Глава 10

Когда мы вернулись во двор дома Морны, Гнус всё так же сидел на бревне, опираясь на свою трость и смотрел вдаль, будто и не сдвинулся за всё это время. Морна о чем-то негромко переговаривалась с Рыхлым. Увидев нас, они замолчали. Хотя, думаю, Гнус прекрасно почувствовал нас еще за несколько сотен шагов отсюда, а может и дальше. Поскольку мы не собирались задерживаться тут, то я перешел сразу к делу, и быстро изложил Гнусу в чем, собственно, проблема, и что мы обнаружили в низине: гигантские деревья, покрытые плесенью, тысячи изумрудных жуков и огромного переносчика, который доставил новую партию личинок. И что нужно проверить жуков на закладки, а лучше всего поймать этого «переносчика». К этому времени Лира уже стояла рядом и внимательно слушала, что я рассказываю.

Гнус, выслушав меня, нахмурился и продолжил смотреть куда-то в сторону.

— Значит… — медленно переспросил он, — ты считаешь, что в них может быть ментальная закладка?

— Мне так показалось, — кивнул я. — Слишком уж организованно они действуют. Жуки обычно так себя не ведут. Боюсь, что если пустить всё на самотек, они могут привести к гибели всего ценного в нашей части Кромки.

— Понял, — серьезно кивнул Гнус, тяжело поднимаясь с помощью трости. — Думаю, проблем не возникнет. Если там есть чужая воля, я ее почувствую.

— Я тоже пойду! — воскликнула Лира.

Морна тяжело вздохнула.

— Лира, это может быть…

— Не пойдешь, Лира– перебил ее Гнус, — Твоя мать права. Это может быть опасно.

Лира сразу помрачнела, надулась и убежала. Даже спорить не стала.

Гнус повернулся ко мне:

— Это всё?

— Да, — кивнул я.

После этого мы с Грэмом развернулись и покинули двор. На обратном пути я мысленно прикидывал свои временные рамки. У меня оставалось около пятнадцати часов до того момента, как плесень окончательно сожрет зараженных дремликов. Но бежать домой не стоило: несмотря на то, что я хотел спасти их как можно скорее, второй раз выходить в лес мы не будем. Тем более, процесс излечения мог затянуться. А вот мои каналы…их нужно открывать и использовать для этого каждый день. Рост Дара и энергетической системы тела — это самое главное, ведь это и запас живы и, контроль живы и, как я уже понял, прямое влияние на навыки.

— К железным дубам. — сказал я Грэму, и мы направились туда.

— Ты же говорил, что потом домой? — удивился старик.

— А потом домой. — ответил я.

Корнечерви несколько раз выныривали из земли и приносили мне по парочке целых семян. Не похоже, что это что-то особенное, но для тренировки пойдет. Анализ буду тратить потом.

Мы довольно быстро дошли до старых исполинов. Я привычно уселся у корней знакомого дуба-якоря, положил ладони на жесткую железную кору и закрыл глаза. Сознание скользнуло внутрь, сливаясь с мощным, гудящим потоком древней живы. Грэма же я попросил за это время набрать сока железного дуба. Живую корзину тоже надо было продолжать «закалять» — пока она показывала свою исключительную полезность. Пожалуй, удачным было решение пересадить черенки от изгороди Морны в форму корзины.

В течение следующих двух, а может и трех часов я методично, преодолевая сопротивление собственного тела, пробивал новые пути для энергии. Это было больно, словно под кожей протягивали раскаленные струны. Но я терпел, направляя волю как таран.

Процесс с каждым разом становился всё понятнее и привычнее.

В итоге три новых канала вспыхнули на моей руке ярким зеленым светом, просвечивая сквозь кожу.

[Открыт полноценный канал. (7/153)]

[Открыт полноценный канал. (8/153)]

[Открыт полноценный канал. (9/153)]

[Дар Симбионта: 8,3% → 9,1%]

Когда я закончил и открыл глаза, то голова гудела, а я снова был пустой. Вновь пришлось использовать уловку с «выключением» из сети. Поэтому сразу приложил ладонь к дубу, и в меня мощным потоком хлынула жива, убирая слабость. Грэм с соком закончил и теперь возле поляны разносился густой, пахнущий железом запах.

— Закончил? — спросил он, глядя на мою светящуюся руку.

— Да. Теперь можем идти домой.

