Глава 8

Да, сразу же возникла проблема. Как объяснить мое знание всем остальным? А с другой стороны, зачем нужно что-то объяснять? Тут у всех свои секреты и тайны, и что-то никто не спешит подробно рассказывать о своих способностях и умениях. Так что наверное обойдусь без объяснений. Пойдем другим путем.

— Скажите, — начал я, обводя их всех взглядом, — неужели никто из вас не думал о том, что любая вещь, к которой прикасался Хельм, может быть опасна?

Повисла тишина.

— Ты о чём? — нахмурился Рыхлый.

Грэм тоже приподнял бровь, поглядывая то на меня, то на кругляш в руках камнеголового. Сам Нурл недоуменно уставился на пропуск, словно тот мог его укусить.

— Нурл, дай сюда этот пропуск, — протянул я руку.

Нурл, помедлив пару мгновений, всё же положил кругляш мне на ладонь. Пропуск ничем не отличался от того, что дал мне Хельм и который лежал в Кромке в тайнике. Тут были те же размеры и тоже дерево. Нетленное.

Конечно, я хотел проверить, есть ли в нем такое же «слежение», как в моем. Ибо пока у меня было только подозрение, что он такой же, всё на деле покажет…

Анализ.

Через секунду я увидел ровно то же самое описание, что и в своем пропуске — никаких отличий. Выходит, всё как я и думал — та же самая дрянь, что и в моем пропуске.

Хельм следил за всеми, у кого были такие пропуска. Не думаю, что это так просто, может что-то сродни тому, как я ощущаю нужное направление через Виа. Но не это важно, а то, что он в любой момент может найти тех, кто ему нужен.

Я вздохнул.

— Ты что-то знаешь? — прищурилась Арна, и ее шипы на предплечьях едва заметно дрогнули, словно готовясь к атаке, — Рассказывай, в чем дело?

— Знаю, — ответил я спокойно, возвращая кругляш Нурлу. — Но если хотите знать точнее, лучше растолкайте этого, как его,…Нельма. Думаю, он прекрасно знает, как работает эта штука и может объяснить это. Я лишь знаю что она опасна.

— Ты скажешь или нет, в чём дело? — не выдержал камнеголовый, и его густой бас прокатился по двору.

Что ж, надо сказать правду как она есть.

— Это следящий предмет. С ним Хельм всегда знает, где вы находитесь. То есть при желании выследить вас проще простого. И держа эту вещь тут, в доме Морны, вы подставляете не только её, но и всех остальных.

Гнилодарцы замерли.

— Откуда ты это знаешь? — глухо каркнула Орла, и ее птичий взгляд впился в меня.

Ну…подобного недоверия я ожидал.

— Тебя волнует откуда я это знаю, или правда ли это?

Орла на пару мгновений зависла.

— Вот именно. Не имеет значения откуда я это знаю, важно что это — следящий пропуск Хельма и он опасен для всех нас. Кроме того, если у вас есть сомнения…как только Нельм проснется, вы можете его спросить. Раз у него эта вещь была с собой, то, как вы понимаете, нужна она ему была не для прохода в деревню. Деревни-то больше нет, верно? Да и зачем гнилодарцу пропуск в свою же деревню? А? А он зачем-то таскал ее при себе. Уж не для того ли, чтобы его всегда могли найти?

В воздухе повисло тяжелое молчание. Я знал, что не мог Нельм не знать о том, что с собой носит. А учитывая, что он был предателем — одно логично вытекало из другого.

— Действительно, — пробормотал Рыхлый, потирая заживающую щеку. — Хельм ведь эту штуку обычно чужакам давал — для прохода. К чему она своему? Я как-то и не подумал об этом…

Остальные задумались. Арна нахмурилась, Нурл сжал кругляш в кулаке так, что побелели костяшки — вот только нетленное древо даже не дрогнуло — так просто его не сломать.

— Разве у тебя нет пропуска Хельма? — вдруг спросил Рыхлый, повернувшись ко мне. — Тебе же его тоже давали. Значит, ты тоже под слежкой?

