Глава 7

Нашим так называемым заселением занялся Роман, сразу же направившись к стойке администратора, за которой стоял пожилой мужчина в чёрном строгом костюме. Он рассматривал нас тяжёлым взглядом, с тех пор как только мы переступили порог его вотчины. Судя по его виду, мужчина был недоволен новым клиентам, потому что даже не улыбнулся Роману, когда тот подошёл к нему и громко кашлянул, привлекая его внимание. Мы с Глебом, как совершенно неподготовленные к этому заданию клирики, стояли поодаль и рассматривали холл этого приветливого заведения.

Высокие потолки с облупившейся штукатуркой и ржавыми потёками, стены, выкрашенные яркой зелёной краской, деревянный скрипучий пол и расставленные повсюду торшеры с тусклыми лампами навевали тоску и какую-то обречённость.

Не улучшали атмосферу многочисленные кадки с зелёными растениями, расставленные возле стен. А огромные часы напротив входа, звук секундной стрелки которых набатом оглушал многострадальную голову, заставляли включить все самообладание, чтобы не выскочить отсюда и пешком в очень быстром темпе не вернуться в монастырь с позором. Их тиканье даже заглушало разговоры парочки старушек, сидевших на скамейках неподалёку от входа и с интересом нас рассматривающих.

— В принципе, если тут сделать хотя бы поверхностный ремонт, будет не так всё тоскливо, — резюмировал я, глядя на всё ещё находившегося в лёгком ступоре Курьянова. — Да и кто подобными заведениями будет заниматься во время войны? Хорошо, хоть и в таком виде место, где население может отдохнуть и провести несколько спокойных деньков на плаву удержали, — кивнул я своим мыслям под одобрительное хмыканье Павла. Или ехидное. Я пока не мог до конца разобраться в его настроении, когда он молчал, мычал или хмыкал.

— Мне вот что интересно, тебя, за какие грехи отправили сюда, да ещё и нас, в качестве твоего сопровождения? — полюбопытствовал Глеб, переводя на меня недоумевающий взгляд.

— А ты чего хотел, оставаясь в монастыре в качестве клирика, пятизвёздочных отелей, соответствующих твоему статусу? Радуйся, что не палатку дали одну на троих и не выбросили в центре поля, — проговорил я, резко поворачиваясь на противный скрипучий звук.

Мимо нас везли в инвалидном кресле какую-то худую старушку в белоснежной ночной сорочке. Чёрные распущенные волосы, без единого седого волоска, аккуратно спускались ей на плечи. Что, кстати, выглядело слегка неестественно в сочетание с дряблой морщинистой кожей. Бабушка смотрела перед собой каким-то пустым, ничего не выражающим взглядом. Противный скрежет издавало то самое кресло, которое катил перед собой молодой парень, приветливо здоровающийся с теми самыми старушками, улыбнувшиеся ему довольно приветливой улыбкой.

Неожиданно, поравнявшись с нами, старушка резко вскинула голову и посмотрела прямо на Глеба, который вздрогнул и отвёл от неё взгляд. Женщина улыбнулась и повернула голову, продолжая глядеть перед собой всё тем же пустым взглядом.

— У меня чуть сердце не остановилось, — простонал он, прикладывая ладонь ко лбу.

— Какой-то ты слишком нервный, — я сочувственно похлопал его по плечу. — Это просто обычная пожилая женщина, которая в силу своего возраста не может самостоятельно передвигаться.

— Да от её взгляда у меня всё внутри похолодело, — буркнул он. — Тем более я, в отличие от многих, знаю, что здесь творится какая-то чертовщина. Поэтому держу ухо востро и подозревая каждого в том, что он как минимум что-то знает, а может, и сам является тварью, на которую нам предстоит охотиться, — прошептал он.

Я же внимательно посмотрел вслед удаляющейся парочки. Ну ничего, судя по всему, она местная клиентка и уезжать отсюда в ближайшее время, по крайней мере, до утра, не планирует. У меня ещё будет время осмотреть её зрением душ, нехотя соглашаясь с Глебом, что расслабляться тут не стоит. Ну и в паранойю тоже не следует впадать. Тем более что деталей этого странного дела мы пока не знаем.