У дремликов оставалось еще примерно 11 часов. Однако через нашу симбиотическую связь я чувствовал, им стало чуть хуже. А когда бросил взгляд на их тельца то увидел плесень, которая начала отвоевывать позиции.

Дома я сразу же принялся за работу. Во-первых, понимая, что на перекопанных из оврага растениях может сохраняться плесень (хотя я вроде бы всё осмотрел) выделил под них отдельный пустующий участок сада. И уже после этого пересадил их. Да, это был риск, но пока никаких признаков плесени на этих растениях не было. Кроме этого, в небольшую корзинку, которую использовал для бутылочек, я поместил все зараженные плесенью срезанные растения, которые не хотел оставлять в овраге. Тащить их в дом было опасно, но я был уверен, что без дополнительных разносчиков в виде изумрудных сеятелей, справлюсь с подобной заразой. Ну и, конечно же, кусок биома — я хотел его сохранить (он был довольно большой), поэтому собирался «пролечить», как и моховичков. Размером этот кусок был не меньше полена, хоть и весил неожиданно мало. Для него я выложил отдельное место камнями, где собирался лечить моховичков — никакого соприкосновения с землей или другими растениями.

Но самое интересное произошло не с куском дерева (он как раз таки медленно, но верно поглощался плесенью), а с срезанными зараженными растениями. И самое удивительное, что все они превратились в густую и тусклую серо-фиолетовую жижу — от растений ничего не осталось! Но и плесени в ее первоначальном виде я тоже не видел.

— Любопытно… — пробормотал я и использовал анализ.

[Объект: Ферментированная биомасса (остаточный продукт живоядной плесени)

Редкость: Редкая

Свойства: Содержит экстремально высокую концентрацию питательных веществ идеальных для взрывного роста насекомых-мутантов.

Внимание: Срок годности до полного распада — 7 дней.]

Да, плесень погибла, как и растения. Как только ей не было что есть, или куда перекинуться, она погибала. Это значит, что ее можно изолировать. Вот только сделать подобное в лесу сложновато. Но у меня в руках было то, ради чего сеятели и разносили плесень и то, что позволяло им так быстро размножаться — та самая биомасса, в которую плесень превращала те медножильные вязы. Что ж, не зря взял растения с собой, теперь понимаю их настоящую ценность. Я вначале подумал, что эта биомасса подходит только для сеятелей, но нет. Ее можно использовать для развития любых насекомых. Мой взгляд упал на жужжальщиков, кружащих вокруг живосборников. Да и кроме них эта биомасса может очень помочь Гнусу или Лире, особенно если им понадобится быстро размножить какой-то отдельный вид жуков. Например… полезный мне.

Значит, в тех местах, где обустроились эти сеятели, нужно будет собрать эту субстанцию, и как можно больше. Нужно приготовить сосуды для этого. Единственной неприятной деталью был срок годности этой массы. Семь дней — это мало, слишком мало.

Я быстро провел небольшой эксперимент. Порошок жуков хватал у меня был, а он являлся отличным консервантом. Я взял мисочку и смешал небольшое количество порошка и субстанции плесени. Слизь чуть потемнела, приобретая более равномерный и темный оттенок.

Анализ.

[Срок годности до полного распада — 65 дней.]

— Так, ну выход есть, — удовлетворенно кивнул я. — Эта жижа будет долго работоспособной.

Я переместил всю биомассу в отдельный глиняный сосуд и закупорил. Потом скормлю жужжальщикам.

Закончив с этим, я еще раз тщательно проверил все пересаженные растения, убеждаясь, что плесени на них нет.

Потом выкопал в месте, где собирался положить дерево и моховичков, яму, развел там костер и, дождавшись, когда он точно уничтожит всё лишнее, выложил мелкими камнями внутренность этой ямы.

Ну а вокруг места, где я поместил моховичков и кусок древа, я прошелся по всем мелким сорнякам Поглощением, высасывая их досуха. Именно во время этого процесса у меня закралась мысль, что ведь можно делать всё быстрее. Бывает же какое-то «массовое» поглощение? Могу ли я его использовать на целой области сорняков? С обычными крупными растениями, понятно, не выйдет, там нужно продавливать волю каждого, но вот так очистить целую зону под эксперименты неплохо бы уметь. Особенно если учесть, с какими ингредиентами мне, возможно, придется работать. Например, как эта плесень. Тем не менее, вокруг места «лечения» я довольно быстро создал относительно стерильную зону.

Вот теперь можно было работать.

