Глава 19

Кувшин с крысой стоял у моих ног, и я слышал как она шуршала внутри, периодически дергаясь и пытаясь подпрыгнуть. Она даже билась о стенки, но скользкие глиняные бока не давали ей зацепиться. Да и кувшин был достаточно большим и крепким, никак не допрыгнуть до крышки. Правда, потом, думаю, его придется выбросить: использовать его после того, как там побывала подобная тварь желания мало.

Я посмотрел на солнце. Пока еще утро, а значит можно начать заниматься делами, потому что пока Грэм найдет Джарла, приведет, пройдет кто знает сколько времени. Может Охотник вообще занят, а дел у меня…прорва. И после того, как я подумал о Рыхлом, мысли вернулись к Лорику. Да, сейчас ему лучше, но кто знает, что будет через день-другой? Может Рыхлый прибежит и скажет, что срочно нужен эликсир. Так что лучше приготовить всё заранее. Благо, день у меня сегодня достаточно свободный: пока я никуда не выхожу из-за риска свечения глаз, буду варить и заготавливать отвары как для гнилодарцев и Морны, так и для себя. Всё равно придется этим заниматься.

— Так, — пробормотал я сам себе и поднялся со ступеньки. — Поработаем.

Наибольшее время в создании эликсиров занимали, конечно, эссенции — их гнать нужно заранее, а не как я в спешке. Причем срок их хранения большой, поэтому можно сделать довольно много. В идеале следовало использовать большую часть того, что есть в саду, — обрезать больше половины листьев, — а потом вырастить на тех же растениях ускоренным методом заново. С моей живой и кровью, со Скитальцем и жужжальщиками это несложно.

Я вошел в дом и начал доставать перегонные аппараты один за другим. Всего сейчас у меня было четыре глиняных перегонных сосуда: два старых, еще с первых попыток, и два новых, только-только купленных у Берга, покрытых глазурью.

В старых глиняных сосудах после перегонок остался налет на глине, который невозможно было вымыть, он въелся в поры и запах был соответствующий. Из одного несло восстанавливающей травой, из другого — мятой. Что ж, не вижу причин не использовать их дальше для дистилляции именно этих ингредиентов. Я вынес на улицу все сосуды, — и старые и новые, — и осторожно помыл их.

Проверил Виа. Она всё еще немного обижалась на тот момент, когда я ее придавил своей Волей. Что ж, это неизбежность. Я — главный, и я решаю что делать, даже несмотря на всю ее осознанность.

СКОРО ДЖАРЛ ПРИДЕТ. СИДИШЬ В КОРЗИНЕ. ТИХО. НИКАКИХ ВСПЛЕСКОВ. ПРОСТО СИДИШЬ И ЖДЕШЬ.

Я очень хотел эту мысль сделать максимально однозначной: Виа должна понять, что от ее поведения сейчас многое зависит. Я не хотел даже малейшего всплеска эмоций с ее стороны, особенно резкого, потому что понимал, что любой такой всплеск тут же отзовется в моих глазах.

Через связь пришло короткое подтверждение, и вслед за этим легкая обида. Опять.

Я взглянул в свое отражение. Да, даже вот эта легкая обида отразилась на моих глазах легкой вспышкой зелени.

Подавить.

Я приглушил связь и поставил аппараты и трубочки просыхать.

[Контроль проявления Глубокой Связи: +2% (12%).]

Вот как…

В принципе, я так и думал: каждое подавление, каждый волевой контроль должны повышать этот навык. Так и происходило. Кстати, я ведь сразу и не заметил, но строчка «уровень взаимодействия» исчезла, а навык «Глубокая Связь» показывал 2%. Притом, что в начале никаких цифр не было вообще.

Я вздохнул.

Седой уже проснулся и сидел на корыте, наблюдая за моими действиями.

— Надо бы скоро проверить твоих сородичей. — кинул я ему.

— Пи!

— Да, давненько ты не торговался, забудешь свой мурлыкский язык.

Он что-то недовольно прошипел.

Пока разговаривал с Седым, ощутил вспышку от Виа. Она вдруг захотела играть. Именно с Седым.

НЕ СЕЙЧАС.

[Симбионт «Виа»: зачаточное самосознание — 5,3%.]

