ГЛАВА 4, · в которой королева пытается сделать выбор

Королевские покои

Следующее утро у королевы Олиры началось настолько обыденно, что первое время она старательно боролась с желанием тряхнуть головой, потереть глаза и сотворить охранное знамение. Чтобы отогнать страшный сон, в котором его величество Ераший Третий убит, где-то рядом бродят заговорщики, а начальник Тайной канцелярии навещает ее со странными предложениями. Останавливал только вид камеристки, на голове которой белела аккуратная косынка, скрывающая волосы, а на плече — траурная лента.

Неразговорчивость служанки очень импонировала Олире, и королева в очередной раз порадовалась сегодня, что остановила выбор именно на этой серьезной уравновешенной девушке, потому что та просто делала свое дело и не отвлекала от мыслей.

Которые, разумеется, вились вокруг вчерашнего вечера. Чуда, конечно, не случилось: ночь минула, а Олира толком не знала, что предпринять. Она нашла изобличающий обман артефакт — изящную хрустальную каплю на цепочке, мутнеющую от звучащей рядом лжи, подобрала подходящий наряд — благо это оказалось несложно, драгоценность была достаточно универсальной. Но и только.

Олира привела себя в порядок, позавтракала в будуаре, потому что не хотела сейчас делить трапезу с кем-то: под любопытными взглядами незнакомых людей не особенно поешь, а в музыкальной гостиной ее уже ожидали женщины из новой свиты. Что бы там ни говорил Тавьер про возможное самовластие королевы, а окружение ей пока подбирал именно он из каких-то собственных соображений.

Аристократок оказалось четыре. Как без труда определила королева по их фамилиям, тут безопасник тоже решил следовать по пути равновесия: по две от каждого лагеря, одна постарше, другая — помоложе. Даршарай Ла’Таир, воспитанница каяра Лестри, и супруга канцлера накари Фаль — с одной стороны, с другой — Амея Саварди, жена лакката, и Наяна Марник, незамужняя дочь министра недр. В некотором роде почти те же лица, что сопровождали ее вчера. Смешно.

Наяна была девушкой бледной и неприметной наружности, однако весьма обаятельной, с очень красивой теплой улыбкой и исключительно женственными изящными движениями. Амея Саварди — невысокой полной особой с мягкими чертами лица и влажным взглядом, в строгой и даже скромной одежде.

А Лора Фаль оказалась моложе, чем Олира могла предположить по ее супругу, и была настолько эффектной, что привлекала внимание больше всех остальных женщин, вместе взятых. Ее асимметричное острое лицо было восхитительно некрасивым. Оно противоречило всем канонам, но при этом оказалось удивительно гармоничным, так что менять что-то — лишь портить. Раскосые, широко посаженные глаза невыразительного, болотного цвета смотрели лукаво, по-лисьи. Острый длинный нос и ржаво-бурые волосы только подчеркивали сходство с этим животным, как и темно-красный с черным наряд. Наконец, женщина носила совсем короткую стрижку — смело и вызывающе. Однако, глядя на нее, Олира просто не могла представить накари Фаль с другой прической.

Поздоровавшись со своим новым близким кругом и выслушав положенные слова о том, как рены польщены и насколько им приятно, Олира извинилась и попросила еще немного подождать, пока она проведает сына. К счастью, поняли ее правильно и навязывать компанию не стали.

Примерно через полчаса все пять женщин до изумления прилично и достойно сидели в гостиной с рукоделием. К удивлению королевы, ожидавшей от экстравагантной накари Фаль некого протеста или бунта, та тоже преспокойно вышивала, явно не питая к этому занятию отвращения.

Когда исчерпали приличные темы погоды и любимых рукоделий, Амея Саварди завела серьезный разговор. Любопытства от женщин Олира ждала давно, поэтому переход не застал ее врасплох.

— Вы так спокойно и достойно держитесь, ваше величество, — заметила лаккари. — Восхищаюсь вашей решимостью и преданностью сыну. Я бы точно так не смогла…

— Не наговаривайте на себя, Амея, — спокойно возразила Лора. — Мать ради ребенка способна на невозможное, даже если сама в этом сомневается. А вы, насколько я знаю, очень любящая мать для своих девочек.

— Да, возможно, — неуверенно согласилась та. — И все равно это так страшно — остаться без опоры в жизни. Не представляю, что со мной было бы, случись что-то с Барасом!

— Вы настолько любите своего мужа? — не удержалась Даршарай, постаравшись, однако, чтобы в голосе звучало только искреннее и вежливое любопытство, а не недоверие и сомнения в умственных способностях женщины. На громогласного лакката Саварди перевертыш насмотрелась достаточно, чтобы сделать выводы.

— Разумеется, он же мой муж, — отозвалась Амея с недоумением. — Барас надежный и заботливый, из тех мужчин, за которыми, как за каменной стеной. Он защищает меня и наших дочек.

— От чего? — озадачилась Наяна.

— От зловредного влияния современного общества, полагаю, — ровно ответила Лора, и уголки ее губ едва заметно дернулись, выдав тщательно сдерживаемое веселье.

— И от него тоже, — невозмутимо согласилась лаккари. — Нынче действительно появилось очень много опасных и вредных вещей. Например, еще двадцать лет назад ни одна достойная женщина не позволила бы себе выехать верхом в штанах, и уж тем более — выйти в люди, такое делали только самые взбалмошные магички и наемницы. А сейчас это уже становится едва ли не обычным явлением. Больше того, некоторые аристократки полагают нормальным водить мотор!

— А что плохого в штанах? И вождении? — спросила Даршарай, которая как раз давно собиралась научиться последнему.

— Боги! Это же неприлично! Женщина, будущая мать, сосуд жизни — и вдруг выставляет на всеобщее обозрение то, что должно быть скрыто!