Я сходил в дом и вытащил все свои запасы грибных выжимок, расставив мисочки вокруг импровизированной «операционной». Цель была проверить, как каждая смесь работает против этого конкретного паразита. В теории они все рабочие, но нужно увидеть какие наиболее эффективны.

Грэм, тем временем, уже успел вымыться у корыта, заварил свежий чай, перекусил вяленым мясом и, не теряя ни минуты, продолжил расширять вторую сторону забора.

Я же начал с малого. Взял ту самую грибную выжимку, которой лечил деда от черной хвори, и осторожно капнул на пораженные участки мшистых телец. Может не нужно ничего выдумывать, и она и так хорошо сработает против этой плесени.

Результат разочаровал. Выжимка шипела, но плесень сопротивлялась. Она оказалась куда более агрессивной, чем я ожидал. Вернее, определенно, грибная выжимка ослабляла ее, но этого было недостаточно.

— Странно…а против черной хвори эта штука работает сверхэффективно, — пробормотал я. — Значит, природа заразы разная. Ладно, попробую кое-что еще.

В огненной зоне ждала своего часа пепельная лоза. Теперь она уже набралась сил и пустила новые ростки, так что можно было срезать ее небольшую часть и начать эксперименты. Я попытался смешать немного сока пепельной лозы (выжимался он очень легко) с грибной выжимкой. Капнул в отдельную мисочку (похоже придется еще докупить совсем небольших глиняных мисочек для таких вот бесконечных экспериментов, а то запасы иссякают).

Пшик! Смесь почернела и свернулась хлопьями, не причинив плесени никакого вреда. Вытяжка из грибов и сок лозы просто убили свойства друг друга, вступив в конфликт.

Неприятно…

Такой же эффект был с любой грибной выжимкой. Ингредиенты, в которых было заложено свойство поглощения грибных видов, просто уничтожали друг друга. Хотя лоза ведь никакой не грибной организм, так почему же на нее выжимка так срабатывает?

Странно.

Ладно, идем дальше. У меня было пересажено три куста златожила, которые на удивление обладали определенным эффектом против плесени. Значит, можно попытаться совместить их с лозой.

В этот раз сок я выдавливал сам. Стиснул двумя камнями небольшой кусок жесткого корешка и сок потек в мисочку. После смешал с соком пепельной лозы. Смесь приобрела приятный золотисто-пепельный оттенок.

[Алхимия +1%]

Анализ.

[Объект: Пепельная смесь очищения

Состав: Сок пепельной лозы + Сок златожильного очистителя

Свойства: Направленное агрессивное уничтожение паразитарных и грибковых форм жизни.

Примечание: Возможно появление ожогов в местах контакта.]

Получилось! После этого я, не долго думая, использовал янтарную росу, которая обычно усиливала свойства любых алхимических соединений. Тоже самое произошло и тут.

Анализ.

[Объект: Пепельный очиститель

Свойства: Сильное направленное агрессивное уничтожение паразитарных и грибковых форм жизни.

Примечание: Возможно появление сильных ожогов в местах контакта.]

Да, эффект усилился, но и побочка тоже.

Я задумался. А ведь как выходит…не прицепись ко мне тогда в Проплешине рассветница и не окажись беременной, я бы не пошел по совету Кироса в пепельную балку и не искал для нее огненные растения и значит… и не нашел бы с Грэмом тогда палец первородного. А без этого пальца пепельная лоза бы моментально у нас погибла, а значит и возможностей с ней экспериментировать у меня бы не было. Одно событие тянет за собой другое.

Осталось попробовать насколько она эффективна против черной хвори. В теории ее и грибную выжимку можно комбинировать. Да, скорее всего, внутри Грэма будут ожоги и это будет адски больно, но для этого случая мне нужно просто создать регенерирующую смесь, которая бы нивелировала подобные эффекты. Ну а для моховичков вариантов не было — придется обрабатывать их этой смесью.

Я сделал чуть больше смеси, — чтобы хватило на обоих дремликов, — и принялся за лечение.

Капнул на дремлика.

Плесень, въевшаяся в мох, и которую так просто снять кинжалом не удалось, мгновенно съежилась, издавая тихое шипение, а фиолетовый цвет начал бледнеть, постепенно превращаясь в ту самую мертвую серую жижу. Ее я тут же снял и перенес в мисочку.

После продолжил лечение.

Оба существа понимали, что я их лечу и были благодарны мне. Это сразу повысило уровень взаимодействия.

