Глава 18

Я подошел к столу, на котором Рыхлый (или Морна) аккуратно разложил добытые гнилодарцами растения, и начал медленно перебирать стебли, листья и корешки и грибы. Я мысленно ставил галочки напротив рецепта Большого Эликсира Укрепления Духовного Корня, вернее, напротив тех ингредиентов, которые у меня теперь есть. И это, честно говоря, было уже немало. Причем явно собрано не на одну порцию. Золотой корень-сердце был. Кровь тысячелетнего древа тоже была. По сути это был конечно сок, но из-за особенностей древа, выглядел он действительно как кровь. Гнилодарцы срезали даже несколько крупных веток этого древа, за что им огромное спасибо. Добыли они и древний папоротник, и пыльцу, которая была в небольшой плошке.

И я уже знал, что первым делом по возвращении домой попытаюсь каждый из этих ингредиентов либо приживить, либо вырастить из имеющихся частей. А то, что для меня это возможно я не сомневался. В любом случае, тут, на столе, передо мной лежала большая часть ингредиентов, пусть и не основных. Причем тут были ингредиенты что для эликсира Морны, что для эликсира духовного корня. Это не могло не радовать, потому что это означало, что гнилодарцы нашли ареалы произрастания этих редких трав в Глубинах. Возможно следующие их вылазки пройдут быстрее и, надеюсь, безопаснее, ведь тропы уже протоптаны. А те компоненты, которых не хватает…надеюсь они их найдут. Потому что без них ничего не получится.– Да… — вздохнул я, обращаясь к Рыхлому, — Трех ключевых ингредиентов нет.

— Клык и Нурл за ними и отправились, — отозвался Рыхлый, взглянув на меня, — Они сначала выяснили где растут вот эти травы, на это тоже ушло время, а потом добыли их. К сожалению, они уже не такие свежие, поскольку ты был без сознания я и оставил тут. В общем, вариантов не было. Сами мы с ними, как ты понимаешь, работать не умеем. Я замочил некоторые в воду, и положил в холодное место в тени, чтобы они за это время не испортились. И как будто они не успели потерять «нормальный» вид.

— Да, с ними еще можно работать, — признал я, еще раз окинув взглядом травы. — Что ж, буду ждать Клыка и Нурла. А это заберу с собой, надеюсь мне удастся сохранить дольше их свойства, чем получилось бы у тебя.

Грэм, тем временем, сел на табуретку, повел плечами, разминая мышцы, и тяжело положил руки на колени, словно не зная, что с ними делать. От него требовалось просто сидеть и ждать, пока Рыхлый выполнить свою работу.

Гнилодарец поставил рядом с ним кувшин и, взяв деревянные щипцы, осторожно достал оттуда извивающуюся черную пиявку — ту самую черную плакальщицу.

— Начну с крупных, — сказал он, бросив внимательный взгляд на старика. — Они выносливее.

Грэм посмотрел на длинную, жирную, пульсирующую чернотой пиявку-плакальщицу, которую Рыхлый извлек из кувшина. Его лицо скривилось от нескрываемого омерзения, но он коротко кивнул:

— Давай, нечего тянуть. Я ел дрянь и похуже, когда приходилось выживать. Тут главное перетерпеть первые мгновения.

Рыхлый замер, держа извивающуюся тварь в щипцах.

— Может, тебя это… — он замялся, подбирая слова. — С помощью паучков Шурши в сон погрузить? Будет не так больно. Поверь, когда эта дрянь начнет высасывать, ты на стену полезешь. Клык дергался даже когда был без сознания. Скорее всего боль невыносимая.

— Я тебя сейчас сам в сон погружу! — рявкнул Грэм, — Я лучше буду зубы в порошок крошить и терпеть, чем останусь тут, в этом доме без сознания.

Ну в теории, — мелькнула мысль, — Новые зубы может нарастить Клык. И хотя настрой Грэма, конечно, был не самым дружелюбным, однако я понимал почему. Кругом гнилодарцы, и не всем из них он доверяет.

— Тут вообще-то твой внук следит за всем, — резонно заметил Рыхлый, чуть нахмурившись. — Да и я думал, что ты мне доверяешь, после всего.