— Я давно его спрятал в другом месте, — ответил я. — Подальше от дома. Еще до того, как всё случилось.

Краем глаза я заметил, как Грэм приподнял бровь. Об этом я ему не говорил, но сейчас был не тот момент, чтобы вдаваться в подробности.

— В общем, — продолжил я, — Спросите у Нельма сами. Думаю тебе, Нурл, он всё расскажет.

Тот кивнул.

— Надеюсь, больше ни у кого нет такой штуки?

Гнилодарцы переглянулись и отрицательно покачали головой. Ни у кого больше пропуска не было.

— И ещё, — добавил я, понизив голос. — Возможно черная жива, которая в Нельме, тоже позволяет его выслеживать — вот этого я уже не знаю. Так что лучше бы переместить его куда-то в другое место. Подальше от Морны и детей.

— Это будет непросто, — заметил Рыхлый, и в его голосе послышалась усталость. — Потому что при нем всегда должен быть кто-то. А без пауков Шурши он может быть опасен — все-таки его дар очень тяжело удерживать. Он безопасен только пока спит.

Вдруг подал голос Клык.

— А убрать метку?

— Пока нечем, — честно сказал Рыхлый, — Мои пиявки еще не размножились, тем более сейчас есть другие задачи для них.

Клык посмотрел на Грэма, понимая, что Рыхлый говорит именно о хвори старика.

— Другого места у нас нет, — мрачно бросил Клык, не поднимая головы. — Чтобы его держать.

— Пока нет, — раздался голос Морны, опирающейся о косяк двери.

Я обернулся. Знахарка держалась на ногах с трудом, но взгляд ее желтых глаз был твердым.

— Пока нет, — повторила она. — Но будет. Я не думаю, что сейчас, когда нас тут много, кто-то рискнет на нас напасть. Так что пока не нужно об этом беспокоиться.

Я вздохнул. Спорить смысла не было. Думаю, не только я понимал, что если Целитель сильно захочет напасть, то ему ничто не помешает. Однако нагонять мрачности не стоило. И так люди только спаслись из черного тумана, восстанавливались и получили передышку.

— Я пришел к вам ненадолго, — сказал я, обводя двор взглядом. — Эликсиры я приготовил и оставил. Мази хватит на всех. Вам осталось только долечить раны, а потом придет очередь лечить духовные корни и мутации. А что для этого нужно, я уже сказал. Дело за вами: достанете всё что нужно — и процесс пойдет. Я не Целитель, и не обещаю мгновенного излечения, но я знаю, что большую часть ваших проблем эликсиры могут убрать.

— Я запомнил, — пробасил Нурл. — Те ингредиенты, о которых ты сказал. И скоро начну их искать. Я сейчас вполне боеспособен.

Орла и Арна промолчали, но я был уверен, что скорее всего искать они будут все вместе.

— Хорошо. — кивнул я Нурлу и повернулся к Рыхлому.

— Я к Шурше. Ненадолго.

— Иди, — кивнул он. — А мы тут…кое-что еще обсудим.

Я двинулся к тому месту в зарослях, где находил паучиху в прошлый раз. Седой нервно поерзал у меня на плече. Он в принципе побаивался гнилодарцев, так что сейчас чувствовал себя некомфортно.

Однако придя к месту, где в прошлый раз разговаривал с Шуршой, я удивился. Гнезда там не оказалось. Лишь обрывки серебристых нитей колыхались на ветру. Зато от них, словно крошечные проводники, к новому месту вели сотни паучков — они то замирали, то семенили дальше вглубь, явно показывая дорогу. Во всяком случае, я решил пойти за ними, как это было в прошлый раз.

Я шел за ними, отводя в сторону ветки, и через десяток шагов между двумя кривыми деревьями я увидел плотный белый полог — новое гнездо.

— Ты что-то хотел? — раздался из глубины тихий, чуть шелестящий голос.

— Хотел-хотел, — вздохнул я, останавливаясь перед пологом. — Ты слышала, что я говорил остальным? Там, во дворе?

— Слышала, — отозвалась Шурша. — Не глухая.