— Вы бы ещё громче кричали о том, что вы клирики, задание выполнили бы в течение первых суток. — Прошептал Роман, подошедший к нам со спины.

Курьянов посмотрел на него злобным взглядом и взял ключ от номера, который ему протянул оборотень. Я сделал то же самое, рассматривая обычную бумажную бирку, на которой красовался номер моей комнаты. Триста тринадцать. Я бросил взгляд на номера членов моей группы, увидев, что мой находится между ними.

Мы поднялись по лестнице на третий этаж, оказываясь в полутёмном, пустом коридоре, освещённый лишь тусклыми настенными светильниками. Пол был застелен какой-то красной ковровой дорожкой, стены выкрашены все в тот же зелёный цвет, а по обеим сторонам коридора красовались многочисленные деревянные двери, ведущие в отдельные комнаты.

Сами номера друг от друга не отличались. Мы честно осмотрели каждый, чтобы в этом убедиться. Чем-то комнаты в Школе Стражей напоминали, только мебель была более старая, и повсюду всё было выкрашено этой надоевшей яркой, раздражающей зелёной краской.

— Зато чисто, — проговорил Роман, бросая сумку на кровать в своей комнате, доставая оттуда довольно массивную папку с какими-то бумагами. — Располагайтесь, введу вас в курс дела, а там решим, с чего начнём.

— Почему нас заселили именно в этом жутком месте? — спросил Курьянов, садясь на единственный стул. Мне ничего не оставалось, как разместиться на постели, где уже сидел оборотень.

— Потому что в этом городке, а точнее, в населённом пункте городского типа с названием «Стрижи» и численностью почти в двадцать тысяч человек нет ни одной гостиницы или какого другого места для временного проживания, — терпеливо пояснил Роман. — Только этот профилакторий, который действительно им и является, а также оказывает услуги для временного проживания приезжих. Мы как раз из последних. Если верить легенде, просто три брата, возвращающиеся с северной заставы в родные края. Таковы реалии последствий войны, и с этим стоит смириться, — пристально посмотрел он на задумавшегося княжича.

— Похоже, из нас ты единственный, кто может разобраться в обычных бытовых проблемах подобных мест, — выдохнул я. — Мы всё-таки росли в менее приземлённых от обычного мира условиях.

— Скорее всего, именно поэтому с вами отправили меня. Ведь я обучаюсь всего пару месяцев и многого не знаю, хотя стараюсь подтянуть хотя бы теоретическую базу, — равнодушно пожал он плечами.

— Да наверное, так оно и есть, — выдохнул Глеб. — Рассказывай, что тебе известно об этом деле, а то нас так быстро выпихнули из монастыря, что выглядело как-то подозрительно, — покосился на меня Курьянов, но я никак не отреагировал на его выпад.

— В общем, если кратко, то что-то сверхъестественное происходит в Стрижах практически с самого начала войны с демонами. Как уже говорили наставники, люди постепенно слабели и умирали, хотя никаких предпосылок к этому не было. Ничего странного прибывающие сюда клирики и Стражи не обнаружили. — Проговорил он, опуская голову и начиная попутно с рассказом просматривать бумаги.

— Так призвали бы душу почивших, или Карпова с его бандой призраков попросили бы выяснить, что с ними случилось. Плёвое дело, — фыркнул Павел, комментируя услышанное. — Как только он запихает к себе в вотчину того маразматичного дедка с комплексами по поводу своего несовершенного тела, черкани руну призыва, пускай разбирается в этом.

— Но есть один нюанс, — вновь проговорил Роман, после небольшой заминки. — Стражи и клирики, когда начали серьёзно относиться к этому делу, не смогли призвать души умерших. Словно никто и не умирал в Стрижах. После этого дело взяли в разработку. Произошло это неделю назад, когда скончался очередной житель города.

— М-да, а такой был план, — недовольно пробурчал Павел. Я даже не стал ничего ему говорить, потому что это было самым простым решением проблемы, с которой бы справились наши старшие товарищи в тот же день, как только прибыли бы сюда.

— Отчего всё-таки умирают люди? — спросил я, получив вводную информацию.