— Доверяю я только себе, — фыркнул Грэм, скрестив руки на груди. — А Элиас… он против вас ничего не сделает — он слишком слаб, чтобы отбиться, если что пойдет не так. Так что не надо, защитить себя я могу только сам. Ты сам не знаешь, какую гадость могут выкинуть твои…сородичи.

С этим Рыхлый не стал спорить. Ведь именно гнилодарцы первыми напали на Грэма.

Рыхлый лишь пожал плечами.

— Как скажешь, я просто хотел как лучше. Открывай рот.

— Знаю, — чуть смягчившимся голосом сказал Грэм.

Я молча пододвинул второй табурет, присел рядом с дедом и положил ладонь ему на плечо.

— Я помогу, — тихо сказал я и пустил тонкий, но плотный ручеек живы в его тело.

Лишним не будет.

Грэм запрокинул голову и открыл рот. Рыхлый, действуя на удивление ловко и быстро, протолкнул крупную плакальщицу внутрь. Грэм судорожно сглотнул. Его кадык дернулся.

Рыхлый тут же сел напротив, положил руки на колени и полностью закрыл глаза. Его дыхание замедлилось. Я знал, что сейчас происходит: он погрузил свое сознание прямо в эту пиявку, управляя ею изнутри, направляя ее сквозь пищевод прямо к черной хвори. Сейчас нельзя было ему мешать.

Где-то секунд через десять он заговорил.

— Есть, — глухо произнес Рыхлый, не открывая глаз. — Нащупал ближайшее место. Начинаю.

Как только он произнес это, тело Грэма натянулось, как тетива лука. Его огромные ладони впились в края табурета так, что дерево жалобно затрещало. Пальцы побелели, костяшки хрустнули. Старик не издал ни звука, но я понимал — ему сейчас адски больно.

Очевидно, пиявка начала откачивать черную хворь.

Но тяжело было не только Грэму.

Я перевел взгляд на Рыхлого. Гнилодарец плотно стиснул челюсти. По его бледному лбу пролегла глубокая морщина, а вниз скатилась первая крупная капля пота.

— Тяжелее, чем просто черная жива… — процедил он сквозь зубы. — Она сопротивляется, цепляется за плоть, не хочет перелазить в мою пиявку. В Грэме ей лучше и она это понимает.

Да уж. Я как раз таки думал, что черная хворь как в случае, когда Гнус и Лира откачивали ее живососами, довольно легко «выйдет», но либо за это время что-то изменилось, либо живососы были просто более «присопобслены» к откачке всякой дряни. Кстати, эти существа в любом случае могут быть полезными. Я даже не задумывался, что остатки черного тумана, — те, что глубоко въелись, — можно попытаться откачать живососоами. Впрочем, другое дело, что в случае поверхностных ран, — которые были у гнилодарцев, выбравшихся из черного тумана, — мы справились и без них.

Рыхлый продолжал и каждая секунда тянулась долго, особенно для Грэма. А мне…мне было больно смотреть на старика, но увы, только так можно вытащить то, что засело у него внутри.

Наконец, спустя две минуты, Грэм резко наклонился вперед и с хриплым кашлем выплюнул пиявку.

Она шлепнулась на деревянный пол и поползла к Рыхлому, который тут же открыл глаза и подхватил ее щипцами, но не спешил бросать ее в очаг. Он замер, пристально глядя на извивающуюся плакальщицу.

Я же дал Грэму еще немного живы, от порции которой он легче задышал.

— Ну как? — спросил я, глядя на пиявку. — Выживет она?

— Борется, — напряженно ответил Рыхлый, не отрывая взгляда от пиявки. — Пока не мешайте мне. Помогаю ей переварить.

Он снова на несколько минут ушел в себя, застыв.

Пока он был занят, я использовал Анализ на Грэме. Мне нужно было узнать, как много черной хвори убрала одна пиявка.

[Поражение каналов черной хворью 47.5 %]

А вот это было хорошо, очень даже хорошо. Полпроцента за одну пиявку — и это за две-три минуты мучений! Если мы продолжим в том же духе, то вычистим из него эту дрянь гораздо быстрее, чем я мог рассчитывать.