— Вы так говорите, как будто они без штанов выезжают, — улыбнулась Лора.

— Скоро начнут, — неодобрительно поджав губы, предрекла Амея. — Нет, хвала богам, в нашей семье, благодаря моему дорогому Барасу, такое невозможно, мои девочки достойны своего положения в обществе и никогда не позволяют себе ничего этакого.

— И почти не выходят в свет по той же причине? — продолжила рена Фаль.

— Моим девочкам нет необходимости вертеться перед мужчинами, им и так поступает много брачных предложений, — отмахнулась лаккари. — Да и в тех нет нужды, отец уже подобрал всем трем достойные партии.

— И как же они сами смотрят на то, что им… подобрали партию? — со сдерживаемой неприязнью спросила Дая.

— Как положено достойным послушным дочерям, они спокойно ожидают того момента, когда познакомятся с супругами и должны будут покинуть отчий дом.

— А как же чувства? — расстроилась Наяна. — Любовь?

— Чувства не помогут выбрать достойного спутника на всю жизнь. Мужчина должен быть разумным, надежным и способным достойно обеспечить семью, а также являться настоящим дворянином, беречь жену, не распускать руки, не играть и не злоупотреблять алкоголем. А женщина должна быть верной, преданной, достойной матерью и хозяйкой, слушаться мужа и воспитывать детей. Тогда и любовь придет.

— А если женщина желает заниматься каким-то своим делом? Да вот хотя бы наукой! — продолжила допытываться Марник.

— Наукой?! Боги, откуда у вас такие мысли!.. Пусть подобными глупостями развлекаются мужчины, а у женщины есть предназначение: быть женой и матерью!

— Одно другого совершенно не исключает, — возразила Лора Фаль. — Я, смею надеяться, неплохая жена для своего мужа и мать для детей, однако это совсем не мешает мне еще и преподавать.

— Ну, если вам хочется так выматывать себя и растрачивать на подобные глупости… — неодобрительно качнула головой Амея.

Разговор продолжался в таком ключе достаточно долго. Олира рассеянно вышивала, не принимая участия в споре, но очень внимательно слушала. И никак не могла отделаться от неприятного холодка где-то в затылке и кома в горле: слишком созвучна была эта тема вчерашним рассуждениям Ильнара Тавьера. Настолько, что королева подозревала какой-то умысел или даже заговор, хотя и понимала, насколько это нелепо и походит на паранойю. Не надо было смотреть на артефакт, чтобы понимать искренность женщин, затеяли они эту беседу не по чьему-то поручению. И все же…

Все же вот они, в явном виде, два пути, предложенных безопасником. Быть матерью, жить за каменной стеной одобренного Советом мужчины — не то в замке, не то в темнице, — и не задумываться о сложных вещах. Или быть кем-то, кроме этого. Выматывать себя и тратить на… что-то еще, что-то, что считаешь достаточно важным. Позволить принимать решения кому-то, как было раньше, или взять это на себя.

Ради чего отказываться от тихой, спокойной жизни? Тавьер ясно дал понять, что и без Олиры найдется, кому управлять страной. Ей даже разрешат самостоятельно выбрать консорта, пусть и из ограниченного круга лиц, но ведь это уже заметно больше, чем позволялось раньше! Зачем рваться куда-то еще? Это чужая страна. Править ей — наживать множество проблем и врагов. Олиру станут обвинять в том, что она подыгрывает Фоссе, и еще в тысяче разных грехов.

Ради сына? Пожалуй. Вряд ли Совет, отведав власти, так легко с ней расстанется и передаст бразды правления подросшему наследнику.

Но страшно. Поднять голову, выпрямиться, заявить о себе, подставиться под удар… Стоит об этом подумать, и в ушах звучит грохот близкого взрыва, потом мгновение оглушающей, страшной тишины и — нарастающий тревожный гул, словно где-то рядом рокочет обвал, и надрывный детский плач. Наплывают запахи пыли, деревянной трухи, крови и смерти. Перед глазами — видение окровавленных тел на полу. Чья-то крепкая рука, твердо поддержавшая под локоть и потащившая прочь…

Как оказалось потом — рука начальника Тайной канцелярии, так и таскавшего за собой насмерть перепуганную королеву весь тот страшный и очень долгий день, кусками выпавший из памяти.

Готова ли она рискнуть и, возможно, пройти через этот кошмар повторно? Это если снова повезет, а ведь куда выше риск оказаться на полу среди трупов. Ведь тот, кто убил короля, явно расчищал дорогу к трону не Олире.

Глупый вопрос. Конечно, нет! К такому невозможно подготовиться! Но…

Заманчиво. До чего же это заманчиво — наконец взять свою судьбу в собственные руки. Не подчиняться чужой воле, а делать то, что сама считаешь нужным. Расправить крылья и шагнуть с обрыва. Разобьешься, взлетишь — не угадать. Но все будет зависеть только от тебя.

За рукоделием и разговором женщины провели пару часов, Олиру уже вовсю мучили совесть и беспокойство. Ведь там, за пределами этих покоев, кипела жизнь. Плелись интриги, люди Тавьера шли по следу преступника, вершилась судьба всего Турана и его королевы. А она сидела тут, словно ничего не произошло, и расшивала шелк цветами…

Олира понимала, что ничем не сумеет помочь: она не то что преступников ловить не умела, даже в настроениях здешней знати почти не разбиралась! Поначалу, конечно, внимательно наблюдала за собственным окружением, но тяжелая беременность забрала все силы и все мысли. Однако бездействие в четырех стенах все равно сводило с ума — пустыми разговорами, медленным маятником иголки в руках и полным неведением. Королева чувствовала себя щепкой в яростном горном потоке, которая несется невесть куда — и не может ни сопротивляться, ни даже узнать, тихая заводь впереди или бездонная пропасть.