Ноль три процента из-за того, что она обиделась, и ее хотелки не выполнились. Не удивлен: сознание, вернее, самосознание сложная штука, и формируется из всего опыта существа вообще. Выходит, самосознание у Виа прирастает не от похвалы, и не от еды, а от… сопротивления. От того, что ее собственные желания упираются в чужие. Это, к слову, не так уж и нелогично: человек тоже взрослеет тогда, когда сталкивается с «нельзя». Маленький ребенок — это сплошное «хочу», а вот когда ему говорят «нельзя», и он начинает понимать, что есть он и есть мир со своими правилами, тогда и появляется граница «я».

Рост — это хорошо, а если бы он шел только от «послушных» действий — вообще было бы замечательно. Ладно, на Виа я наблюдаю процесс формирования самосознания и это бесценный опыт, потому что в дальнейшем я могу его использовать для развития других симбионтов.

Я взял корзинку, острый нож и вышел в сад, срезать серебряную мяту.

Скиталец, тем временем, радовался тому, что его отпустили подальше и он не спеша делал большие круги вокруг нашего дома.

Шлепа решил, что его помощь мне не помешает и ходил за мной от куста к кусту. Листьев нужно было много, поэтому срезал минут десять, не меньше, брал большие и развернувшиеся листья, и оставлял мелкие, которые еще вырастут.

Наверное, каждые несколько минут заглядывал в корыто с водой — проверял глаза. Они уже успели как следует потускнеть и всё сияние почти ушло из них. Виа не взбрыкивала, сидела тихо. Крысу я тоже постоянно проверял, хотя, конечно, нужды в этом не было — Виа своим тепловым зрением держала всё под контролем даже в спокойном состоянии.

Я вообще думал о том, что могло ли быть так, что именно мы и спровоцировали Целителя на такие активные действия? Джарл устроил охоту, поймал Шипящего, мы разговорили Клыка, а затем стали уничтожать метки — и это точно пусть и немного, но навредило планам Целителя и того, кто за ним стоит. Меченые крысы — это ответ на наши действия, или это было бы и так, просто позже?

С другой стороны, ведь со стороны Джарла это была лишь ответная реакция на убийство молодого охотника. Это произошло раньше всех наших с Грэмом походов в деревню. Значит, у Целителя были планы и до этого. Может он всё это планировал, просто чуть скорректировал и ускорил распространение этой заразы.

Я вспомнил его бледное лицо и руки, словно в черных перчатках, и черные прожилки у глаз. Глаз, в которых я не видел эмоций. Там не было ни злости, ни радости — только равнодушие. Чем-то его напоминал Хельм, правда гнилодарец всё же был немного несдержаннее и то, что Клык заговорил, заставило его немного запаниковать, как и стычка с Морной.

Так что скорее всего эти оба, — и Целитель, и Хельм, — точно не будут совершать необдуманных поступков. Такие не нападают сразу, а сначала ставят сеть и гонят туда добычу. У меня есть смутное предчувствие, что сейчас происходит то же самое.

Я отставил корзину с срезанной мятой и вошел в дом. Там среди всякого барахла у меня лежал тот самый «пропуск» — подарок Хельма. Кусочек темного, нетленного дерева — гладкий, как полированный камень, размером с ладонь. С тех пор, как я выяснил, что это был следящий артефакт, я просто положил его в доме и постарался забыть. А зря.

Я достал его и взвесил на руке.

Хельм сейчас знает, что я здесь, в этом доме. Казалось бы, что такого? Но это ведь «маяк», и по нему легко послать марионеток или, к примеру, насекомых. С учетом того, что он сотрудничает со всеми сразу, включая Гиблых и Целителя, нам с ним не по пути. Это в первую нашу встречу я еще не знал кто такой Хельм, а теперь, после всего, знаю. Как знаю, что буду помогать Рыхлому, Морне и другим гнилодарцам, вроде Клыка. Значит, пропуск надо убрать и хранить не дома, а где-то подальше, в Кромке. Спрятать. Пожалуй, сегодня если пойду в Кромку, так и поступлю, присмотрю место и воткну туда его.

Я вернулся, пересыпал листья мяты на стол и вышел обратно в сад, продолжать срезать листья. Но мысли не уходили далеко от черных меток. Если вспомнить поход Грэма с алхимиками, то разрушенные метки превращались в черный туман и одной метки хватило, чтобы отправить на койку одного из алхимиков. А значит суть черных меток и Черного Тумана, о котором рассказывал Грэм, одна. Метка — это спрессованная черная жива, а туман — это рассеянная черная жива. Одно превращается в другое. И то и другое токсично для любого Одаренного.