— Тебе лучше? — тихо спросил я Грэма.

Старик сплюнул вязкую слюну на пол и зыркнул на меня.

— Вообще мне хреново так, как не было никогда, — вяло улыбнулся он. — Представь, что эта мелкая склизкая дрянь ползает у тебя внутри, шевелится, вгрызается и сосет. Тогда и поймешь. Но… — он глубоко вдохнул, — наверное со временем я почувствую эффект. Но точно не сейчас.

Я понимающе кивнул.

Наконец Рыхлый громко выдохнул и открыл глаза. Плакальщица в его щипцах перестала бешено дергаться и теперь просто чуть шевелилась, уже как-то спокойно.

— Выживет, — с облегчением сказал он и аккуратно опустил пиявку в отдельный кувшин.

Неожиданно мне в голову пришла идея.

— Слушай, — сказал я, глядя на Рыхлого. — У меня есть штука, которая может помочь твоим пиявкам легче переваривать эту черную хворь. Специальная грибная выжимка, она обладает некоторой…эффективностью, против черной хвори.

— Грибная выжимка? — уточнил Рыхлый.

— Да, она деду помогает отхаркивать эту дрянь. Если дать ее пиявкам, шанс их выживания сильно возрастет. Точнее, черная хворь будет хуже к ним цепляться и будет ослаблена.

Рыхлый замер. Он смотрел на кувшин, обдумывая мои слова. — Нет.

— Почему? — удивился я.

— Если они будут сами переваривать черную хворь, без посторонней помощи, то они адаптируются и с каждым сеансом будут справляться с ней еще легче. Я хочу, чтобы у меня были пиявки, которые приучены жрать именно черную хворь. Мало ли кто еще может ее подхватить? Если я дам им твою выжимку, это будет похоже на костыль. Есть шанс, что они просто выплеснут из себя хворь наружу, или так и не выработают нужную естественную устойчивость. Кроме того, возможно если они сами будут справляться с черной хворью, то и с черной живой и черным туманом им будет намного проще. Во всяком случае, я точно могу сказать, что черная хворь более мерзкая штука, чем-то, что оставил Целитель в Клыке.

Я замер, осмысливая его слова. Да, в чем-то он, конечно, был прав, если судить в долгосрочной перспективе. Я же хотел вытащить из Грэма дрянь здесь и сейчас.

Но я не стал ничего говорить. Пока что.

— Может ты и прав, — кивнул я, — А по живе…затратно ли это? Много уходит?

— Еще как, — криво усмехнулся Рыхлый, вытирая пот со лба. — Выжимает досуха.

— Ладно, продолжаем? — спросил Грэм, выпрямляя спину и прокашливаясь.

— Ты готов? — уточнил Рыхлый, берясь за щипцы.

— Готов, — коротко кивнул старик. — Только воды немного выпью.

Он, чуть пошатываясь, встал, подошел к столу, где стоял кувшин с водой, и залпом выпил целую кружку воды.

— Ух…хорошо, — вздохнул он. — Теперь можно.

Процесс пошел по второму кругу. Я теперь сидел чуть в стороне, у двери, и только смотрел. Не мешал.

В это же время дверь тихо скрипнула, и в комнату скользнула Морна. Ее движения были всё еще неестественно скованными.

Увидев меня, она тут же присела рядом.

Я сразу осторожно прикоснулся к ее плечу и передал мощный, плотный поток живы.

Морна вздрогнула.

— Спасибо, — еле слышно выдохнула она.

— Как ты? — спросил я тихо, внимательно изучая ее лицо и открытые участки тела. Кожа всё еще бугрилась некрасивыми шрамами, местами виднелись свежие рубцы от срезанной корки. Да, так просто это не пройдет.

Она чуть отвернула лицо в сторону, словно пряча его от моего взгляда. Делала вид, что смотрит в сторону окна, за которым плотно свисали лианы с крыши. Да, сейчас она отличалась от той Морны, которую я видел в первые разы.

— Понемногу силы возвращаются, — ответила она тихо. — Скоро ведро воды смогу поднять.

Она издала короткий, нервный смешок.

— Но пока неприятно ощущать свою слабость. А еще осталось всего две бутылочки от «срывов».