Когда внутреннее напряжение достигло пика, и женщина поняла, что вот-вот сорвется — в дверь постучали.

— Ваше величество, к вам арлаккат Мисори. Желаете принять? — невозмутимо спросил охранник.

— Да, конечно! — кивнула Олира, откладывая вышивку и прилагая все усилия к тому, чтобы умерить неприличную радость. — Пригласите.

Посетитель вошел стремительно. Порывисто преодолел полкомнаты, направляясь к королеве, но потом вспомнил о приличиях и, замерев на месте, учтиво поклонился:

— Ваше величество, прекрасные сарты…

— Доброе утро, Деналь. — Олира все же не удержалась от искренней, радостной улыбки. — Вы с дороги?

— Прошу простить мой внешний вид. — Он виновато развел руками, подразумевая запыленные сапоги и несвежую рубашку. — До той глуши, где я был, только поздней ночью дошли новости, и я поспешил убедиться лично, что вы действительно не пострадали. И так пришлось отложить отъезд до утра, поэтому тратить еще несколько минут на смену одежды оказалось выше моих сил.

— Ну что вы, не стоило так спешить, — вежливо ответила королева, хотя, что скрывать, спешка мужчины доставила ей удовольствие. А оставшаяся прозрачной капелька артефакта породила тепло в груди и заставила буквально сиять от радости. Он действительно искренне переживал. Приятно.

Деналь Мисори был весьма хорош собой: типичный местный уроженец, темноволосый и темноглазый, рослый, с военной выправкой — сильный дар мага воздуха определил его судьбу. Точнее, сделать это пытался его отец, но единственный наследник оказался упрям и удрал из отчего дома. Поступил на учебу в ближайшее отделение Сечения Сферы, заключил контракт с короной: десять лет службы боевым магом в обмен на оплату обучения, после которых молодой маг надолго задержался на границе. Насколько Олира знала, этим поступком Деналь вбил клин между собой и отцом, они до сих пор толком не общались.

Знала арлакката Мисори и Даршарай, но, конечно, не как сотрудник Тайной канцелярии, а как воспитанница каяра Лестри: этот маг был дружен с Граем и нередко становился гостем его дома. «Нередко» — в тех исключительных случаях, когда Тагренай задерживался там дольше нескольких дней.

Вот о чем перевертыш не знала, так это о близости воздушника с королевой.

— Садитесь, Деналь. И познакомьтесь, наконец, с этими достойными сартами, которые теперь составляют мою свиту.

— Благодарю, ваше величество. — Мужчина опустился в ближайшее к Олире свободное кресло. — Что до знакомства — я имею честь знать всех присутствующих здесь прекрасных сарт и восхищен вашим выбором. — Не вставая с кресла, он уважительно склонил голову, обращаясь ко всем сразу. — Искренне надеюсь, что уж теперь-то у вас появятся настоящие преданные подруги.

— Почему-то все мужчины, с которыми мне доводится разговаривать в последнее время, проявляют обескураживающую прямолинейность, — вздохнула Олира. — И вы, Деналь, тоже подхватили этот недуг.

— Ну что вы, я страдаю им с детства, — улыбнулся гость. — Простите, если невольно обидел, я не хотел проявить неуважение. Но вы в самом деле не пострадали? И наследник?

— Нам повезло, — ответила королева.

— Хвала богам! Надеюсь, этого безумца скоро поймают, — мрачно проговорил Деналь.

— Почему именно «безумца»? — с иронией уточнила Лора Фаль. — Безумцы, конечно, необязательно дураки, но сваливать происшествие на одного больного человека, мне кажется, опрометчиво. Даже я могу с ходу назвать несколько групп людей, которым выгодна смерть королевской семьи Турана, а я в последние годы не особенно тщательно слежу за политикой.

— Ваша правда, накари Фаль, — досадливо поморщился мужчина. — Просто тяжело думать, что на такое зверство способен нормальный, здоровый человек. Пытаться убить взрослого мужчину — одно, но младенца?!

— Просто вы офицер и дворянин современной формации, — пожала плечами Лора. — А если обратиться к истории, можно найти и не такое.

— Избавьте, боги, нас всех от таких ужасов. — Амея сотворила охранное знамение. — Я все же надеюсь, что рен Тавьер и его люди найдут того, кто это сделал.

— Лучше бы они предотвратили преступление, но — что уж там, — заметил арлаккат. — Увы, в Тайной канцелярии служат люди, а не боги, которым ведомо будущее.

— Люди или нет, а от сара Тавьера у меня мороз по коже, просто отродье Белого, — пожаловалась Наяна, поежившись. — Как глянет — я буквально цепенею!

— Ну он же не зовет вас замуж, — невозмутимо заметила Лора. — А своей должности Тавьер полностью соответствует. Начальник Тайной канцелярии не может быть обаятельным добряком.

— Боги, Лора, вы как скажете! — ужаснулась девушка. — Замуж… я вообще не представляю женщины, которая смогла бы его терпеть!

— Сарты, прошу прощения, но я вынужден откланяться. — Деналь со смешком прервал разговор, принимавший очень личный оборот, и поднялся. — Боюсь, мое присутствие здесь изначально неуместно. В первый момент его еще как-то оправдывало беспокойство за жизнь ее величества, а теперь я уже злоупотребляю вашим обществом.

Сарты, конечно, на разные лады заверили, что арлаккат появился исключительно вовремя и его общество приятно всем, но он наверняка устал с дороги, и было бы невежливо с их стороны мешать ему отдыхать. На этом мужчина окончательно распрощался со всеми и вышел. На некоторое время в комнате повисла тишина: женщины вернулись к оставленному рукоделию.