[Симбиотическая связь: Мшистый дремлик № 1]

[Уровень взаимодействия +4% (11%)]

[Симбиотическая связь: Мшистый дремлик № 2]

[Уровень взаимодействия +4% (11%)]

Я продолжил и аккуратно обработал все внешние раны моховичков. Им явно стало легче — я ощутил это через нашу симбиотическую связь. Боль отступила, сменившись пульсирующим чувством облегчения. Я промазал все места, где поселилась плесень, но понимал, что моментально зараза не уйдет, ей нужно время, чтобы отмереть.

Тоже самое я проделал и с куском коры. Зараза сильно замедлила свое распространение. А особо глубокие места, куда она въелась, пришлось уже откалывать с помощью кинжала. Путь и попорченный, но в руках у меня оказался кусок биома дремликов. Правда, направлять в него живу я не спешил. На всякий случай.

[Время до окончательного поглощения симбиотического существа: 24 ч

Примечание: Внешние очаги плесени ликвидированы. Внутренние очаги продолжают распространение]

Я еще раз взглянул на дремликов. Да, времени у них стало еще больше, но проблема всё еще была: я обработал внешние раны, однако внутри этих существ оставалась зараза. И с этим надо что-то делать. Нужно приготовить порцию смеси побольше. Намного больше. А для этого придется использовать почти треть пепельной лозы и, наверное, пять-шесть корней златожила. Как бы мне не хотелось оставлять оба растения в неприкосновенности, но…надо.

— Сработало? — спросил Грэм.

— Да. Но эта дрянь еще у них внутри. Нужно сделать побольше этой смеси и, видимо, дать им сожрать.

Грэм кивнул.

Я быстро приготовил побольше смеси пепельной лозы и златожила, и сел возле дремликов.

Да уж, тут бы пипетку какую, или шприц, было бы легче. Я задумался…для того же Клыка сделать предмет из кости любой формы не проблема. Почему бы не попросить его? Неплохая идея. Любое внутривенное введение лекарства или алхимии всегда эффективнее перорального. Но сейчас вариантов особо нет — придется вводить как есть.

Я приоткрыл рот дремликов, –это было несложно, — и осторожно влил часть пепельного очистителя. Он тут же задрожал. Его тело словно попыталось выплюнуть едкую смесь, но я осторожно закрыл ладонью его рот, а второй рукой придерживал его, не позволяя лекарству выйти наружу.

Когда он успокоился, переключился на второго. При этом я снова вытянул из них крохи живы, чтобы лишить плесень последних остатков энергии. Рискованно, да, но я надеялся, что если будет что-то неладное, то я почувствую через связь.

На этом нужно было приостановиться. Одно дело — внешняя обработка мест заражений, а совсем другое — внутренняя. Нужно было дать им время.

И всё равно это было неприятное и тяжелое зрелище из-за нашей связи. Я чувствовал борьбу внутри них и понимал, что ни своей волей, ни живой, ни Даром помочь им не могу, потому что только усугублю ситуацию. Сейчас чем слабее они, тем хуже распространяется плесень и тем лучше работает мой очиститель. Оба дремлика лежали на земле, полностью обессиленные, похожие на выжатые мочалки.

Пока моховички лечились, я решил не терять времени. Подготовил два места во дворе под перегонку. Одна яма уже была (я использовал ее для перегонки огненной крапивы), а вторую выкопал. Принес дрова, вытащил свои алхимические аппараты, натаскал воды. Срезал свежие листья серебряной мяты, восстанавливающей травы и начал долгий процесс дистилляции. Мне нужно было пополнить запасы эссенций и гидролатов, чем я и занялся.

В перерывах поглядывал на моховичков, но пока еще ничего не было понятно. Они боролись.

Потом я вытащил наружу ведерко с семенами, которые высадил еще две недели назад для Трана. Пока я полторы недели был без сознания, часть из них само собой погибла без моей подпитки. А ведь мог еще тогда Трану продать, так нет, захотел вырастить из них полноценные растения, а не ростки. Но кто ж знал…

Сейчас оставалось три более менее живых ростка, которые, похоже, лучше продать, получить деньги и взять у него заказ на новую партию. Если, конечно, ему сейчас до этого. Я и сам об этих семенах забыл, а всё потому, что на первый план вышли проблемы гнилодарцев и того, что происходило в Кромке. С другой стороны, я знал, что скоро Грэм снова будет в строю, и ему нужны деньги на нормальную броню. А то, что она нужна, подтвердила встреча с плеточником. Вроде не самая мощная тварь, но умудрилась нанести старику неприятную рану.