— Слабеют, начинают большую часть времени спать, а потом засыпают и больше не просыпаются. Тут есть отчёт о разговоре Стража Четвёртого Порядка Шилова с гражданкой Бирюковой, у которой во время его визита появились подобные симптомы. Но он от неё ничего вразумительного не услышал, и никаких изменений в теле не обнаружил, — тут же ответил Роман.

— Можешь выкинуть этот отчёт и порвать на мелкие кусочки, — сжал я кулаки, вспоминая этого предателя, который убил меня, вырезав моё ядро силы из живого тела. Надеюсь, отец с ним разобрался так, как он того заслуживал. — Он предатель, и уже долгое время работал на приспешников Булгакова. Этот человек был одним из тех, кто напал на мою семью.

— Понятно, — пристально посмотрев на меня, Роман отложил несколько листов в сторону. — Значит, нам самим нужно будет разбираться и начинать всё сначала.

— Есть какие-то определённые места, в которых случались эти нападения? — спросил Курьянов, внимательно слушавший доклад оборотня. — Пока мы не докажем обратное, будем считать, что эти люди являются жертвами какой-нибудь твари, — пояснил он, хотя с ним никто в этот момент не спорил.

— Нет. Все жертвы на первый взгляд случайны из разных мест и разных слоёв общества. Единственное, что их всех связывает — они простые люди. Но это на первый взгляд. Как мы уже определили, верить этим отчётам мы не будем. — Серьёзно проговорил Роман. — Но тут простора для воображения не так уж и много. Кто-то поглощает души погибших людей. На это способны только демоны, из того, что мне известно.

— Инкубы, — подытожил Павел.

— Инкубы, — повторил слова артефакта оборотень. — Наиболее вероятно.

— А я говорил, что он какой-то подозрительно умный? Всё на лету схватывает. Учись, Миша, мыслить на опережение. Меня, правда, не победить, но хотя бы эту ручную гиену ты должен сделать в ближайшем турнире умников.

— Но есть один нюанс, который ставит версию с инкубами под сомнение. — Роман замолчал и протянул мне какой-то лист. — Все жертвы довольно пожилые.

— Инкуб-извращенец со своими странными предпочтениями. — Не стал отступать Павел. — Бывает и такое…

— И жертвы не только женщины преклонного возраста, но есть ещё и мужчины… — Продолжил Роман, не слыша голоса моего перстня.

— Просто работают в паре. Ну или существуют демоны, которые могут менять свой пол и внешность. — Продолжал комментировать каждое слово Романа перстень. — Я о таком, конечно, не слышал. Но кто их знает, какие эксперименты в демонической колыбели над ними проводятся.

— Правда, есть и несколько молодых людей. — Оборотень перевернул очередную страницу дела. — Но они приезжие…

— Изменяет своим привычкам. — Голос Павла стал задумчивым и слегка хриплым, словно у старого детектива. — Это плохо, значит, непредсказуем…

— Стоп! — я поднял руку, прерывая обоих одновременно говоривших. Роман удивлённо на меня посмотрел, а Павел благоразумно заткнулся. — Ром, давай обсудим всю полученную информацию, — после небольшой паузы нарушил я установившуюся тишину. — Инкубы. Не знаю даже. Сомневаюсь, что о подобном не подумал отец Фёдор, — тряхнул я головой.

— Я читал о них. Это очень опасные демоны. — поддержал меня Глеб. — Нас бы точно не отправили сюда, если бы думали, что здесь могут быть они.

— Возможно, вы и правы. Но как рабочую версию можно оставить, — пожал Роман плечами. — К тому же никаких других теорий пока нет.

— Хорошо, с чего предлагаешь начать? — спросил я у парня, как неплохо ориентировавшегося в задании. Нужно будет тоже тщательно все бумаги изучить, вдруг он пропустил что-то действительно важное.

— Все в конечном счёте попадают в больницу, когда сон становится глубоким и родственники не могут добудиться жертву. Я считаю, что нужно начать оттуда. Поднять документы и самим составить определённую картину, — уверенно кивнул Роман.

— Как мы попадём в больницу, не раскрывая себя? Сомневаюсь, что нам просто так дадут все истории болезни, — с сомнением проговорил я.