— Вообще, говорят, он был женат много лет назад, — задумчиво сказала Лора и пояснила в ответ на озадаченные взгляды: — Сар Тавьер. Только там произошла некая трагическая история, вроде бы его жена погибла, и с тех пор он как будто не заводил продолжительных романов.

— Какое несчастье! Это так печально! — с искренним сочувствием проговорила Наяна, несколько секунд назад называвшая начальника Тайной канцелярии отродьем Белого. — Но потрясающе романтично. Наверное, он ее очень любил, и это стало серьезным ударом. Потому он так заледенел и замкнулся, но по сей день хранит верность…

— Ну, про верность речи не было, — с сарказмом пробормотала себе под нос перевертыш. — Сказано было, что у него не было продолжительных романов.

Молодую сотрудницу Тайной канцелярии разбирал нервный смех от попыток втиснуть начальника на место героя-любовника одной из книжек того сорта, что и похищенный Тагренаем роман. Она с трудом верила, что даже исключительно трагическая любовная история, произошедшая в прошлом, могла всерьез повлиять на Тавьера.

— Даршарай, неприлично юной девушке обсуждать подобное и делать такие намеки, — попеняла ей Амея и добавила, краснея: — Но речь ведь о чувствах, а не о… естественных потребностях, свойственных мужчинам. Вполне возможно, сар Тавьер — однолюб, как и наш покойный король… Ой! Простите, ваше величество!

— Ничего страшного, Амея, — отозвалась Олира, стараясь скрыть заинтересованность. Все же сплетни — это ужасно неприлично, но откуда еще одинокой вдове черпать информацию? Да и… любопытно же! — Его величество был хорошим человеком, но весьма сдержанным в эмоциях. Я слышала, что в их отношениях с королевой Дайрой тоже не возникло особенного тепла, разве нет?

— Да, насколько можно судить об этом со стороны, — ответила лаккари и печально вздохнула: — Бедняжка. Боги оказались к ней жестоки. Лишили главного женского счастья, счастья материнства, а потом забрали к себе такой молодой…

— Ну не выдумывайте, Амея, — возразила Лора. — Ее величество, да простят мне боги прямоту, совершенно не страдала от собственного «женского несчастья» и была весьма довольна жизнью. И вообще не удивлюсь, если она сознательно избегала беременности из-за нежелания рисковать своим здоровьем.

— Лора! — ахнула Саварди. — Как вы можете подозревать подобные ужасы?!

— Это ужас для вас, а не для любой другой женщины, — пожала плечами та. — Я же находилась в ее свите. Между нами, покойная королева была весьма надменной особой. Уж не знаю, какими соображениями руководствовался его величество, выбрав себе подобную супругу, но любви в том союзе точно не было. Дайра Мисори вообще не любила никого, кроме себя. Поэтому мне очень интересно, Амея, кого вы подразумевали под единственной возлюбленной Ерашия Третьего. Поделитесь уж, не сочтите за труд.

— Строго говоря, это вообще-то слухи, — смущенно призналась та, но было видно, что ее распирает от желания поделиться. — Когда его величество был еще только наследником и проходил обязательную воинскую службу где-то на границе, у него возникли очень нежные отношения с безродной магичкой. Кто говорит — гарнизонной целительницей, а кто — боевым магом. Достойная баллады история: она погибла, спасая его жизнь во время нападения.

— Что, больше никого не нашлось? Чтобы спасти его жизнь? — полюбопытствовала Даршарай, за что удостоилась укоризненно-насмешливого взгляда от накари Фаль.

— Видимо, нет, — не обиделась лаккари.

— Слухи, да еще о столь давних событиях, вряд ли достойны доверия, — заметила Лора. — Не удивлюсь, если и женщины никакой не было. Или была, но не было любви, лишь горячность юности. Причем не магичка, не на границе и уж конечно никого она героически не спасала. Если я верно помню, его величество служил на границе с Омакой,[30] а там всегда сонно. Кто бы отправил единственного наследника на передовую!

— Вполне возможно, — не стала спорить Амея. — Однако Барас, когда я обсуждала с ним эту историю, все подтвердил, а он находился в ближайшем окружении его величества с юности! То есть, конечно, он не подтвердил напрямую, Барас никогда не сплетничает и уж точно не стал бы выдавать секреты своего сюзерена, но… из его реакции на вопрос я поняла, что слухи родились совсем не на пустом месте.

На этом желание посплетничать у женщин иссякло, и гостиная опять затихла, а через несколько минут Наяна вызвалась развлечь присутствующих игрой на рояле. Никто не стал возражать, тем более что играла она действительно хорошо. Под эту музыку Олира вернулась к своим недавним мыслям.

Появление Деналя взволновало ее и обрадовало. Конечно, у королевы и арлакката не было романа: она бы никогда не позволила себе предать по-доброму относившегося к ней мужа, да и сам маг не делал двусмысленных намеков, всегда держался в рамках приличий. Но среди общего вежливого равнодушия большинства подданных его искреннее участие подкупало. Если бы Олира могла себе позволить дружбу с мужчиной, то назвала бы Деналя именно другом.

Знакомство их началось прохладно: все же покойная королева была сестрой арлакката, и тот факт, что чужачка заняла ее место, не мог не сказаться на первом впечатлении. Признаться, Олира вообще ожидала от него откровенной враждебности и, может, даже обвинений, несмотря на то, что после смерти первой жены Ераший выдержал положенный траур и только по его окончании озаботился поисками новой невесты. Но, как она узнала позже от собственного окружения, отношения Деналя с родней никогда не отличались теплотой и чаще, наоборот, служили поводом для сплетен, и это вполне объясняло его лояльность к новой королеве, да и интерес — тоже.