— Я видел ингредиенты на столе, — ответил я. — Часть из них для твоего эликсира.

— Да, — кивнула Морна. — Но там не всё.

— Как давно ушли Клык и Камнеголовый?

— Два дня назад. По идее, уже должны бы вернуться. Надеюсь, они принесут то, чего не хватает. Иначе придется…туго.

Я снова посмотрел на ее лицо, покрытое еще не до конца зажившими ранами.

— Я сделаю мазь, — сказал я. — И всё это… затянется. Может, и следов не останется. Ты снова будешь выглядеть как раньше.

Морна тяжело вздохнула. Ее желтые глаза посмотрели на меня как-то странно.

— Сказать честно, Элиас… меня это, конечно, волнует. Глупо говорить, что нет. Но волнует далеко не так сильно, как раньше. Все-таки какая разница, красива ты или нет, если этого никто не видит?

Она снова нервно и тихо засмеялась, а потом уже серьезным голосом добавила:

— Мне сейчас важнее сила, возможность защитить себя, Лиру и остальных детей. А остальное… Гиблые с ней, с красотой. К ней просто привыкаешь, будто так должно быть всегда, а оно видишь как…

Я понял, что за эту неделю слабости в ней что-то изменилось.

Морна сжала кулак, глядя на свою руку, где шерсть росла клоками, перемежаясь с ожогами.

— В лесу, если ты слаб — ты мертв, — жестко произнесла она.

— Ты вернешь силу, — уверенно ответил я.

— Хотелось бы, — кивнула она, не разжимая кулака. — Ощущать себя слабой… омерзительно.

— Уж кому как не мне это знать, — хмыкнул я.

В этот момент Грэм с рыком выплюнул вторую пиявку.

Рыхлый перехватил ее, закрыл глаза, но спустя минуту его лицо исказила гримаса досады. Он распахнул глаза и безжалостно швырнул тварь прямо в горящий очаг. Пиявка с шипением лопнула в огне.

— Да, ошибка, — вдруг сказал Рыхлый, тяжело дыша. — Мелкие не выдерживают хвори, даже моя помощь не помогает. Эта захлебнулась. Использовать нужно только крупных.

— Сколько у тебя их? — уточнил я. — Крупных.

— Пока семь штук.

— Немало, — кивнул я.

— Ладно, такой ошибки я больше не совершу, — вздохнул гнилодарец. — Но теперь я знаю.

— Тогда может с мелкими применять тот метод, что я предлагал? — настойчиво спросил я. — С выжимкой? Скорее всего, тогда они выживут. А как подрастут, будешь использовать так, как собирался — вырабатывать в них устойчивость.

Рыхлый замер. Он посмотрел на Грэма, затем на очаг, где догорала пиявка:

— Ладно, — согласился он. — Может, ты и прав, Элиас. Все-таки всё это затевалось для того, чтобы быстрее его вылечить. Нужно делать это, пока у нас есть время. Мало ли, вдруг нам придется…

— Удирать отсюда? — закончила за него Морна с улыбкой.

Он вздохнул.

— Да, Морна. Мы не знаем, что произойдет дальше. Что сделают Гиблые и… Чернобрюхий. Поэтому надо быть готовым. Ладно. Грэм, ты готов? Продолжаем?

— К излечению? — фыркнул Грэм, — Конечно готов. Я этого слишком долго ждал. Давай сюда своих пиявок, пусть высасывают из меня всё это дерьмо.

— Ладно. — Рыхлый потянулся за следующей пиявкой.

И они продолжили.

Я снова положил руку на плечо Морны передавая ручеек живы.

— Всё будет хорошо, Морна, — сказал я. — Ты снова станешь сильной, как раньше, нужно только пару недель, а…дед вылечится. Из Нельма мы вытащим ту черную дрянь-метку. А потом всем вам мы залечим духовные корни. Это лишь вопрос времени.

Морна покачала головой, и на ее губах появилась горькая усмешка.

— Жизнь любит преподносить сюрпризы, Элиас. Ты видишь всё в слишком радужном свете. Но это в молодости всегда так.

— Ну, — я пожал плечами, — мы все еще живы. А это уже что-то. Так что не всё так плохо.