И вдруг неожиданная мысль заставила меня оставить сбор листьев. Если у Целителя есть возможность ставить метки, — и эти метки можно потом превратить в туман, — то что мешает поставить, скажем, тысячу меток в одной зоне? Накопить. Подготовить. А потом разом «взорвать» их и получить плотное облако черного тумана над целым участком леса. Или, если хватит наглости, над частью поселка. Да так вообще можно перекрыть целые участки Кромки, пусть и на время! Кто сунется в Черный Туман? Никто. А сам Целитель этого тумана не боится, и может проводить через него людей. Он его контролирует.

А мы — я, Грэм, мои питомцы, другие люди из поселка, сборщики и даже охотник, — мы умрем от такого тумана. Может когда метки полностью станут сетью и активируются, произойдет именно это?

Если так, то это дерьмо, конечно.

Я постарался успокоиться. Пока это всё мои домыслы и у Целителя могут быть совершенно другие планы. Может, он просто разведывает? Но подкинуть эту мысль Грэму нужно, тем более, что она логично вытекала из того, что он и другие алхимики, которые уничтожали метки вместе с ним, видели. Но даже если я не прав, уничтожать метки нам с Виа всё равно нужно. Она с каждым разом будет делать это всё самостоятельнее и увереннее, а ее сопротивляемость будет расти.

Я снова посмотрел в корыто.

Глаза были чистые. Наконец-то! Ни малейшего свечения. Теперь встречать Джарла не страшно.

Вернулся в дом, расстелил на столе чистую тряпицу и начал перебирать листья. Каждый проходил пальцами — нет ли мелких жучков, пятен или увядших краев. Это нудно, но без этого никак: один больной лист в перегонке — и эссенция будет испорчена.

Едва закончил с переборкой и вышел во двор, как увидел идущих к нашему дому Грэма и Джарла.

Они оба были здоровые, но Джарл, конечно, каждый раз по новой поражал своими размерами. Животная мощь в чистом виде.

Я быстро еще раз обвел двор глазами.

Виа в корзине, быстро накрыл ее тряпицей. В другой корзине душильник, его тоже накрыл. Так, на всякий случай. Остальное…как будто в норме. Ничего выбивающегося из обычного сада травника.

Скиталец прочесывал землю вокруг, сердечник мягко пульсировал живой в земле и ждал, когда вернется скиталец. Из мутантов никого на виду нет. Рассветница даже не выбралась из очага. Корнечерви, как обычно, в земле.

Конечно, все мои растения на порядок лучше чем у любого травника, но это уже неизбежно. Впрочем, если успеть до прихода Марты обрезать большинство листьев и перегнать их в эссенции для будущих варок, то по одним стеблям она много, может, и не поймет.

Я сел на ступеньку, расслабился и стал ждать. Взял в руки кружку с водой, чтобы было чем занять руки.

Скоро Грэм с Джарлом подошли к калитке. Джарл первым делом взглянул на волка, лежащего за оградой.

— Что, Тран ещё не забрал? — коротко бросил он.

— Нет, — ответил Грэм. — Мало ли какие придурки захотят к нам заглянуть, пока нас нет. Пусть полежит, поохраняет. Лишним не будет.

Джарл хмыкнул и это было похоже на то, как это обычно делает Грэм. Не иначе, у него и набрался, пока был учеником.

— Где? — коротко спросил он у Грэма открыв калитку.

— Сейчас принесу.

Старик подошел ко мне и я видел, что он пытается своей широкой спиной на всякий случай прикрыть меня от взгляда Джарла. Грэм потянулся к кувшину возле меня и очень внимательно глянул мне в глаза — убеждался, что зелень прошла окончательно. Кивнул. Видимо, остался доволен.

С кувшином он вернулся к Джарлу, который цепким взглядом осматривал дом и сад.

Я остался сидеть на ступеньке.

— Элиас, — Джарл коротко кивнул мне.

— Джарл.

Я кивнул в ответ.

И сразу заметил, что что-то в его взгляде стало чуть-чуть другим. Я не мог точно сказать, что именно. Но как будто там уже не было того презрения, что раньше. Его взгляд скользнул по моей фигуре, отмечая изменения (видимо для других они были очевидны), а затем взял кувшин из рук Грэма.

— Подожди, перчатку дам, — остановил Джарла старик, — Эта хрень неизвестно как себя поведет. А через плотную перчатку безопасно. Проверял.