Я вздохнул и посмотрел на свою левую руку. Свечение от новых открытых каналов уже начало пропадать. В этот раз процесс адаптации шел даже быстрее, чем вчера. Это радовало. Но неплохо бы уже завтра попытаться выйти за пределы трех открытых каналов.

Я продолжал проводить дистилляцию, проверять моховичков, возле которых теперь с интересом кружились и Шлепа и Седой, и, вдобавок, поставил ловушку для жужжальщиков. Смазал сито свежей янтарной росой и они тут же закружились вокруг него. Пусть пыльца копится. Сегодня торговля с стаей дремликов не вышла, было не до того, но потом…потом обязательно будет.

Примерно через час к нам пожаловали гости — Тран и Кирос.

Тран сразу кинул своему волку здоровенную кость с мясом и вошел внутрь. Выглядел он уставшим и обеспокоенным.

Грэм махнул обоим в сторону огненной зоны и они тут же уселись там. Сегодня Кирос был без своего огромного ящера.

Неожиданно с тела Трана сползли две ящерицы — те, что я подарил его дочери, — и моментально шмыгнули к матери.

Грэм, тем временем, отложил работу и заварил себе и двум приручителям травяной чай.

— Как дочь, Тран? — спросил он, присаживаясь рядом.

Тран сделал глоток, посмотрел на Грэма и тяжело ответил:

— Появились новые проблемы.

— Какие? — нахмурился Грэм. Я тоже прислушался, продолжая следить за перегонкой.

— Не совсем проблемы, а скорее… неудобства, — философски заметил Кирос. По его руке в этот момент уже ползла трехглазая ящерица.

— В общем, — продолжил Тран, потирая лицо, — к Лине начали лезть твари из леса. Уж не знаю, как они на таком расстоянии почуяли ее живу, но почуяли.

— Ясно как, — вставил Кирос, не отрывая взгляда от ящерицы. — Ее духовный корень понемногу раскрывается всё больше. А значит и живы в окружающее пространство попадает больше. Скажем так… это медленное, спонтанное пробуждение Корня. Вот и выходит, что через пару месяцев количество живы, которую она испускает, будет еще больше. Я же тебе говорил.

— Да, ты говорил, — кивнул Тран.

— А проблема-то в чем конкретно? — спросил я. — Ну лезут и лезут.

Тран вздохнул.

— Да все эти мелкие и не очень твари норовят проскользнуть к ней в комнату, их тянет к ней. И если с обычными ползучими мои волки на дворе справляются, то прилета парочки крылатых тварей ночью я не ожидал. Не подумал об этом.

— Да, — поддакнул Кирос, — Туговато у тебя с этим.

Тран фыркнул даже не обидевшись.

— Да, я как-то так привык, что управляю волками, что забыл о всякой летающей дряни.

— А кто именно пробрался? — вдруг спросил Грэм, — Что ты так обеспокоился.

— Красноглазая летучка. — коротко ответил тот.

Я недоуменно посмотрел на Грэма.

— Опасная тварь, — признал он, и объяснил для меня, — Что-то вроде обычной летучей мыши, только очень ядовитой.

— Да, одна царапина и… — вздохнул Тран. — Всё.

— Для неокрепшего ребенка хватило бы с головой, — добавил Кирос, подставляя трехглазой ящерице палец. Думаю, он давал ей немного живы.

Я застыл. Теперь понятно почему Тран в таком состоянии. Только у дочери закончились одни проблемы, возникли другие.

— Пришлось мне срочно вспоминать, как подчинять пернатых и прочих летающих тварей, — закончил Тран. — Чтобы сделать вокруг крыши и окон более плотную защиту. В целом, пока ничего страшного. Но вообще ситуация неприятная. Спим вполуха.

Я задумался. О том, что проблема у девочки может повернуться в таком ключе, я даже не предполагал.

— Понятно, — ответил Грэм. — Ну, я так понимаю, твари на нее не бросаются с агрессией, а это уже хорошо. Риск того, что ее кто-то решит атаковать небольшой.

— Да, — подтвердил Тран. — Не бросаются — просто лезут поближе.

— Я уже говорил тебе, — напомнил Кирос, — Можно просто переместиться в сам поселок, поближе к центру, если вдруг ситуация станет… слишком назойливой. Лесное зверье туда не сунется.