Ощущалось в голосе, будто Шурша сейчас не в духе. Во всяком случае в прошлый раз тон ее голоса был каким-то другим.

— В общем… — вздохнул я, — У меня к тебе есть две просьбы.

— Слуу…шшшаю…

Меня аж передернуло всего. Она зашелестела таким голосом, как настоящий паук своими конечностями.

Видимо заметив мою реакцию, она рассмеялась.

— Да не бойся, я еще человек.

— Я не боюсь, просто…непривычно. — ответил я.

— Иногда прорывается, — неожиданно честно сказала она. — Как ты понимаешь, это тоже проявление всего этого. Мутаций. Так что за просьба?

— Скажи, ты сможешь погрузить в сон вот этого мелкого? — Я кивнул на Седого, который тут же насторожился, почуяв, что речь о нем. — Но так, чтобы он не помер и не проснулся от боли.

— Не проблема, — ответила Шурша сразу. — А вторая просьба, видимо, посущественнее.

Я кивнул.

— Да. Я слышал от Рыхлого, что ты умеешь делать очень прочную одежду — такую, которая и укусы и уколы оружия выдерживает.

— Так и есть, я могу. Паучий шелк в нужных руках способен на многое. Его очень тяжело разрушить.

— Мне нужна такая одежда. — прямо сказал я.

В гнезде что-то зашуршало.

— С чего бы я тебе её делала? — ровно произнесла Шурша. — Я ее плела за большие деньги. И то не всем.

— С того, — ответил я спокойно, — что в Кромке с каждым днем все опаснее. И если я случайно подохну, некому будет сварить зелье и остановить вашу мутацию. Тогда все наши усилия — коту под хвост. Ты сама знаешь, что моя жизнь… ценна. А сейчас особенно. Мне такая одежда нужна просто, чтобы выжить — это не прихоть. Я пока еще слишком слаб и мне нужна помощь. И твоя…и деда… и других.

Шурша долго молчала. Я слышал лишь тихий, мерный шелест паутины, да отдаленное гудение пчел с заднего двора.

— Да, — обронила она наконец. — Мертвым ты бесполезен. Живым — можешь помочь и ты…ты мне нравишься, как и моим паучкам — они тебя приняли. А это хороший знак. Ладно, через несколько дней одежда будет готова. И поверь — ее не пробьет даже кинжал, но это не значит, что твое тело не получит урон. Останутся синяки от силы удара…от этого моя одежда не избавляет.

— Спасибо, Шурша, — искренне сказал я.

Вот что-что, а эластичная одежда-броня мне точно не помешает.

Полог белой паутины вдруг раздвинулся, и я наконец увидел её саму. Шурша сидела в центре своего гнезда, и тонкими, длинными пальцами перебирала паутину, словно пряжу. По её рукам, по плечам, по самим нитям сновали мелкие паучки — десятки, сотни. А на её виске, рядом с четырьмя уже привычными глазами, медленно проступал ещё один — маленький, мутный, но безошибочно узнаваемый.

— Седьмой? — тихо уточнил я.

— Да, — без эмоций ответила она. — Как видишь, мутация идет всё дальше и дальше.

Я смотрел на это и думал. Семь глаз. Скоро у неё их будет восемь, как у настоящего паука. И тогда…не знаю что тогда, но приятного наверное мало.

— А как ты с такими проблемами можешь управлять своими пауками? — спросил я. — Ведь духовный корень…

— Не все проблемы в духовном корне одинаковы, — перебила она. — Мой расколот, но держится. И в каком-то смысле мое сродство с пауками сейчас даже сильнее, чем было бы с целым, закрытым Даром.

— Но…?

— Но оно того не стоит, — сказала Шурша, и в ее голосе впервые мелькнула тень чего-то живого, человеческого. — Ощущать дыру в духовном корне ужасно, Элиас. Надеюсь, с тобой такого не случится. Потому что боль в духовном корне — это как незаживающая рана: постоянные приступы, будто кто-то ковыряется в открытой ране, и не дает ей зажить. И так годами.

Я замер.

— Я этого не знал, — тихо сказал я. — Морна не говорила.