— Посмотрим завтра с утра перечень вакансий. В больницах в подобных мелких городках всегда не хватает санитаров и сиделок. Устроимся на время. Тем более что определённый опыт работы у меня всё-таки есть, — улыбнулся Роман — Когда началась война, я оказался рядом с северной заставой, и первое время помогал там, ухаживая за раненными. У тому же, у меня мать с сестрой были медсёстрами в больнице в том месте, где мы жили, — выдохнул он, отводя от меня взгляд.

— Как так получилось, что ты оказался в той банде мародёров и почему остался в монастыре? — прямо спросил я у него, не надеясь на то, что он ответит.

— В четырнадцать я остался сиротой. Прибывшие по нашу душу охотники вырезали почти всю мою семью и распотрошили на трофеи. Мне тогда удалось спастись и вытащить сестру. Правда, два года назад наши дорожки разошлись. Она осталась на заставе, а я ушёл, когда война официально завершилась. И оступился. Хорошо, что отец Фёдор принял меня, потому что после всего, что произошло в том лесу, я не знал бы, куда мне податься, — всё-таки ответил он, глядя в открытое окно, находившееся рядом с кроватью.

— Охотники? — нахмурился я. — Зачем им было охотиться на вас?

— Из частей тела оборотней разного вида делают артефакты, талисманы и всякие зелья, которые продают за достаточно большие деньги, — поморщившись, пояснил он. — Именно поэтому мы всегда прячемся и стараемся не выделяться среди обычных людей. Как бы мы ни прятались, они постоянно нас находят. Как им это удаётся, я так до конца и не выяснил.

— И что делают из гиен? — мрачно спросил я, впервые услышав о подобном варварстве среди людей. Будто нам демонов и обычной нежити не хватает.

— Поисковые артефакты и талисманы. Говорят, что, имея такой, можно найти клад или вещь, которую ты ищешь, — опустил он голову, невесело усмехнувшись.

— И что, они работают? — с сомнением спросил Курьянов.

— Понятия не имею. Мои клыки, язык и сердце всегда при мне, но почему-то об клад я не споткнулся и богатым не стал, — развёл он руки в стороны. — Так и становятся клириками в большинстве своём. Тебе некогда было общаться с другими братьями, я понимаю, но почти у всех оборотней, кто находился в монастыре, подобная история. Просто так в клирики мало кто идёт, стараясь всё-таки прожить мирную жизнь.

— Всё это суеверия, — тихо проговорил Павел. — Ещё несколько столетий назад было доказано, что только некоторые виды, такие как фениксы или драконы, обладают магическими свойствами. Остальные, вроде гиен или бобров, совершенно бесполезны.

— Рома, прости, я не знал. — Тихо проговорил я.

— Ничего. Твоя история практически не отличается от моей. Только её в отличие от моей знают практически все жители Российской Империи. — Пристально посмотрел он мне в глаза. — Ладно, это все отступления, которые не связаны с нашим делом. Как вам мой план?

— Вполне рабочий, — согласился я. — Только вот неизвестно, появится ли кто-то за отведённое нам время, или мы просто так будем драить полы все четырнадцать дней, или сколько мы здесь будем находиться. Когда было последнее нападение?

— Десять дней назад на гражданку Борковскую семидесяти четырёх лет от роду, похороненную на местном кладбище, — прочитал он в очередном документе. — Думаешь, надо сходить?

— Обязательно. Возможно, это совпадение, и душа всё ещё находится в этом мире. Тем более, нужно лично осмотреть тело. Сон же может вызвать кто угодно, как и слабость. Может, это вампир какой орудует, а люди просто умирают от обычной нехватки крови в организме. А души потом кто-то подбирает, пока Грань закрыта. — Поделился я своими мыслями. — Тем более, нужно проверить, что насчёт душ просто умерших от какого-нибудь случайного удара топором по шее или от банального столбняка после того, как наступил на ржавый гвоздь.

— Хорошая идея. Я об этом почему-то не подумал, — улыбнулся Роман.

— Я правильно понял, что вы хотите пойти на кладбище и вырыть парочку могил? — осторожно спросил Курьянов.

— А что в этом такого? Это неотъемлемая часть нашей работы, — ответил я.

— И это совершенно не привлечёт внимание? — всё ещё не отрывая взгляда от меня, допытывался до нас Глеб.