— Возможно скоро я так и сделаю. — вздохнул Тран.

Дом Трана ведь, по сути, находился на отшибе, чуть за поселком, ближе к лесу. Его зверям нужно много места.

После этого разговора все умолкли.

Когда Тран допил чай я подозвал его в дом и показал ведерко с семенами.

— А я и забыл о них… — удивленно посмотрел он на ведерко. — Не собираешься выращивать из них полноценные растения? Ты вроде хотел.

— Так хотел, что по итогу испортил три проросших семена. — покачал я головой, — Лучше б отдал тебе тогда.

Тран кивнул.

— Хорошо. Заберу, значит.

— Да, и еще, Тран, — добавил я, — Если есть еще какие-то редкие семена, которые нужно прорастить — приноси. Деньги нам с дедом сейчас очень не помешают.

Приручитель кивнул.

— Как буду отдавать эти, наведаюсь к торговцу, у которого брал эти семена. Посмотрим, что у него есть.

Мы вышли наружу. Тран быстро попрощался с Киросом и Грэмом, и ушел. Похоже заходил он просто вернуть ящериц.

Я вернулся к дистилляции. Сегодня решил посвятить этому больую половину дня, но создать запасы. Большие запасы.

Грэм вернулся к работе, а Кирос продолжал сидеть у огненной зоны, вытянув старые костлявые ноги. Краем глаза я за ним наблюдал. Ящерицы буквально ластились к Киросу. Да уж, как ни крути, а ящерицам с ним лучше. У меня просто нет ни времени, ни нужной живы, чтобы раскрыть их потенциал. Я мысленно ухмыльнулся. И я хотел оставить их всех себе? Но зачем? Просто жадность и нежелание отдавать.

Кирос, одну за другой, подкармливал ящериц и им это нравилось.

Я понимал, зачем он пришел. Пора было определить, кого ему отдать. Он будто намеренно показывал, как ящерицам будет с ним хорошо.

На самом деле он прав: мне с Грэмом деньги сейчас нужнее, чем ящерицы.

— Решил, каких отдашь? — вдруг спросил Кирос, не открывая глаз.

Я на мгновение застыл, а затем честно ответил:

— Я не знаю, каких отдам, но знаю, каких хотел бы оставить себе.

— Ну-ка, ну-ка, — усмехнулся старик.

— С кристаллами на спине и огнеплюя хотел оставить.

Кирос задумчиво погладил бородку:

— Понял. Тогда я возьму бронированную.

Я помолчал несколько секунд, глядя на то, как трехглазая ящерица смешно пытается поймать искру с его пальца.

— Берите еще одну.

Кирос открыл глаза и хитро прищурился:

— Ты ж не хотел продавать?

— Передумал. Смотрю как они с вами играются и понимаю, что со мной им чего-то не хватает. Связи.

Говорил я как есть.

— Я за всеми не услежу. Я просто не смогу уделять им должного времени и развивать их огненную природу. А вы ведь именно это собираетесь делать?

— Да, — кивнул Кирос, став серьезным. — Твоя взрослая рассветница — обычная, она не стоила бы таких усилий. Но эти особи… этот выводок особого стоит. В них заложен огромный потенциал.

— Тогда и берите какую-то более уникальную, — предложил я. — Двухцветную или трехглазую. Зачем вам обычная бронированная?

— Ну, она не совсем обычная. — ответил Кирос, но я видел, как в его глазах загорелся жадный огонек. Чем-чем, а ящерицами соблазнить его было легко.

Кирос посмотрел на копошащихся у его ног ящериц, а затем снова закрыл глаза и опустил руки ладонями вверх.

— Что вы делаете? — не понял я.

— Даю им самим выбирать, — тихо ответил он. — Видишь ли, Элиас, я, как и ты, не могу выбрать. Они все уникальны по-своему. Тяжелый выбор. Пусть решат сами. Потом буду думать, что вот надо было взять эту…или ту…и чтобы такого не думать…пусть сами.

Неожиданно обе названные мной ящерки — и двухцветная, и трехглазая — одновременно, словно по команде, заползли по сапогам Кироса ему на колени. Третья, бронированная, деловито притулилась рядом, прижавшись к его сапогу.

Я не удержался и рассмеялся.

— Пусть, — махнул я рукой неожиданно для самого себя. — Три так три. Всё равно они будут тут, в огненной зоне.