Грэм вошел в дом и через полминуты вышел держа в руках старую потрепанную перчатку. Не видел, чтоб он ее носил. В такую две моих ладони поместятся, а вот Джарлу будет как раз.

Джарл взял перчатку, осмотрел её и хмыкнул.

— Давно я ее не видел. До сих пор целая.

— Шкура была хорошая, — коротко сказал Грэм.

Джарл натянул перчатку, поднял крышку с кувшина и осторожно, двумя пальцами, ухватил крысу за хвост. Поднял. Крыса вяло болтнула лапами — уже не такая бодрая, как утром. Джарл повернул её, глянул на спинку.

И застыл.

Смотрел на темный узор на спине крысы секунд двадцать, не меньше. И ничего не говорил. После он спокойно опустил тварь обратно в кувшин и накрыл крышкой.

— Значит, вы вместе её увидели? — спросил Джарл, глядя на меня со стариком.

— Да, в Кромке, — тут же ответил Грэм. — Я приметил, что она странно двигается, не как обычная крыса. Да и не должны в этих местах, по Кромке, бегать обычные крысы вообще — они тут не выживут. В общем, пришпилил кинжалом, а потом уже, когда подошел поближе, то увидел метку и понял, что ее надо брать живой.

— Мы теперь смотрим везде, есть ли эти метки, — добавил я. — В каждый выход…и запоминаем.

— Это я знаю, — похлопывая по кувшину, сказал Джарл. — Грэм по дороге рассказал.

Повисло короткое молчание.

— А по поводу крысы, — кивнул я на кувшин, поднимаясь со ступеньки, — У меня есть подозрение, что эта крыса может быть глазами и ушами того, кто ее послал.

Джарл медленно поставил кувшин на землю, резко посерьезнев.

— Поясни.

— Я ведь видел уже такое у гнилодарцев. Дед, наверное, рассказывал…

— Рассказывал, но ты продолжай, может он что-то не так пересказал. Все-таки у гнилодарцев был ты, а не он, — прищурился охотник.

Грэм что-то буркнул про то, что его память уже ни во что не ставят.

— Про Целителя тебе уже известно.

Джарл кивнул.

— Так вот, там был парень, Клык… Я варил для него отвары, чтобы облегчить ему излечение, и вот его на пару мгновений захватил тот Целитель или…кто-то другой. Глаза его почернели, а сам он изменился. Лицо, улыбка…всё другое. Не как у Клыка.

— Продолжай, — сказал Джарл.

— Ну логично ведь, что если Целитель может захватить человека, пусть и на короткое время, то крысу для него захватить вообще не проблема — на такое и гнилодарцы способны. Может у них вообще есть приручитель, который контролирует этих крыс…или эту…

Мы почти одновременно все трое посмотрели на кувшин.

— Он бы ее тогда убил бы, — заметил Грэм, — В момент, когда мы ее поймали.

— Старик прав, — кивнул Джарл, — Но…то, что ты сказал, Элиас, тоже может быть правдой…

Джарл недолго думая взял кувшин, отнес за забор и прикрыл крышку камнем, после чего вернулся и уже прошел к дому.

— Ну, на таком расстоянии она точно не услышит ничего. — добавил он, обращаясь ко мне.

— А мы не наговорили лишнего? — уточнил я, — То есть…если она что-то слышала, то…об этом знают.

Джарл хмыкнул.

— Даже если он знает, что мы знаем про крыс — это ничего не меняет. Если у того, кто их посылает есть цель, то он не перестанет их посылать. А мы не перестанем их ловить. А вот в остальном — да. Надо быть осторожнее. Всем нам. И еще… Грэм, метка на крысе сразу была такая тусклая? Я видел метки на древах, они плотнее и чернее, а тут будто выдыхается.

— Была чернее, — не стал врать Грэм, правда, он не уточнил чьими усилиями она потускнела, — Но, думаю, возможно дело в том, что те метки на деревьях, а эта на живом существе.

— Понял, — ответил Джарл.

Джарл задумчиво посмотрел на меня. Потом подошёл ближе, шага на два. И, упершись взглядом в мое лицо, спросил:

— А какие у тебя еще мысли, Элиас?

— В смысле? — я постарался выглядеть спокойно.

— Как думаешь, травник, — тут он впервые назвал меня «травником», а не Элиасом, — для чего это всё? Ты же видел Целителя, так?