— У Морны другая ситуация, — ответила Шурша. — Ей нечего ощущать, ее корень в принципе ничего не накапливает, по сути расколотый сосуд. А вот такие, как я… как Малик… как Лорик…нам действительно больно. То слабее, то сильнее, но эта боль не отпускает никогда.

Я молчал, переваривая услышанное. Вот, значит, как. Я-то думал, что главная беда «треснувших» — это мутация тела да потеря контроля. А оказалось, есть кое-что похуже — тихая, нескончаемая боль, о которой они почти не говорят. Маленький Лорик, который сейчас спал в доме… он жил с этим каждый день. Значит, они привыкают «терпеть».

— Ладно, — Шурша шевельнула пальцами, и паутина под ней дрогнула, словно полностью послушная ее воле. — Я не жалуюсь. По поводу первой просьбы…

Седой вдруг тоненько пискнул у меня на плече, дернулся — и обмяк, тихо съехав мне на руки. Глаза его закрылись, дыхание стало ровным и глубоким.

— Первая просьба выполнена, — сказала Шурша.

Я подхватил обмякшее тельце мурлыка, чувствуя, как часто-часто бьется его сердечко под седой шерстью и с каждой секундой оно все больше замедлялось и замедлялось, пока не стало стучать ровно и медленно.

— Спасибо, Шурша, — сказал я.

Она ничего не ответила, просто полог перед ней снова поднялся, скрыв ее от моего взора.

Я несколько секунд постоял, а потом развернулся и пошел. Пока Седой спит, самое время отнести его Клыку и привести его кости в порядок, пока он ничего не чувствует.

Я вернулся во двор. Клык всё так же сидел у стены, и я подошёл к нему, бережно держа спящего Седого.

— Шурша погрузила его в сон, — сказал я. — Можешь начинать выравнивать кости. Если, конечно, сейчас ты можешь заняться этим.

Клык посмотрел на обмякшее тельце мурлыка, и кивнул.

— Хорошо, так и правда лучше — он не будет дергаться. Клади его сюда.

Я положил Седого на расстеленную Клыком тряпицу. Грэм, до этого молча наблюдавший за всем со стороны, подошёл и присел рядом на корточки, с интересом глядя на костника.

Клык глубоко вдохнул, размял пальцы и закрыл глаза. Лицо его напряглось, на лбу проступили жилы. Я понял: кости он видит каким-то внутренним зрением — тем самым, что давал ему Дар. Его пальцы осторожно прошлись по тельцу зверька, замирая то тут, то там.

А потом раздался первый хруст.

Тихий, но отчётливый, неприятный — звук ломающейся и тут же срастающейся кости. Седой дернулся всем телом, даже сквозь глубокий сон, и жалобно пискнул.

— Больно ему, — заметил Грэм.

— По-другому никак, — ответил я, — Я хочу развивать его, а для этого нужно убрать всё неправильно сросшееся.

— Да знаю я, — отмахнулся Грэм.

Через несколько секунд хруст повторился. Ещё. И ещё. Клык работал медленно, сосредоточенно, переламывая то, что когда-то срослось криво, и заново сводя кости в правильном положении. Седой вздрагивал на каждый такой звук, но не просыпался — Шурша погрузила его в действительно глубокий сон-наркоз.

Я вдруг задумался, а ведь ее паучков можно использовать, если проводить серьезные операции или если боль от ран невыносима.

Смотреть на это было неприятно, как и слышать эти звуки. Но так было надо. После этого Седой станет крепче, а без этого его не «улучшить».

— Когда ты узнал про пропуск? — вдруг тихо спросил Грэм, не отрывая взгляда от рук Клыка.

— Где-то до прихода Марты, точно не помню, — ответил я так же тихо. — Да это и не важно. Я его спрятал в Кромке, чтобы он не мог за мной «следить».

Грэм помолчал.

— И мне ничего не сказал.

— Тогда было не до того. Я просто избавился от «проблемы».

Старик хмыкнул — без обиды, скорее с какой-то усталой усмешкой.

— Ладно, — вздохнул он. — Это уже не важно. Хорошо, что ты вообще додумался, что от этой деревяшки можно ждать пакости.