— Будут, — подтвердил Кирос, поглаживая своих новых питомцев. А потом добавил деловым тоном: — Ну, за двухцветку, Элиас, честно скажу — мне и золотого не жалко. Как и за трехглазку. А за бронированного дам поменьше, серебром.

Кирос ласково почесал бронированного ящера под подбородком:

— Извини, малец, ты, конечно, интересный, но не такой уникальный, как твои собратья.

— Не надо платить за всех, — задумчиво сказал я.

— М?

— Мне нужны не только деньги, но и знания. То, что вы рассказывали про духовный корень в прошлый раз. И то, как вы его нарисовали… Такие вещи мне нужны. Мало кто в Янтарном обладает хорошими знаниями и много чего повидал.

Кирос застыл, перестав гладить ящерицу. Он посмотрел на меня долгим, проницательным взглядом.

— Вот как… Тяга к знаниям проснулась?

— Вроде того, — кивнул я.

Кирос покачал головой и усмехнулся:

— Забудь, я и так расскажу тебе то, что знаю. Не представляю, правда, что именно тебя интересует, но расскажу. А ящерицы… такие существа стоят золота. Настоящего, полновесного золота. Так что за них я плачу полную цену. И даже не спорь со мной, Элиас!

Я посмотрел на его непреклонное лицо, перевел взгляд на довольных ящериц и молча кивнул. Спорить с ним было бесполезно.

Кирос тяжело вздохнул, поднимаясь:

— Ладно, я пошел. А ты пока подумай, что конкретно тебя интересует. В следующий раз, когда приду проведывать этих малюток, расскажу, что знаю. Дозу подпитки от меня они на сегодня получили.

— Подумаю, — согласился я и добавил, — Спасибо, Кирос.

Старик ушел, а я остался и смотрел на ящериц.

Вдруг я почувствовал в дремликах через связь изменения. Положительные изменения.

Я мигом подскочил к ним. Они зашевелились.

Анализ.

[Объект: Мшистый дремлик.

Статус: Сильное истощение. Риск смерти от недостатка живы в течении 2 часов.

Примечание: Заражение живоядной плесенью: 0%.]

— Есть! — с облегчением выдохнул я.

Оставалось быстро напитать их живой.

Я положил ладони на этих мягких моховичков и начал предавать живу.

Эффект был мгновенным. Они моментально начали наливаться силой. Их сдувшиеся тельца округлились, приобрели упругость.

На этом я не остановился и капнул в рот каждому из них по капле своей крови. И уже через несколько минут их янтарно-зеленый мох начал буквально на глазах восстанавливаться, заращивая те проплешины, которые успела сожрать плесень. В довершение я скормил каждому по приличной порции смеси гидролатов, которую использовал для залечивания ран Виа.

Прошло еще немного времени, и моховички ожили окончательно. Они активно зашевелили своими полупрозрачными лапками-щупальцами и, оттолкнувшись от земли, каким-то непостижимым образом поднялись в воздух. Вернее, зависли в полуметре над землей.

А затем произошло то, чего я не ожидал. Они совершенно неожиданно начали кружить вокруг меня, издавая радостный, вибрирующий писк. Они подлетали вплотную, ласково касаясь моих рук своими мягкими щупальцами.

А через нашу эмпатическую связь меня окатило волной абсолютного, безоговорочного обожания. Они признали во мне своего Старшего.

Кажется их Матка таким их поведением будет крайне недовольна.

Кромка.

Низина бронзовокорых вязов.

Гнус стоял абсолютно неподвижно, почти сливаясь с тенью толстого ствола. Найти место, где обосновался рой сеятелей, для него не составило никакого труда. Через несколько своих роев он моментально отыскал изумрудных сеятелей, а дальше найти место их гнездовья оказалось проще простого.

Но он не спешил показываться.

Он ждал, пока не появится тот самый крупный жук, о котором рассказывал Элиас. Переносчик молодняка. Гнус боялся, что если начнет подчинять молодняк, этот вожак каким-то образом почувствует и просто не прилетит сюда. Поэтому он никого не трогал.

Наконец над кронами деревьев раздался тяжелый, басовитый гул. Гигантский изумрудный жук, облепленный свежей споровой слизью и личинками, тяжело опустился на центральную поляну гнездовья.

Гнус действовал молниеносно: он спокойно, не издавая ни звука, шагнул прямо в гущу роя. Мелкие жуки даже не обратили на него внимания — его аура делала его для них «своим», частью фона.