— Видел, — подтвердил я.

— Вот я и спрашиваю тебя как того, кто был там, и видел всё своими глазами. Ты был у гнилодарцев, общался с ними, они тебя не выгоняли, ты им помогал, может они сказали что-то еще, потому что доверились тебе. Что-то, что ты…кхм…не рассказал Грэму или…позабыл…

Он продолжал пристально смотреть, вот только всё важное было рассказано. Зря он подозревает.

Я почесал затылок.

— Я думал об этом сегодня. На самом деле я слишком мало знаю о Гиблых, чтобы понимать, чего они хотят. Грэм неохотно рассказывал о них, как и о гнилодарцах. Но…у меня есть предчувствие, что они хотят «откусить» кусок Кромки и подмять под себя гнилодарцев. Им нужны новые носители Дара, чтобы плодиться. Гнилодарцы — самая близкая и слабая добыча. Но, видимо, гнилодарцы не цель, они просто…инструмент усиления, не более…

— Они думают, на это не будет реакции? На попытку откусить кусок Кромки? — ровно спросил Джарл.

— Откуда мне знать. — пожал я плечами, — Я знаю одно: Целитель опасен и очень быстр.

— Насколько быстр?

— Мне не с чем сравнивать, — ответил я.

И в следующий миг Джарл смазался. Миг назад он стоял в двух шагах от меня, а сейчас уже передо мной, в полушаге, и я даже движения не заметил, только воздух качнулся. Виа в корзине дернулась — почувствовала, что что-то опасное приближается ко мне. Зря дернулась, она бы не успела среагировать, не ее уровень. И не мой. Но у нее резко возникло желание защитить, вмешаться несмотря на опасность угрозы. И я чудом удержал ее. Канал резко пришлось приглушить.

[Симбионт «Виа»: зачаточное самосознание — 5,6%.]

Ага, ее собственное желание толкнуло снова самосознание к росту.

— Теперь есть с чем сравнить? — сказал Джарл, находясь вплотную ко мне, — Настолько он быстрый? Как я?

Я же сам еле удержался от того, чтобы переключиться на восприятие Виа и увидеть как выглядит Джарл в тепловом спектре, как оценивает его уровень Виа. Но я знал, что глаза тут же выдадут меня. Поэтому остался в своем теле, в своих глазах, и просто посмотрел Джарлу в лицо.

— Мне сложно сказать, но его движение, когда он приблизился ко мне, было не медленнее твоего.

Джарл смотрел мне в глаза еще пару секунд, потом отошел на шаг. Ответ ему не понравился.

— И разве ваши… — я подбирал слово, — кхм… люди не видели его скорость? Ну, когда охотились за ним.

— Видели, — коротко сказал Джарл. — Но ты — единственный из поселка, кто стоял вблизи и разговаривал с ним. Поэтому я и спрашиваю. Одно дело видеть, как человек бежит используя способности, и совсем другое — скорость на маленьких расстояниях, всего несколько шагов, когда рывок не используешь. Это больше говорит об Одаренном.

— Что-то было еще в нем…особенное? — спросил Джарл.

Я несколько секунд молчал — думал, что можно говорить, а что нет.

— Только то, что и Гнус говорил, — наконец произнёс я. — Что он не человек.

— А в чем именно? — спросил он. — Только в скорости? Этого мало. Есть мутанты быстрые, есть Одаренные, которые жгут живу и двигаются быстрее обычного. Этого мало, чтобы говорить, что он не человек.

— Не могу точно сказать, — я пожал плечами. — Просто ощущение. Когда он стоял рядом, было чувство… что он сам — тоже марионетка, что через него смотрит кто-то другой. Я уже говорил, что помню этот момент очень четко. Это не доказательство, я понимаю, но у меня нет ни чутья охотника, как у деда, ни насекомых, как у Гнуса, которые странно реагируют на Целителя. Поэтому я верю Гнусу. Если он говорит, что в этом существе нет жизни, — значит, ее там нет. Гнус видит больше других.

Джарл кивнул:

— Это ты верно сказал, Гнус видит много. Да не обо всем говорит.