— Мне Хельм сразу не понравился, поэтому и ожидал от него подобного — пожал я плечами.

Где-то с полчаса Клык работал над Седым. Хоть уже через пять-шесть минут хруст костей исчез совсем, но работа продолжалась.

Наконец костник открыл глаза, утер пот со лба тыльной стороной костлявой ладони и выдохнул.

— Всё, готово. Теперь его кости идеальны, как у молодого. Главное, не позволяй этому мелкому сейчас особо двигаться, — предупредил Клык. — Я-то всё срастил, но нужно время, чтобы кости встали как надо. Они, как бы это сказать,…сейчас мягче обычного.

Я кивнул.

— И ещё… — он помедлил, — пои и корми его очень хорошо. Ему понадобится прорва энергии и сил, чтобы все изменения усвоились. Кстати сейчас у него есть одна возможность: если дать ему много насыщенной живой пищи, его кости могут стать крепче и прочнее обычных. Самый подходящий момент.

— Понял, — ответил я. И добавил: — Спасибо, Клык.

— Да не за что, — пожал тот костлявыми плечами. — Я тебе должен. Много должен. А это…это вообще так. Даже самому интересно было. Давно я никому не помогал.

Он протянул руку и осторожно, почти нежно погладил спящего мурлыка по голове.

Я бережно переложил Седого в корзину.

— Ладно, — поднялся я и подошел к Рыхлому. — Нам пора. Рыхлый, когда будут пиявки?

Рыхлый почесал затылок.

— Через два-три дня у меня точно будет достаточное количество для одного лечения. Тогда попытаемся вытащить черную хворь.

Я кивнул. Два-три дня. Что ж, до этого я и сам справлюсь — горький остролист, измененная выжимка, Виа… Откатим хворь хотя бы ещё на пару процентов, чтобы работы было меньше, а самочувствие Грэма — лучше.

Я зашел в дом, чтобы попрощаться с Морной. Внутри было всё так же сумрачно и душно. Лорик и Малик спали, Майи и Лиры по-прежнему не было — видимо, все еще возились с пчелами на заднем дворе. Или просто не хотели никого из взрослых видеть, не знаю. Да и не важно.

Морна снова сидела на стуле, и при моем появлении подняла на меня усталый взгляд.

— Уходишь? — спросила она.

— Да, дел много. — ответил я. — Эликсиры и мази я оставил, так что через пару дней будет легче. И тебе, и детям.

— Спасибо, Элиас, — тихо сказала Морна. — Скоро я перестану быть… беспомощной. И всё будет по-другому, как раньше.

Я не знал, что на это ответить, но что-то сказать было надо.

— Все живы, — сказал я наконец. — И это главное — и ты, и дети… Никто не погиб, а остальное…будет.

Морна хмыкнула, и уголок ее обожженных черным туманом губ дрогнул в подобии улыбки. Она кивнула.

Я вышел во двор, где меня уже ждал Грэм. Мы коротко попрощались с гнилодарцами — Нурл и Клык кивнули, Арна отвернулась, но уже без прежней злобы, а Иглыш даже махнул мне слабой рукой. Орла проводила нас своим неподвижным птичьим взглядом. И тут, глядя на нее, я замер. Я же думал об ее перьях, хотел взять парочку.

— Подожди. — сказал я Грэму.

Я вернулся и встал напротив Орлы.

— Что такое? — спросила она.

— Хотел у тебя кое-что попросить.

Она прищурилась.

— Несколько перьев. Твоих.

— Это еще зачем? — нахмурилась Орла.

— Ты говорила, что они защитили тебя от черного тумана и я подумал…что хочу понять, как это возможно.

— Хочешь изучать мои перья? — хмыкнула она.

— Вроде того. Если, конечно, ты не против. Нет так нет.

Она подумала несколько секунд, а потом вырвала три пера из своего тела.

— Держи.

Я взял все три пера и спрятал их.

— Спасибо.

Она проводила меня странным взглядом, а я быстро вернулся к Грэму.

Мы двинулись прочь от дома, обратно в лес.