А сейчас Олира взглянула на него с другой точки зрения. И, к собственному смущению, поняла, что совсем не против видеть этого человека в роли консорта. Умен, благороден, хорош собой, интересный собеседник, более чем достойного происхождения… почему бы и нет?

Коридоры дворца

Далеко уйти Деналь не успел: буквально на пороге королевских покоев, в большой гостиной, оказавшись за пределами поля зрения свиты королевы, он нос к носу столкнулся с бодрым и отдохнувшим начальником ее охраны.

— Дель! — обрадовался тот. — Какими судьбами? Ты откуда такой?

— А ты? — искренне изумился арлаккат, отвечая на крепкое рукопожатие.

— А я первый спросил! — разулыбался Тагренай. — И куда ты собираешься?

— В свои покои, надо хоть пыль отряхнуть с дороги, — ответил Деналь.

— Ну пойдем, поговорим по пути. Давненько я не видел тебя в столице!

— Лаккат неделю назад вдруг изволил помирать, — брезгливо скривился воздушник.

— Погоди, но он еще позавчера был тут, шустрый, как бешеный искрий!

— А я о чем? — проворчал Деналь. — Опять послал за мной, чтобы проститься и примириться перед кончиной. Когда я приехал, нашел его здоровым и полным сил. Лаккат снова начал требовать взяться за ум и семейные дела. Слово за слово, опять разругались, и я, хлопнув дверью, уехал в Толло.[31] Ну и… все это время успокаивал нервы не вполне изящным и достойным обществом. Только вчера вечером узнал о происшествии и с рассветом выехал в город.

— Это прекрасно, а к королеве у тебя какой интерес? — продолжил расспросы Грай. — Не думай, я не сплетни собираю, это служба. Я вроде как за ее охрану теперь ответственный, должен же знать, с кем она общается и кого можно допускать.

— То-то мне структура охранных чар показалась знакомой… А интерес дружеский, — твердо заверил арлаккат. — Я тебе разве не говорил?

— Нет, но мне и в голову не пришло бы спрашивать, — хмыкнул Грай. — Когда вы успели сдружиться?

— Не могу сказать, что успели. Сам понимаешь, дружба с королевой — это не совсем то, что может позволить себе мужчина, не провоцируя при этом грязные слухи. Лично я с ней познакомился давно, когда принцесса только приехала: было интересно, кем Ераший заменил мою покойную сестрицу. Тот факт, что у Олиры нет ничего общего с Дайрой, заставил меня чуть больше зауважать короля: он сумел сделать правильные выводы. Потом мне стало ее попросту жалко, она выглядела потерянной и очень одинокой. А потом, пообщавшись, я выяснил, что Олира — очень умный и интересный человек. Так что, когда дошли противоречивые слухи о гибели всей королевской семьи, сорвался с места без раздумий: хотелось удостовериться, что с ней все в порядке.

— Ага. Я, кажется, уже знаю одну подходящую кандидатуру на роль одобренного Советом консорта, — пакостно улыбнулся Тагренай.

— Ты мне друг, но еще пара слов, и этот разговор кончится дуэлью, — нахмурился Деналь.

— Ладно, ладно, не рычи! — Ужастик вскинул руки в жесте капитуляции. — Я же исключительно из лучших побуждений.

— И морду я тебе набью из лучших побуждений, — еще мрачнее добавил арлаккат. — Из воспитательных.

— Все, все, меняю тему! Об этом ты думать пока не хочешь, а что насчет моего предложения? Не решился? А то у нас сейчас каждый человек на счету.

— Я не думаю, что Тавьер согласится взять на службу сына своего идейного противника, — повторил Деналь свои прежние возражения.

— А я тебе говорю, что он, зная ваши с отцом взаимоотношения, весьма в этом заинтересован.

— Зато я не заинтересован, — вздохнул арлаккат Мисори. — Грай, знал бы ты, где у меня после всех лет службы сидит эта субординация, приказы и прочие нелепости! И не надо доказывать, что у вас все не так. Наш король хорошо платил своим магам за риск, и я скопил достаточно, чтобы сейчас пожить спокойно, в свое удовольствие, вне зависимости от капризов отца.

— Какой ты экономный, не устаю поражаться, — хмыкнул Тагренай. — Мне тогда жалованья даже на все нужное не хватало, и за предложение Тавьера я через пару лет службы ухватился зубами, а ты еще что-то скопить сумел на безбедную жизнь после отставки! Ясно. Значит, если ты так жаждешь отдыха, консорт из тебя точно не получится, — печально вздохнул безопасник.

Увернулся от бокового удара и глумливо захохотал. Однако щит на всякий случай поднял.

— Но я все же еще подумаю насчет Тайной канцелярии, — со вздохом заметил Деналь. — Если ты до сих пор жив и даже дослужился до заместителя начальника, не так уж там все страшно с субординацией.

— Может, я на службе дисциплинированный? — неубедительно возразил Грай.

— Не верю. Я достаточно с тобой проучился, чтобы знать о вашей несовместимости.

— Нашей?

— Твоей и порядка. С другой стороны, а что еще взять с мага Хаоса, правда?

Не прошло и тридцати лет, как ты это понял, — еще больше развеселился Тагренай. — А ты не очень-то сообразительный.

— Просто я оптимист и верю в окружающих людей, — возразил арлаккат.

— Я же говорю, с соображением проблемы. Поверь старому и опытному безопаснику, людям верить нельзя!

— Даже твоему начальнику? — с иронией уточнил Деналь у «старого и опытного».

— Ему особенно! — с преувеличенной серьезностью кивнул Грай. — И себе тоже верить нельзя, менталисты-то не дремлют!

