аккуратно взял её за руку и поймал себя на мысли, что это приятно. Хорошо, когда рядом с тобой спит такая красавица.

Да, просто спит. И ничего пошлого.

Я улыбнулся сам себе и снова уснул.

Наутро мы, как ни в чём не бывало, вышли в город.

Утро было раннее. Город только просыпался: открывались ставни, где-то громыхали телегой, торговцы выставляли лотки. Пахло дымом, свежим хлебом и помоями из подворотен.

Я искал книжные лавки. Хотелось больше узнать об этом мире, а для этого мне требовались книги по географии и истории, атласы, карты — всё, что может рассказать, какую картинку для нас нарисовали таинственные кукловоды.

Первая лавка меня разочаровала. Вторая тоже. В третьей нашлась пара пыльных книжек, но ни одной приличной карты.

— Почему у вас так мало книг про наш мир? — спрашивал я у очередного лавочника. — Ну, где какие земли, какие города, реки, горы. Атласы, карты.

Лавочник безразлично пожал плечами.

— Так кому оно надо-то? Люди живут где родились, никуда не ездят. А карты — штука дорогая и редкая. Сами знаете, земля постоянно меняется… Есть вот одна карта, старая.

— Беру.

К полудню я обошёл все книжные лавки, которые здесь были. Скупил всё, что хоть отдалённо касалось устройства мира: несколько карт разной степени достоверности, потрёпанный атлас, три учебника, несколько исторических трактатов и даже книжицу с описанием «дальних земель», которая на поверку оказалась сборником баек.

Немного, прямо скажем. Скудновато для города. Как будто кто-то специально следил, чтобы люди знали о мире поменьше.

Что, впрочем, отлично укладывалось в мою теорию.

Ладно. Дома почитаю, что купил, разберусь.

Мы двинулись дальше. Катарина шла рядом молча, изредка косясь на меня. Наконец, не выдержала:

— Знаешь, Леонид, ты меня пугаешь.

— Чем это? — удивился я.

— Ты странный стал.

— То есть ещё страннее, чем был?

— Да, — кивнула она. — Словно сам не в себе.

Я улыбнулся.

— Наоборот. Я теперь как раз очень даже в себе! Понимаешь, раньше я думал, что живу в странном месте, где всё какое-то непонятное. А оказалось — всё очень даже понятно. Просто скрыто. Кто-то очень старательно всё спрятал, и теперь я хочу понять — кто и зачем.

Катарина посмотрела на меня так, будто я вдруг начал лаять.

— Ничего не поняла, — честно призналась она.

— Ничего, со временем поймёшь.

Мы повернули на очередную улицу, и я заметил интересную картину.

Чуть в стороне, у поворота на площадь, разгорался конфликт. Пятеро стражников в кольчугах, что я видел на воротах наседали на немолодую женщину. Она стояла перед ними, размахивала руками и плакала.

— Налог должен быть уплачен! — втолковывал ей красномордый страж. — Не заплатишь — ребёнка не вернём. Всё по закону.

— Да где ж я вам денег возьму⁈ — рыдала женщина. — У меня тележку с товаром украли! Мне торговать нечем! Почему её никто не ищет, тележку мою⁈ Верните моего сына!

Я остановился.

— Леонид… — предостерегающе шепнула Катарина.

Я вообще-то не любитель лезть в чужие дела. У меня своих по горло. Но вот такое меня как-то цепляет.

— Постой тут, — бросил я Катарине и шагнул к ним.

— Куда⁈ — зашипела она. — Ты же говорил не привлекать вни…

Поздно.

— Здорово, служивые! — воскликнул я, подходя. — А объясните мне, тёмному лесному человеку. Это у вас так принято? Воры по городу гуляют, товар у людей тащат, а вы вместо того, чтоб их ловить, женщин обираете? Удобная у вас работа, ничего не скажешь.

Стражники обернулись.

Секунду они смотрели на меня, недоумённо хлопая глазами, явно не привыкшие, чтобы какой-то прохожий, тем более чужак, им указывал.

А потом красномордый вдруг переменился в лице. Сунул руку за пазуху, выхватил мятую бумажку, глянул в неё, потом на меня. И заорал так, что птицы с крыш взлетели:

— Это он!!!

Просто прекрасно.

Значит, ауру мою не срисовали, зато лицо каким-то образом отлично запечатлели. Прямо портретное сходство, судя по всему.

Стражники схватились за оружие.

А я лишь улыбнулся и выпустил несколько магических импульсов одновременно.

Я ещё когда подходил, почувствовал все камни, которыми были обвешаны бравые стражи. А обвешаны они были знатно.