Какое-то время шли молча. Виа уже была неподалеку, я позволи ей приблизиться. Скиталец рыскал где-то под землей, чуть в стороне. Седой спал в корзине.

— Неплохо ты им сказал, — вдруг произнёс Грэм, не глядя на меня. — Там, во дворе. Не думал, что у тебя хватит духу вот так ставить им условия прямо в лицо. Когда их полдюжины, и каждый второй — озлобленный полузверь.

— Ну, — отмахнулся я. — Ты был рядом. С топором. Это, знаешь ли, придает уверенности.

— Не в этом дело, — покачал головой старик. — Раньше я представить не мог, что в тебе появится стержень. А тут…он появился!

— Дар многое меняет, дед. — сказал я, — Слишком многое: и отношение к себе, и отношение к другим.

— Может быть. — ответил старик, и чуть ускорился.

— А еще…все они мне нужны. Они не самые плохие гнилодарцы, и с ними можно договориться. — честно сказал я. — Я не знаю, останутся ли они союзниками после того, как я их вылечу. Может, разбегутся, может, отвернутся. Но до этого момента я заставлю их добывать мне всё, что необходимо.

— А ты так уверен, что сможешь сварить эликсир достаточного качества? — прищурился Грэм. — Чтоб им и правда полегчало? Ведь тут какое дело…если они останутся недовольны, если не выйдет помочь, то и злобу всю они выместят на тебе.

— Я уверен, — ответил я. — Это вопрос времени и количества ингредиентов. Первая попытка наверняка выйдет комом, и вторая, может, тоже. Но я добьюсь нужного качества. Вдобавок… — я помедлил, — думаю, когда Дар перейдет на следующую ступень, у меня всё будет получаться лучше и быстрее.

Грэм какое-то время молчал.

— Ты же понимаешь, — произнес он наконец, и голос его был серьезным, — что это аномально быстрый рост Дара? Такие скорости… да они вообще никому не снились. Сколько прошло с момента пробуждения? Полтора месяца?

— Где-то так, — согласился я.

— И уже следующая ступень, — закончил за меня Грэм, качая головой. — За полтора месяца. Слушай, я повидал на своем веку немало самых разных Одаренных, но такого… такого не видел. Обычно на это уходят годы. Кропотливые, тяжелые годы.

— Я не собираюсь никому говорить о том, на какой я ступени, — ответил я. — Для всех я останусь на первой. Очень надолго.

— И правильно, — хмыкнул Грэм. — Не хватало еще в этом плане привлекать внимание. Его и так вокруг тебя слишком много.

Тут он был прав, и я это прекрасно понимал: Эйна с ее кристаллами и предложениями, Марта с ее подозрениями и шпионами-детьми, Хабен, который надеялся затащить меня обратно в свои дела, — правда, может когда я передам ему слова Эйны, он что-то изменит в своих целях и планах, — ну и самое неприятное — мной интересовался Целитель. Последнее было опаснее всего.

— Дед, — сказал я, переключаясь на дела насущные. — Сейчас зайдем за соком дубов, — и едкого, и железного, — а потом в Хрустальный Лог. Надо закалить душильника и набрать сока для мурлык. А оттуда — к той речке-вонючке, за остролистом.

— План понятен, — кивнул Грэм. — Только я что-то не уверен, что мы всё успеем… К темноте-то надо вернуться.

— Успеем, если быстро. — ответил я, ускоряясь.

К дубам мы вышли быстро. По пути я использовал Поглощение, заполняя духовный корень и восполняя то, что потратил, подпитывая детей и Морну. Вдобавок я с осторожностью срезал десятки различных грибов. Некоторые мне были незнакомы, но Грэм меня просвещал по поводу их свойств. Для ядовитых была отдельная корзина, куда их и бросал. Естественно выкапывал я и те растения, которые были необходимы для новых эликсиров (восстановление тела, и в том числе ментальных) потому что того, что у меня в саду….недостаточно. Так что корзина постепенно начинала заполняться всё новыми и новыми растениями.

В роще дубов, сначала едких, я набрал полный кувшин едкого сока. Второй кувшин набрал уже в железной роще. Теперь можно было двигаться к Хрустальному Логу.