— Договорились, — флегматично согласился арлаккат. — Тогда соври мне, как продвигается расследование? Хотя бы в общих чертах? Если ты оплел королевские покои такими чарами, значит, не так уж хорошо? И о скорой поимке убийцы говорить не приходится?

— Понятия не имею, я не занимаюсь расследованием, — беспечно отмахнулся Тагренай. — Мне сказали охранять — я охраняю, а за ответами к Тавьеру. Вот если бы ты служил у нас…

— У вас что, такой недостаток боевиков? — хмыкнул Деналь. — Я же, кроме боевой магии, ничем толком не владею, и как агент — так себе.

— Ну, актер из тебя как из грока, тут не поспоришь, и боевиков в целом в Тайной канцелярии достаточно. Просто обидно, что хороший человек пропадает без дела.

— Так и скажи, что завидуешь моему спокойствию и возможности в свое удовольствие заниматься личными делами, когда ты заполошно мечешься по стране, — улыбнулся арлаккат.

— И это тоже, — не стал спорить с очевидным ужастик. — Ладно, некогда мне тут с тобой говорить, иди отмывайся. А у меня служба.

И Тагренай, насвистывая бодрый мотивчик, умчался. Словно это не он только что потащился за Деналем через полдворца, дабы почесать язык, а арлаккат явился к ужастику в кабинет.

«Все-таки Хаос — это диагноз», — насмешливо резюмировал про себя мужчина.

И не в первый раз порадовался, что в случае с Тагренаем стихия нашла именно такое воплощение: немного безалаберный, но легкий и светлый характер. Потому что не просто так в давние времена магов такого направления пафосно называли «Повелителями Ужаса», зачастую объявляли вне закона и охотились на них наравне с некромантами, Руками Смерти. Дело не в сокрушительной силе, обученные огневики не менее опасны, а в том, что полусфера Хаоса нередко наделяет носителей весьма своеобразной логикой. Такой, от которой страдают не отдельные окружающие, а целые города и даже страны.

Немало времени прошло, прежде чем силы выбранных полусферой Хаоса людей научились использовать во благо, правильно и в обязательном порядке — воспитывая с момента пробуждения дара. Но даже сейчас такие маги часто тяжелы в общении, обычно — пропорционально силе дара. Поэтому сочетание в Тагренае немного хулиганистого мальчишки и серьезного боевого мага являлось, мягко говоря, меньшим из зол: при такой силе он имел моральное право на куда более заметные чудачества.

Деналь, который учился вместе с одаренным аркаяром, давно привык к его характеру и обычно даже находил забавным. Но иногда Тагреная хотелось если не убить, то больно ударить.

Королевские покои; Дворцовый парк

После разговора со старым приятелем — или все же другом, тут Грай и сам не мог до конца определиться — маг вернулся туда, куда направлялся до случайного столкновения: к королеве.

Высокое общество он нашел скучающим. И, независимо от того, что думало об этом оное общество, с энергией хорошо выспавшегося человека Грай принялся развлекать благородных сарт собственной болтовней. Сарты, впрочем, не жаловались не только из хорошего воспитания: обаятельный ужастик действительно не раздражал. Да и рассказчиком был замечательным, и истории выбирал вполне приличные.

Не вызвал он отторжения даже тогда, когда с интонациями строгой гувернантки заявил, что женщины пропускают обед, и по-хозяйски начал распоряжаться слугами. Олира не возражала, она заняла позицию стороннего наблюдателя, и сейчас эта привычная роль доставляла особенное удовольствие. Интересно было следить за поведением и реакциями окружающих и делать выводы об их характере. Особенно, конечно, за старшими женщинами.

Лора и Амея были примерно одного возраста, занимали похожее положение в обществе, и в чисто женской компании их различия не столь заметно бросались в глаза, только при касании определенных тем вроде места женщины в жизни. А сейчас на портреты легли новые, весьма характерные, штрихи. Лаккари Амея, например, с удовольствием, как должное, принимала чуть покровительственное отношение мага, который был заметно моложе ее. А накари Фаль — сама относилась к грозному ужастику с материнской снисходительностью, легкой иронией и умилением. И королева в очередной раз помянула про себя ушлого безопасника, который явно не просто так прислал к ней именно этих женщин. Мол, смотри, Олира, что тебя ждет в том или ином случае.

Амея плоха, глупа и слабохарактерна? Ничуть. Она крепко держит дом, ловко управляется со слугами, она хорошая мать и, наверное, неплохой человек. Лора резка, лишена женственности или не соответствует своему положению? Отнюдь. Она изящна, прекрасно держится и вызывает восхищение. Но первая — уютно-домашняя, мягкая, а вторая — иронично-колкая, остроумная и себе на уме.

И на кого же из них хочет быть похожей Олира? Желает командовать или следовать за кем-то? Брать на себя всю ответственность, головой отвечать за собственные ошибки? Или доверить жизнь кому-то другому, пусть близкому, пусть, если повезет, любимому и надежному, но тому, чье решение может вызывать несогласие?

Впрочем, и за скобками этого важного, сложного вопроса среди младшей части присутствующих происходило нечто весьма любопытное. Маленькая жизненная драма… или комедия?

— Наяна, а как вы относитесь к танцам? — спросил Тагренай, когда подали десерт.

От Олиры не укрылось, как недовольно скривилась при этом перевертыш.

— Весьма положительно, — улыбнулась дочь министра, и глаза ее лукаво блеснули. Но в следующую секунду кокетливый взгляд стал грустным: — Но в связи с трауром, увы, вряд ли нас в ближайшее время ждет какой-то праздник. Да и злодеев не поймали, и, наверное, весьма рискованно устраивать некое торжество.