Охотник замер, задумавшись. И я понял: весь этот разговор — не столько про Целителя, сколько про меня. Он меня сейчас прощупывал. Не как мальчишку, а как человека, который может быть полезен там, у гнилодарцев, и который теперь еще и травник. Это в его глазах поднимало мою ценность. Одно дело обычный пустышка мальчишка, а совсем другое — тот, кто уже продает то, что покупают и что работает. И всё это своими силами. Джарл ведь не дурак — понимает, что Грэм знает об алхимии не так уж и много, и для остального мне нужен был либо Хабен, либо…мои собственные способности. Возможно он думает, что я раздобыл знания у Хабена. И этот вариант для меня пока наилучший.

— Ты изменился, Элиас, — вдруг тихо сказал Джарл, прищурившись. — Ты стал больше похож на деда, перестал быть…мягким…взгляд не прячешь. И…не боишься.

— В смысле «стал больше похож»? — фыркнул Грэм, — Раньше он вообще похож не был.

— Ну, — Джарл едва дернул уголком губ, — Значит, меняется. Похоже, выходы в лес меняют людей.

— Меняют, — коротко ответил Грэм. — И, похоже, надо было их раньше делать.

— А что Шипящий? — перевел я тему, потому что чувствовал, что взгляд Джарла на мне держится слишком долго. — Он… не сбежит?

— Почему ты спрашиваешь? — тут же прищурился Джарл.

— Потому что он опасен. И ты знаешь какие у него отношения с дедом… А свой подарочек он у нас на пороге оставлял, когда был еще на свободе.

— «Подарочек»? — приподнял брови Джарл.

— Та змею свою, — отмахнулся Грэм, — Забыл рассказать.

— Я это к чему: мне в голову пришло — его могут попытаться освободить. Может, эти крысы — часть какого-то плана по его освобождению? Что, если они должны где-то скопиться, и в нужный момент…

— Шипящий, — перебил меня Джарл спокойно, — будет гнить там, где гниет. И будет рассказывать всё, что знает, о нем не беспокойся. Он не угроза.

— А если они придут? — не отступал я.

— «Они» — это кто?

— Целитель, Гиблые… Не знаю… Те, кто всё это устроил.

Джарл фыркнул.

— Пусть приходят. Я был бы рад такому простому исходу. Тогда я их просто убью. Но такого подарка они мне не сделают.

Я промолчал. Самонадеянность Джарла была мне понятна: он был сильнее всех, кого знал. Но я только что про себя рисовал картину с тысячью крыс в одной точке и облаком черного тумана. И что-то мне подсказывало, что «просто убью» — это не сработает.

— А по поводу крыс, — Джарл уже сам сменил тему, — я дам указание всем охотникам и собирателям высматривать. И прикажу приручителям прочесать Кромку. Есть у нас один любитель крыс, ему как раз работенка найдется. Если попадутся еще такие твари — тащите ко мне.

Он шагнул к кувшину, поднял его.

— Крысу я забираю. Спасибо, Грэм. Элиас.

Кивнул нам обоим, а потом замер.

— И да. Чуть не забыл. Марта придет завтра, Грэм. Пора закончить эту историю. Пусть осмотрит, что ей нужно, и отвалит. Не знаю, почему ее так сильно зацепил Элиас. Может что-то натворил и не рассказал, но что-то она слишком рвется сюда в дом. Так что… если у вас в доме есть что-то… сомнительное — уберите.

— Спасибо за предупреждение, Джарл. Будем ждать эту суку.

Джарл хохотнул и шагнул дальше.

Мы оба молча проводили его взглядом, пока он не скрылся вдали. Только тогда Грэм глубоко выдохнул.

— Вот дерьмо, Элиас, — пробормотал он, не глядя на меня. — Ты мог просто посидеть в доме. Чего ты вылез разговаривать?

Я улыбнулся.

— Я же говорил, что все под контролем.

— Я каждую секунду думал, что у тебя сейчас глаза вспыхнут зелёным, — не оборачиваясь, проворчал Грэм. — Особенно когда он к тебе шагнул.

— Не вспыхнули, и чем дальше, тем лучше будет мой контроль.

Грэм только покачал головой и сел на ступеньку.

Я сел рядом.

Почти минуту мы молчали.

— Значит…завтра Марта, — ровно сказал Грэм. — Искать ей тут нечего, но лишнее уже сегодня убери в Кромку.

— Уберу. — кивнул я.

И мы продолжали смотреть на Кромку. Сегодня, похоже, будет день бесконечной дистилляции. Но кроме этого нужно унести в Кромку всё лишнее, вроде пропуска Хельма. Может Марта и не знает что это, а может и знает. Лишних поводов для придирок давать ей не стоит.