Скиталец всё это время рыскал под землей, то отдаляясь, то возвращаясь. И вот, на полпути, я снова почувствовал знакомый отклик — он уловил направление на очередной «осколок». Где-то впереди и чуть в стороне от нашего пути. Я мысленно отметил это — потом проверим. Кости Реликтового Стража меня интересовали не меньше, чем управляющие символы. В них тоже был ключ к чему-то важному, я это чувствовал. Мне хотелось снова выйти в «контакт» с сознанием Стража, только в этот раз выяснить хоть что-нибудь конкретное, а не просто уловить мысли-слова.

Но не успел я как следует обдумать находку Скитальца, как меня резко выдернуло из размышлений другое ощущение.

Душильник-старший.

Связь затрепетала как сигнальная нить.

Что-то случилось!

С ним у меня связь не была такой четкой и ясной как с Виа: с гигантом я общался куда грубее, на уровне простых команд. Но даже сквозь эту связь я ощутил боль и что-то похожее на ярость.

Душильник-старший с кем-то сражался и сражение шло не просто. Я почувствовал, как одно за другим обрываются его щупальца и отголоски этой боли докатывались до меня, заставляя вздрагивать.

Я замер на месте.

— На душильника напали — на того, что в Хрустальном Логе. — сказал я коротко.

Грэм мгновенно остановился и прищурился, рука его легла на топор.

— Кто? Ты не знаешь?

— У меня нет с ним такой связи, как с лианой, — ответил я, прислушиваясь ощущениям, — Не вижу его глазами, но чувствую… ему оторвали уже как минимум четыре щупальца. Он дерется, но убить его пока не могут. Вот только как долго он продержится — непонятно.

— Ясно, — неожиданно спокойно произнес Грэм. — Значит, тварь нам по силам.

И ускорил шаг.

Я двинулся за ним.

— Подожди, дед! — окликнул я его. — Когда мы подойдем туда, сначала я разведаю лианой и только тогда мы будем решать, что делать. Если тварь слишком сильна, я просто пожертвую душильником.

— Эта огромная тварь полезна, — бросил Грэм через плечо, не сбавляя хода. — Ты говоришь, что она сражается, а значит она потрепает своего врага. Это существо не садовый цветочек, оно может за себя постоять. Да и неужели ты думаешь, что мы втроем — ты, я и твоя лиана — не справимся?

— Душильник полезен, — упрямо ответил я. — Но мне не нужно, чтобы тебе снова пришлось тратить живу и это закончи…

— Ты забыл о главном, — перебил меня Грэм, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — Если тварь уничтожит твоего душильника, она вполне может поселиться в Хрустальном Логе и поубивать там всех мурлык. Ты потеряешь это место: источник воды, место торговли со стаей, и место, где можешь выращивать что-то ценное.

Я выругался про себя. Знал дед на что упирать.

— Дерьмо, — процедил я.

И ведь он по сути прав — где я другое такое место разыщу?

— Не волнуйся, — добавил Грэм, — Я обойдусь своим телом, никакой живы — разомну старые кости.

Я посмотрел на него. Старик уже весь подобрался, расправил плечи, и готовился к бою.

— Хорошо, — вздохнул я. — Но прежде, чем соваться туда….сначала погляжу лианой.

— Делай. — ответил он и мы рванули вперед.

Старались перемещаться как можно тише. И если у Грэма получалось, то у меня не всегда.

Лиана мчалась впереди нас и на удивление развила невероятную скорость.

Хорошо, что мы были уже относительно недалеко от Хрустального Лога и за десять минут подобрались к нему. Вот только за это время душильник успел потерять еще дюжину щупалец и это совсем меня не радовало. Особенно боль: чем ближе мы были — тем сильнее была отдача от каждой раны.

Лиана была впереди нас и первой достигла Лога.

— Стой. — тихо сказал я Грэму и мы застыли не доходя до него.

Я выдохнул и потянулся сознанием к лиане, готовясь нырнуть в её зрение через Глубокую Связь и увидеть, что же там такое портит моего симбионта.