— Про траур я не подумал, — рассеянно потер подбородок несколько смешавшийся ужастик и пояснил в ответ на заинтересованные женские взгляды: — Я просто понимаю, как вам всем скучно сидеть тут целыми днями. Хочется развлечь и развеселить, чтобы все это не походило на домашний арест, а как — не представляю. Подумывал вот устроить небольшой уютный вечер, в конце концов, вас не так много, будет несложно найти достойного доверия спутника для каждой. Но траур, конечно, к веселью совсем не располагает. Не поймут.

— Мы можем танцевать со скорбными лицами. — Наяна попыталась изобразить сдержанное страдание, но получилось плохо. При виде гримасы маг расхохотался в голос, да и женщины развеселились.

Только Даршарай недовольно закатила глаза и что-то беззвучно буркнула себе под нос, после чего растянула губы в натужной и оттого жутковатой улыбке. Она явно не считала мысль об «уютном вечере» заманчивой. Или девушке не нравилось нечто другое?..

Олира готова была поручиться, что смущают перевертыша совсем не танцы. Слишком характерно и недобро сверкала она глазами, наблюдая за флиртом этой пары.

— Ладно, я подумаю, что можно сделать, — решил Грай. — А пока… Ваше величество, не желаете выйти в парк? Мне кажется, сидеть целый день в четырех стенах очень утомительно. Правда, всей компанией идти не стоит, я могу не успеть прикрыть такую толпу в случае опасности. В идеале бы, конечно, нам вообще пойти вдвоем, но это будет неприлично. Так что, если правда хотите прогуляться, выберите кого-нибудь в сопровождение.

— Желаю, — решительно кивнула Олира.

Даже при том, что нынешняя маленькая свита вызывала гораздо больше симпатий, чем прежняя, и атмосфера в гостиной весь день царила куда более теплая, чем Олира привыкла за месяцы жизни в Глоссе, общество все равно утомляло. Да и целители настойчиво рекомендовали прогулки на свежем воздухе, почему не воспользоваться случаем? Было бы хорошо дать возможность «погулять» и сыну, но об этом женщина даже заикаться не стала: очевидно, что жизнь наследника куда ценнее ее собственной и рисковать мальчиком никто не позволит.

— Даршарай, составите мне компанию?

— С удовольствием, ваше величество, — согласилась девушка. Не то кисло и нехотя, не то спокойно, не то действительно с облегчением и удовольствием — прочитать ее эмоции Олире не удалось.

Сборы заняли достаточно продолжительное время, но не из-за смены нарядов, которой обе женщины решили пренебречь, а из-за желания королевы побыть с сыном. Однако через час троица уже не спеша шествовала по мощеной дорожке в тени аллеи — впереди женщины, позади, отставая на пару шагов — охраняющий их маг. Сейчас ужастик не болтал и не распылял внимания, был собран и действительно походил на стража.

— Тагренай, вы не могли бы еще немного отстать? На возможно допустимое с точки безопасности расстояние, — задумчиво попросила Олира.

— С точки зрения безопасности мне удобнее идти еще ближе, — усмехнулся маг. — Но уговорили, не буду нависать и дам посекретничать.

Он остановился, а тени на дорожке заметно уплотнились и зашевелились. Приглядевшись, Олира заметила, что по камням начал стелиться тонкий слабый дымок — угольно-черный, похожий на потревоженную сквозняком пыль.

— О чем вы хотели поговорить, ваше величество? — первой нарушила молчание Даршарай. Голос прозвучал спокойно, без недовольства.

— Ни о чем определенном, — чуть пожала плечами королева и добавила немного виновато: — Рен Анагор в больших количествах с непривычки… сложен в употреблении.

— Да уж, он это может, — нервно усмехнулась перевертыш и передернула плечами.

— Нет, он весьма приятный мужчина, обаятельный и даже как будто по-настоящему благородный, — задумчиво заметила Олира. — Но…

— Его много. Всегда. Если это не так, то он либо отсутствует, либо при смерти, — улыбнулась Даршарай уже вполне явно.

— Пожалуй. К тому же шумные разговоры и большие общества очень меня утомляют.

— Это из-за болезни или в целом? — полюбопытствовала Дая.

— Дело не в болезни, я никогда не могла их долго выносить, — спокойно призналась Олира.

— Вы именно поэтому пригласили меня? Потому что я в основном молчу? — осенило перевертыша.

— Вроде того, — слабо улыбнулась королева. — Наяна от волнения и желания пококетничать с реном Анагором начала бы шумно трещать, а Амея с Лорой… Когда они вместе, заставляют думать о неприятных вещах, а в отдельности любая из них с гарантией испортит настроение.

Даршарай покосилась на королеву с новым интересом, но вопрос о том, какие такие неприятные мысли вызывают эти вполне безобидные сарты, задавать вслух не стала.

— Тогда извините, что затеяла разговор. Умолкаю. Хотите, я тоже отстану?

— Не стоит, — отмахнулась женщина. — Ваша компания не тяготит, а общество одного-двух неутомительных собеседников мне приятно.

— Как же вы при такой страсти к уединению согласились на брак с королем Турана? — растерянно хмыкнула перевертыш.

— Как интересно. — Олира тихо засмеялась. — А вы действительно полагаете, что в таком вопросе кто-то спрашивал мнения весьма незавидной невесты?

— Не знаю. То есть я знаю, что высокопоставленные аристократы нередко женятся по расчету. Но я бы скорее предпочла общество Могильщика браку с нелюбимым, — проворчала Даршарай. — Сложно поверить, что кто-то может воспринимать это спокойно. Ну ладно, одно дело — недолго играть какую-то роль по долгу службы. Но всерьез согласиться на брак с чужим человеком, навсегда?!