У красномордого взорвался нагрудник — да так, что беднягу отшвырнуло на пару шагов, и он с грохотом впечатался в лоток зеленщика, погребённый под лавиной репы и капусты. У второго взорвался посох, окутав его облаком морозного пара — тот заорал, обхватив обмороженные ладони. Упал на спину и задрыгал конечностями. У остальных полопались амулеты: у кого на шее, у кого на поясе, у кого на запястье.

Одному особенно не повезло — его ослепило вспышкой, он заметался, размахивая дубинкой, и от души приложил собственного командира по затылку. Тот крякнул и осел на мостовую.

Все остались живы, пострадала только их гордость да казённое имущество.

Но зрелище вышло знатное. Взрывы, вспышки, вопли, летающая капуста. Сбежались зеваки, поднялся гвалт, кто-то заорал «пожар!», кто-то «нападение!», площадь мигом превратилась в кипящий котёл из перепуганных горожан.

А я, пользуясь суматохой, быстрым шагом отправился к Катарине.

— Идём, — бросил я, беря её под локоть. — Не бежим, просто идём.

Мы нырнули в толпу, протиснулись через неё и свернули в ближайшую узкую улочку. Позади ещё что-то грохотало, кто-то орал, но через пару поворотов звуки пропали.

— Видишь, — сказал я, когда шум остался далеко за спиной. — Я же говорил, что начал понимать этот мир.

— Что ты понял-то? — Катарина поправила сбившийся капюшон.

— А вот что. Здесь, в городе, все поголовно пользуются магией. Камни, артефакты… А за стенами, в наших диких краях, этого добра днём с огнём не сыщешь. Никто толком не умеет обращаться с камнями, а те, что умеют — жалкие самоучки. Чувствуешь разницу?

— И что это означает?

— Пока не знаю точно, — честно сказал я. — Но теория есть. Кто-то очень постарался, чтобы за стенами люди жили дикарями, а внутри — наоборот. Но сейчас не об этом. Давай-ка ускоримся.

— Да уж! — Катарина поплотнее натянула капюшон, спрятав лицо. — Теперь-то нас точно искать будут. Спасибо тебе, что полез в чужую драку.

— Не мог пройти мимо, — пожал я плечами.

Катарина хотела было съязвить, но только вздохнула.

Скоро мы вышли на широкую площадку, откуда открывался вид на центр города. Я остановился и посмотрел поверх крыш, над которыми зеленела гигантская древесная крона. Она накрывала часть города плотной тенью, а ствол самого дерева был толщиной с крепостную башню.

Я уже знал, что здесь его называют Великим Древом. Знал, что охраняет его некий друид, и что горожане искренне верят: Древо защищает их от всех бед и дарует процветание.

— Красиво, — тихо сказала Катарина, задрав голову. — Никогда такого не видела.

— Ага, — согласился я. — Впечатляет.

Мы постояли, полюбовались. Даже мне, циничному и всё понимающему, было чем восхититься. Такую махину и вправду трудно не уважать.

А уж сколько в ней силы…

Но любоваться было некогда. У нас было одно важное дело.

Оно привело нас на другую площадь — просторную, вымощенную белым камнем, в центре которой возвышалась статуя.

Огромная женская фигура из светлого камня, с воздетыми руками и безмятежным ликом. У подножия толпился народ: люди по очереди подходили, клали ладонь на постамент, замирали на мгновение — а потом падали без сознания.

Их оттаскивали в сторонку, бедолаги приходили в себя и вставали совершенно счастливые, с блаженными улыбками, будто им только что рай показали.

— Гляди-ка, — хмыкнул я. — Они думают, что таким образом общаются с богиней. Мол, если она берёт их энергию — значит, любит и благословляет.

Катарина сморщила нос.

— Это же бред.

— Ага, — кивнул я. — Чистой воды бред. Но их заставили так думать — большинство, во всяком случае. А по факту из людей сделали бесплатные батарейки. Гениально, если посмотреть на это с другой стороны.

— Мерзко. Ну и зачем мы здесь?

— А затем, — я понизил голос, — что нам нужен камень, который спрятан в груди статуи. Там накопитель, в котором собирается вся эта энергия.

— Откуда ты знаешь? — ведьма изогнула бровь.

— Из своей таверне, разумеется, — усмехнулся я. — Народ там языками мелет — только успевай слушать. Кто-то и про этот город рассказал, и про статую, и про традицию. Максим и девушки хорошо информацию собирают. А мы с тобой прибыли сюда очень вовремя, прямо к нужному дню.