С помощью невидимых ментальных нитей своего Дара, Гнус ударил по гигантскому жуку, пытаясь удержать его на месте. Жук, словно почуяв неладное, возмущенно застрекотал и попытался взмыть в воздух, чтобы удрать.

Ясно. — понял Гнус, — Значит, Элиас был прав — в этом жуке закладка, и она не позволяет перехватить управление без прямого контакта. Что ж, ничего страшного.

В тот же миг несколько его роев облепили жука, мешая взлету и объедая крылья.

Не успев взлететь, он рухнул на землю, куда уже шагнул Гнус. Его худая, почти костлявая рука сразу легла прямо на жесткий хитиновый панцирь твари. Одно прикосновение — и жук застыл, парализованный волей Гнуса.

Закладку он почувствовал моментально и, разрушив ее, увидел, что именно за приказы давались этому жуку.

Переносить молодняк. Дюжина мест.

— Ясно… — пробормотал Гнус. — Значит это место не единственное. Их рассаживают по всей Кромке.

Оставалось раскопать в сознании жука где именно находятся эти места и откуда он переносит молодняк.

Гнус усмехнулся. Всё прошло очень просто. А ведь он даже на мгновение подумал, что эту закладку мог поставить учитель. Теперь, столкнувшись с чужой волей вплотную, он понимал, какая это была глупость. Тот, кто ставил эту ментальную печать, был силен, но он был намного слабее Зикара. Закладку Могильщика Гнус бы так просто сломать не смог, даже при прямом контакте.

Гнус сел прямо в центре роя сеятелей и одного за другим, начал их подчинять. Его осторожность была излишней. Закладка была только в крупном жуке. Теперь можно было остановить это распыление плесени. Конечно, жуки уже успели поработать и заразили много мест, но сейчас главное — не позволить продолжить распространение.

Через несколько десятков минут все жуки в округе были полностью подчинены его воле и Гнус задумался.

Равномерное, монотонное жужжание тысяч насекомых вокруг всегда его успокаивало.

Мысли вернулись к учителю. К тому, что он сегодня увидел — к руке Первородного.

А ведь мы… мы все до сих пор надеемся на него, на учителя, — с горечью подумал Гнус. — Он каждого из нас знал с самого детства. Большинство из нас он учил: кого-то управлять Даром, кому-то просто рассказывал про то, как устроен мир за пределами деревни. Ни я, ни Рыхлый, ни Орла, ни Нурл… мы не можем воспринимать его иначе, как учителя. Такое не искореняется. И ладно бы мы переросли его в силе, но мы до сих пор слабее. Он знает больше, он умеет больше.

Гнус вздохнул.

Виноват ли он в том, что половина деревни ушла за Целителем в Глубины? — подумал Гнус, — Да, виноват. Как и все мы, кто ничего не сделал. Кто побоялся выйти против. Не просто словами, а по-настоящему. Мы так привыкли, что в деревне происходит постоянная возня и ничего серьезного, что в итоге ничего не сделали. Однако…я не уверен, что даже моих сил хватило бы, чтобы хоть что-то сделать с Целителем. То существо… это уже давно не человек. Оно способно убивать всё живое вокруг себя, даже моих насекомых.

Гнус вообще не был уверен, что сил учителя до ухода из деревни хватило бы остановить Целителя. Хватило бы их до того, как он поглотил Сердце Роя и прирастил себе кость Первородного? — Нет. Он теперь знал, что нет.

Вспоминая Целителя и ощущения, которые он испытывал, когда следил за ним, он пришел к выводу, что Целитель — это определенно тварь, порожденная самим Чернодревом. Черные руки Целителя лишь тому подтверждение. Возможно, это тоже какой-то вид симбиоза, как у его учителя и Сердца Роя.

И этот симбиоз дает Целителю силу. — подумал Гнус. — Мы все на самом деле боимся, что учитель станет таким же монстром. И самое смешное, что мы надеемся, что именно он решит наши проблемы.

Гнус застыл и по его телу поползли жуки. Не потому ли он никогда не выступал против Старейшин в деревне? Не потому ли, что просто боялся принимать самостоятельные решения? Боялся взять на себя ответственность за жизни других? Он ведь мог еще много лет назад стать Старейшиной. Но не стал. Решил, что проще быть просто стражем. Сидеть на границе и обеспечивать деревне безопасность.

— Из меня вышел плохой страж, — тихо сказал он.