— Нет, если знать, что делать и как. Пара серебряных сторожу, и он не только позволит взглянуть на тела, но ещё и на страже постоит, — хмыкнул Рома. — Ничего противоестественного мы с трупами делать не станем.

— Ну тебе, конечно, виднее, — выдохнул он. — Ладно, завтра утром дойдём до больницы и просто прогуляемся по городу, может, найдём какие-нибудь зацепки без всего этого вандализма. Да и народ этого профилактория нужно осмотреть. Мне та старушка совсем доверия никакого не внушила. С ней точно что-то не так.

Глеб поднялся на ноги и, бросив на нас ещё один странный взгляд, вышел из комнаты. Я посмотрел ему вслед и тоже решил, что отдохнуть мне не помешает. Тем более что день действительно для нас с ним был насыщенным.

— Откуда этот моралист вообще взялся на нашу голову? — деловито уточнил Павел, когда я вошёл в свою комнату и просто завалился на скрипнувшую под моим весом постель.

— От князя Курьянова, видимо, — тихо ответил я отворачиваясь. — Не забывай, что он всю жизнь прожил в роскоши, ни в чём себе не отказывая, а сейчас на него слишком много свалилось.

— Ты так-то тоже, но ладно, придётся работать с тем, что есть. Так, глядишь, я и по бобру некроманту соскучиться успею, и по твоей огненной птичке. Хотя последнее, конечно, вряд ли. — Фыркнул перстень. — Слишком много от неё проблем…

Его разглагольствования прервал порыв ветра, от которого окно распахнулось настежь, а внутри комнаты стало заметно холоднее. Единичные снежинки кружились по воздуху и, попав на кожу, не спешили таять, распространяя холод, от которого кожа начала краснеть и неметь в месте соприкосновения. Я подскочил и бросился к окну, глядя, как вдалеке небо озаряется разноцветными вспышками, а снег, идущий прямо из безоблачного неба, покрывает всё вокруг.

— Похоже, что-то у них пошло не так с тем призрачным дедом, — прошептал Павел.

Раздался мощный удар грома, от которого здание ощутимо тряхнуло, а очередным порывом ветра, ворвавшимся через окно, меня откинуло к двери. От окутывающего меня холода я не мог как следует пошевелиться. Всё тело начало постепенно покрываться тонкой коркой льда, а сознание куда-то уплывать.

— Вот она долгожданная свобода! Я найду тебя несносный мальчишка, ты не спрячешься от меня, — прямо в голове прозвучал знакомый голос Первого Стража, а потом всё прекратилось. Посторонние звуки исчезли, а лёд, сковывающий, как мне казалось, даже все мои внутренние органы, просто испарился.

Голова жутко болела. Я кое-как поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам. Вся комната была засыпана снегом, который уже вовсю начал таять.

— Только его мне не хватает для полного счастья, — пробормотал я, стараясь унять подступившую к горлу тошноту.

Дверь распахнулась, и в номер влетел Роман, который поскользнулся и едва не растелился на деревянном полу.

— Ничего себе, — простонал он выпрямляясь. — За окном словно снежная буря прошла. Но у меня такого в комнате нет, хотя и окно было открыто. Ты в порядке?

— Не уверен, — проговорил я, ощущая, как из носа тонким ручейком потекла кровь. Нехило меня магией разума приложило. И это только краешком зацепило. Даже боюсь представить, что бы было, если бы я находился в её эпицентре.

— Что случилось? — о, и Курьянов подоспел.

— Наши наставники и один из сильнейших магов Российской Империи не справились с Первым Стражем, — повернулся я к нему, потому как он точно знал, о чём говорю. — И, похоже, он открыл на меня охоту.

— Что будешь делать? — он закусил губу и стиснул кулаки, видимо, вспоминая те неприятные часы, когда он провёл под действием ментальной магии обезумившего призрака.

— Решать проблемы по мере поступления. Пока надо найти того инкуба, который любит совращать во снах старушек. Если это, конечно, он, — как можно непринуждённее ответил я, хотя сам в этот момент думал над тем, что же произошло на самом деле, и что случилось с Лебедевым, Мстиславским и отцом Фёдором в той злополучной пещере.