— Вы сгущаете краски, — мягко возразила Олира. Юношеский максимализм этой вроде бы взрослой особы забавлял. — Браки в королевских семействах почти всегда династические, мы растем с этой мыслью и знанием о том, что когда-нибудь разделим жизнь с человеком, которого увидим только на свадьбе. Можно лишь молиться, чтобы он оказался хорошим. Мне очень повезло, причем дважды. Во-первых, Фосса — неинтересный игрок на политической арене, ее принцессы не имеют никакой ценности, и в лучшем случае я могла рассчитывать на брак с кем-то из местных аристократов. А во-вторых, мой покойный супруг был очень хорошим человеком.

— Кошмар, — искренне ответила на это Даршарай, чем вызвала еще один приступ веселья. Но на смех королевы не обиделась: перевертышу было ее по-настоящему жалко. — Я до сих гор как-то не задумывалась, насколько мне повезло в жизни.

— Вы правда слишком категоричны, — качнула головой Олира. — Это совсем не так страшно. Окажись я жертвой несчастной любви, принятие такого брака далось бы труднее, да. Скажем, если бы в Фоссе остался возлюбленный из низкого сословия, связать с которым судьбу я просто не имела права. А так… честное слово, я ничего особо ценного не потеряла, а приобрела — многое. Вам же близки высокие категории и понятие долга? Так вот, например, благодаря моему браку Фосса заручилась поддержкой Турана, не вливаясь в него, а это очень важное достижение.

— Ну да, об этом я не подумала, — признала перевертыш смущенно. — С этой точки зрения, наверное, жертва была оправданной.

— Да не было жертвы, — отмахнулась королева.

— А свобода?

— О! Свобода. Какое громкое слово, — задумчиво протянула Олира. — А она вообще существует? Вы вот, например, связаны приказом.

— Это добровольное решение, — возразила Даршарай. — Если я захочу оставить службу и уйти — никто не станет удерживать. Мне просто интересно.

— Да, — медленно кивнула королева. — Но человек не может быть совершенно свободен. Есть закон, есть воспитание, есть рамки морали, за которые, может, и хочется выйти, но нельзя. Не говоря уже о прописной истине, что свобода одного человека ограничена свободой того, кто рядом с ним.

— Так я и не говорю об абсолютной свободе, — отмахнулась Дая. — Но есть ведь разница между моралью и невозможностью выбрать себе мужа!

— Иногда наличие этого самого выбора здорово осложняет жизнь, — тихо уронила королева. Несколько секунд помолчала, после чего задумчиво добавила: — Знаете, я могла бы привести пример, который способен заставить вас переменить мнение. Но, боюсь, с моей стороны это будет достаточно жестоко и бестактно.

— Жестоко заставлять меня мучиться любопытством, — улыбнулась перевертыш. — Говорите уж как есть, меня сложно обидеть.

— Вы считаете, что свободны в выборе мужа?

— Конечно! Попробовал бы кто меня заставить! — непримиримо отмахнулась Даршарай.

— Тогда получается, что рычать и смотреть волком на мужчину, в которого вы влюблены, это ваш сознательный выбор?

— Что?.. — Дая дернулась и почти обернулась, поймала себя на середине этого движения, досадливо поморщилась и все же перевела хмурый взгляд на собеседницу. — Какого мужчину! Вы… — запнулась перевертыш. Потом глубоко вздохнула, плечи ее поникли. — Кого я обманываю? Сой![32] Вы весьма наблюдательны. И правы. А я… — Она вновь осеклась и только махнула рукой.

— И… давно? — через десяток шагов, после поворота на боковую дорожку, не удержалась Олира.

Королева наконец поняла, какие чувства и желания вызывает у нее эта девушка. Перевертыш до смешного походила на одну из младших принцесс Фоссы, для которых Олира взамен постоянно занятой делами матери была главной советчицей во всех вопросах и жилеткой для жалоб и слез. И удержаться от того, чтобы по старой привычке дать совет и помочь, оказалось слишком трудно.

— Почти столько, сколько мы знакомы, — с новым тяжелым вздохом мрачно призналась Даршарай. Собственная откровенность девушку весьма озадачила, она не помнила за собой привычки вываливать на первых встречных глубоко личные проблемы. Но участие собеседницы было заманчиво-искренним, а соблазн поделиться тем, что столько лет разъедало душу подобно язве — непреодолимо велик. — Тогда, в Приграничье, он… Это было что-то невероятное. Искренний, легкий, он совсем не походил на всех моих знакомых. И очень красивый. — Девушка задумчиво качнула головой. — Десять лет назад я согласилась переехать в столицу только из-за него, чтобы быть рядом. Потом учеба, я все надеялась перерасти детское увлечение, но в итоге — оно переросло меня. А для Грая я так и осталась нескладным подростком. И, наверное, этого уже не изменить.

— А вы пробовали? — еще сильнее заинтересовалась Олира.

— Что именно? — не поняла Даршарай.

— Не вести себя с ним как колючий подросток, — насмешливо улыбнулась королева.

— А я веду, да? — с печальной иронией уточнила Даршарай, прекрасно зная ответ.

— Более чем, — подтвердила собеседница. — И что-то мне подсказывает, это у вас обоюдное. Кажется, никого больше он так настойчиво не дразнит. С Наяной, во всяком случае, флиртовал как самый настоящий мужчина, а не мальчишка, — не удержалась она от легкой шпильки.

— И как это прекратить? — после короткой паузы все же спросила Даршарай, серьезная и собранная: она явно была полна решимости если не добиться желанного мужчины любой ценой, то уж как минимум — испробовать достойные, не унизительные способы изменить его отношение к себе. Поверила она Олире сразу, тем более что где-то в глубине души и сама понимала: все обстоит именно так. Просто признаться в собственной глупости было сложно.