Морна хрипло рассмеялась. Я почувствовал, что ее настроение пошло чуть вверх.

— Ладно, мне нужно поговорить с Шуршой.

Я вышел из полумрака дома на задний двор. Кивнул Мокрецу, который сидел всё так же возле кувшинов с водой. Интересно, а от него вообще какая-то польза есть? Или он тут просто сидит? Надо у Рыхлого спросить.

Я прошел мимо пасеки. Воздух здесь гудел от тысяч крыльев. Маленькая Майя сидела прямо в центре кружащегося золотисто-черного роя с закрытыми глазами. Пчелы словно танцевали вокруг нее, подчиняясь ее воле. Кажется, у девочки сегодня настроение лучше, чем в прошлый раз. Я обошел ее стороной, чтобы не нарушать транс, и углубился в заросли.

Найти Шуршу оказалось несложно, но лишь потому, что она сама вела меня. Едва я сделал пару шагов к лесу, как паучки замельтешили передо мной и повели ровной линией глубоко в чащу. Видимо туда, где было скрыто ее «гнездо». И вновь оно было в новом месте.

Вскоре деревья расступились, открывая небольшую поляну, густо заплетенную белой паутиной. Шурша открыла полог из паутины, и я увидел ее, сидящую на бревне и что-то как всегда ткущую.

— Долго тебя не было, — сказал она своим странным, чуть хрипящим голосом.

— Да. Приболел немного, — ответил я, останавливаясь перед ней.

Шурша склонила голову набок, а ее дополнительные глаза на висках немигающе уставились на меня.

— Вижу, — сказала она. — Тело твое очень истощенное, но вот с энергией у тебя полный порядок. Стал даже сильнее. Следующая ступень Дара? Ты прямо сияешь, мальчик.

Я замер, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Я надеялся скрыть свой прорыв, а тут меня так легко «прочитали». Причем я для этого ничего не сделал.

— Ты видишь живу других? — напряженно уточнил я.

— Не я сама, — честно ответила паучиха, перебирая длинными пальцами. — Но у меня есть один вид пауков, которые очень чуткие к этому — они передают мне образы.

— Меня все могут видеть так, как ты? — спросил я.

— Не все, конечно, — успокоила Шурша. — Не все «подчиненные» существа умеют такое. Только некоторые виды хищников ну и те, у кого Дар завязан на тонкое восприятие. Но я таких в нашей деревне не знаю.

— Орла? Рыхлый? Камнеголовый? Арна? — быстро перечислил я. — Они могут как ты?

Шурша неожиданно издала смешок.

— Боишься?

— Боюсь, — прямо ответил я, глядя в ее глаза. — Только дурак ничего не боится. А я еще вдобавок и слаб. Пока слаб. И не хочу, чтобы меня «видели» другие. Не хочу лишнего внимания к себе.

— Да, твое тело слабо. — признала Шурша и поднялась с бревна, — Но ты уже сильнее, чем неделю назад.

Она подошли поближе.

— Я это чувствую — силу, которая пока спит. Не могу объяснить как, но ты словно… пустил корни глубже.

Я тяжело вздохнул.

— Можно как-то научиться скрывать свою… кхм… живу?

— Можно. Научись ее контролировать и следи, чтобы она не выходила наружу. Запри ее внутри себя, — ухмыльнулась Шурша.

— То есть…советов…более подробных не будет? — уточнил я.

— Даже если бы я хотела, то ничего подсказать не могла, просто потом, что научить этому извне невозможно, — серьезно ответила Шурша. — Освоить такое ты можешь только сам, постигая свой дар и наблюдая за ним. Правда, не знаю, как тебе это делать, если ты сам не видишь и не чувствуешь свою живу. Это будет проблематично…

Уточнять, что я вижу свою живу через Виа, и чувствую живу других, я не стал.

— Буду искать решения, — уклончиво ответил я.

Шурша тем временем подошла ко мне вплотную. Движения ее были странными и немного дерганными, и при этом бесшумными. Она двигалась не как человек, а именно как паук, переставляющий непослушные конечности. Словно человеческое тело было для нее тесным и неудобным костюмом. Кажется, проблемы в ее, мутации, зашли дальше, чем она показывала.