— К какому ещё дню?

— Сейчас увидишь…

Мы пристроились в сторонке, в тени под навесом. Долго ждать не пришлось. Вскоре над площадью загудели трубы, толпа зашевелилась, и в дальнем конце улицы показалась процессия.

Пышная, важная, с флагами и барабанами. Впереди вышагивали герольды, за ними стража, а в центре, на богато украшенном паланкине, несли какого-то расфуфыренного вельможу.

— Вот он, — шепнул я. — Местный советник. Раз в год, по здешней традиции, каждый советник обязан прилюдно прикоснуться к статуе. И если богиня примет его силу — значит, он человек достойный, чистый душой, и может дальше занимать свой пост. А если не примет — позор и отставка. Такой вот способ отбирать честных чиновников.

— Ну-ну, — фыркнула Катарина.

— Да, тот ещё фарс. Статуе плевать, что ты за человек, она у всех энергию берёт. Но толпа-то этого не знает. А рассчитано всё как раз на невежд, которые в магии ничего не понимают. Хотя их и винить-то не за что — откуда простым людям в магии разбираться?

Я оглядел приближающуюся процессию — и решил, что тянуть нечего.

— Идём!

Я схватил Катарину за руку, и мы, лавируя между зеваками, которые все как один пялились на процессию, метнулись к статуе. Пока все отвлеклись — самое время.

Я встал напротив статуи, задрав голову, будто просто благоговейный паломник, любующийся ликом богини. Ничего не делал руками — только смотрел. А сам тем временем сжимал в кармане кристаллы и накладывал на статую невидимое зачарование.

— Вливай энергию в моё заклинание, — тихо велел я Катарине, не отрывая глаз от статуи. — Много, сколько сможешь.

Ведьма, не задавая вопросов, положила ладонь на постамент и начала. Я почувствовал, как внутрь статуи потекла её сила.

Я закончил своё плетение и отступил в сторону, растворившись в толпе. Катарина, напитав зачарование, тоже отошла.

А процессия уже приблизилась. Один из носильщиков паланкина, раб в лохмотьях, вдруг оступился на неровном камне. Паланкин качнулся.

Советник, разодетый в шелка и золото, побагровел от возмущения. Он выхватил плеть и хлестнул несчастного по спине. Раб сжался, но не пикнул — видать, привык.

— Какой приятный человек, — заметил я.

Советник выбрался из паланкина, поправил одеяния, важно оглядел собравшихся. Затем воздел руки и толкнул длинную, напыщенную речь о своей безупречной службе, благословении богини и процветании Тверди. Толпа внимала.

Наконец, закончив, он с торжественным видом приблизился к статуе. Помедлил для пущего эффекта, и возложил ладонь на постамент.

Что-то хрустнуло. Потом ещё раз.

А потом по статуе побежала трещина, перекосив благостный лик богини. Все ахнули, и ещё через секунду статуя с оглушительным треском развалилась. Пыль поднялась столбом.

Советник стоял с вытянутой рукой, белый как мел, глядя на руины у своих ног.

А я, не в силах упустить такой момент, набрал в грудь воздуха и заорал из гущи толпы:

— Богиня его прокляла!!!

Эффект превзошёл все ожидания.

Толпа ахнула. А потом, как по команде, подхватила:

— Отвергнутый!

— Она разрушила себя, лишь бы не принять его силу!

— Долой советника!

Площадь взорвалась. Люди, минуту назад внимавшие речам вельможи, теперь смотрели на него с ужасом и отвращением. Я с довольной улыбкой повернулся к Катарине и сказал:

— Похоже, его карьера здесь только что закончилась. Хотя, судя по тому, как он обращается с рабами, туда ему и дорога. Плохой человек. Богиня, считай, не соврала.

Советник, побледнев, рявкнул что-то своей страже. Те сомкнулись вокруг него, и вся процессия спешно, чуть ли не бегом, ретировалась с площади под злые возгласы толпы.

Часть людей отправилась следом, продолжая вопить проклятие. Остальные ещё повозмущались немного, а потом начали расходиться, возбуждённо переговариваясь.

А я, дождавшись, пока схлынет людская масса, спокойно подошёл к обломкам статуи. Поковырялся в каменном крошеве, отбрасывая куски. И вскоре нашёл то, что искал — крупный, слегка светящийся камень размером с два кулака. Тот самый накопитель.

Я взвесил его в руке и убрал в сумку.

— Ну вот, — сказал я, оборачиваясь к Катарине. — Теперь можем сваливать. И лучше побыстрее. Ставки только что сильно выросли…