Она наклонилась и подняла с земли небольшой белый сверток, на который я и не обратил внимания. Так он сливался с остальной паутиной.

— Как ты и просил, — сказала она мне протягивая сверток. — Одежда. Защитная.

Я взял легкий, почти невесомый тюк и раскатал его. Он превратился в штаны и рубаху. Он закрывал всё: руки до самых кончиков пальцев, ноги до ступней полностью, как колготки. Отдельно лежала маска-капюшон, оставляющая открытыми только глаза.Чем-то это напоминало водолазный костюм.

— Чтобы защита была везде, — пояснила Шурша, заметив мой взгляд. — Если будешь идти куда-то в опасное место, вроде Черного Тумана или ядовитых топей. Паучий шелк не пропустит разную мелкую дрянь. Да и от, наших, будет неплохой защитой.

Наших, это очевидно гнилодарцев.

Я провел рукой по ткани. Она была гладкой, прохладной и невероятно прочной.

— Спасибо, Шурша, — искренне сказал я. — Это даже больше, чем я просил.

— Больше…да…но…

Она замерла, а ее глаза моргнули.

— Но это не просто так. Я тебе верю, Элиас. Ты дал мне небольшую надежду. Надежду, что можно приостановить, вот это…

Она подняла свою руку.

— Надеюсь эту надежду ты оправдаешь.

Я кивнул.

— Давай. Надень, — скомандовала Шурша. — Тебе уже сейчас нужна защита. Слишком ты…уязвим.

Не стесняясь, я быстро скинул старые штаны и рубаху. Сначала натянул штаны. Они облегали мои ноги как лосины или колготки. Затем пришел черед рубахи. К моему удивлениею ткань тянулась. То есть, если я наберу пару килограмм, то она похоже легко расширится.

— Он тянется, — удивленно заметил я, чувствуя, как ткань обхватывает тело. Она была невесомой. Это действительно удобно.

— Да, — ответила Шурша с ноткой гордости. — Он подстроится под твое тело и будет плотно облегать. Под обычной одеждой его не будет видно.

Я натянул поверх костюма свои обычные вещи. Я подвигался, сделал десяток движений, и подпрыгнул.

Шелк сидел как вторая кожа совсем неощутимый. Ничего не топорщилось, не мешало движениям. Выдавали меня только белые кисти рук, словно я надел тонкие просвечивающие перчатки.

— А его можно… мыть? — уточнил я, сжимая и разжимая кулаки.

— Конечно, — кивнула Шурша. — Не сгниет и не порвется, не волнуйся.

Я замер.

— Иди-иди. — махнула рукой Шурша, — Скоро будет чем заняться.

— В смысле? — уточнил я.

— Увидишь. — ответила она и шагнула обратно к себе на поляну.

Полог за ней тут же сошелся,,,сшиваемый,, тысячами паучков.

Я вздохнул и еще раз бросив взгляд на поляну двинулся обратно.

Когда я вошел внутрь, Рыхлый как раз закончил очередной сеанс лечения Грэма. Он сидел на табурете, тяжело дыша. Рубаха на его спине насквозь промокла от пота. Похоже в этом лечении он выложился на полную.

— Всю живу потратил… — прохрипел он, — До капли. Эта дрянь истощает.

Не раздумывая, я подошел, приложил ладонь к его влажной спине и щедро влил в него энергию. Рыхлый дернулся, а потом с облегчением вздохнул.

— Спасибо, Элиас. Так намного лучше. Словно заново родился.

Я повернулся к Грэму. Старик уже встал и, прихрамывая, ходил по комнате, разминая плечи. Вот кому точно стало легче.

— Как оно? — спросил я, — Теперь-то чувствуешь что стало легче?

— А что, по мне видно?— хмыкнул довольно Грэм, — Да, стало. Вот теперь ощущаю.

— Ты использовал всех пиявок? — уточнил я у Рыхлого.

— Да, все крупные уже использованы. — ответил он.

— Значит сегодня с лечением все? — уточнил ГРэм.

— Да. — кивнул Рыхлый.

Мы вышли наружу, на свежий воздух. Я осторожно прикоснулся к Грэму вновь применяя анализ, чтобы понять, насколько меньше стало черной хвори.

[Поражение каналов черной хворью 44 %]

И удивленно раскрыл рот. Четыре процента. Болячка снизилась аж на четыре процента. За один сеанс лечения. За семь пиявок. Неделя лечения и от хвори останется всего-ничего. Это если…если не будет никаких неожиданностей.

— А это кто? — вдруг спросил Грэм напрягшись. Глаза его смотрели в подлесок.

Из подлеска шумя, и тяжело дыша вышла троица. Арна, Клык и Камнеголовый Нурл. Ну а почему они шумели стало понятно.

— Я не про них, а про тех, кого они тащат, — уточнил Грэм прищурившись.

И действительно. Одного человека тащил Нурл, а второго Клык с Арной. Одежда всей троицы была изодрана и на всех, кроме Нурла были мелкие порезы и раны. Похоже, они все только-только выбрались из какой-то передряги.

Грэм отреагировал мгновенно. Не говоря ни слова, он метнулся обратно в дом и через секунду выскочил на крыльцо, сжимая в правой руке секиру, а в левой свой старый топор. Старик встал в боевую стойку, заслоняя меня собой.

— Успокойся, — положила руку ему на плечо Морна, — Никакой драки не будет.

Грэм нехотя опустил оружие, не сводя настороженного взгляда с прибывших.

Нурл, тяжело дыша, подошел к крыльцу и осторожно, словно хрустальные вазы, уложил два тела прямо перед домом, и сел рядом. Похоже даже он устает.

Рыхлый уже вышел наружу и подойдя к двум телам внимательно вглядывался в их лица.

— Это разве не Шель и Микла? — вдруг спросил Рыхлый.

— Они самые, — мрачно прогудел Камнеголовый, вытирая пот с каменного лба. — Нашли их, когда добывали в Глубинах твои ингредиенты, — это он кивнул уже мне.

Я подошел ближе и присел на корточки. Мужчина и женщина. Оба худые как скелеты. Но страшнее всего были их раны. И мне не нужно было гадать, откуда они взялись, — эти раны. Похоже, эти двое гнилодарцев тоже бежали из деревни и попали под воздействие черного тумана. Вот только последствия в их случае были…намного хуже, чем у Иглыша или Морны. Просто потому, что их никто не лечил. А как избавится от черной дряни они не знали.

— Что смотришь так на них? — вдруг подала голос Арна. — Они живы. Им нужно помочь.

Она подошла прямо ко мне и с глухим стуком поставила на землю две корзины, доверху набитые ингредиентами.

Я ничего не ответил, просто смотрел на двух гнилодарцев пытаясь понять, что тут могу сделать. Без алхимии…ничего. А на нее нужно время. Нужно вновь возвращаться домой.

— Ты сможешь им помочь? — резко спросила она, — Они…хорошие…свои.

— А эти свои в спину не ударят? — заметил Грэм мрачно.

— Не ударят, — ответила за девушку Морна и вновь успокаивающе положила руку на плечо Грэма.

— Да, они…неплохие люди, — добавил Клык, — Наши раны заживут, а вот у них…у них все плохо. Начни с них Элиас…если можешь. У них полезные Дары. Они нам нужны.

— Я честно говоря думал, что они помрут по пути сюда, — басом добавил Нурл. — Чудо, что они до сих пор живы.

Я вздохнул.

Повисла тяжелая тишина.Все присутствующие смотрели на меня и ждали.

Я медленно поднялся, отряхнул колени и тяжело вздохнул.

— Что вы так на меня смотрите? — спросил я, обводя их взглядом. — Они едва живы. Я ничего не могу обещать.

А потом еще раз взглянул на истощенные и пораженные черным туманом тела и добавил:

— Но я могу попробовать им помочь. Может и успею…но мне нужно время. И нужно выяснить, насколько у них тут все плохо.

Так вот о чем предупредила Шурша, когда сказал, что мне будет чем заняться. Она увидела возвращающихся гнилодарцев и похоже, сразу знала об их печальном состоянии.

Снова глава вышла с небольшим опозданием. Только-только закончил.