Глава 50.

Тьма сомкнулась над нами, словно лес ожил, чтобы поглотить нас в своей бездонной пасти. Вой духов разрывал ночь, низкий и гортанный, как эхо древнего проклятья. Мой медальон пылал на груди, его металл обжигал кожу, но я не могла сосредоточиться на его зове — вокруг нас кружили тени, их формы, сотканные из дыма и гнева, становились всё чётче. Это были не просто призраки — они были воплощением хаоса, вырвавшегося из-за разорванной Завесы: когтистые лапы, глаза, пылающие алым, как угли, и пасти, полные острых зубов, что щелкали в воздухе, жаждущие нашей крови.

Даррен отбросил плащ, и я услышала треск костей, когда его тело начало меняться. Мышцы напряглись, глаза загорелись золотом, а из-под кожи проступила тёмная, лоснящаяся шерсть. В мгновение ока он стал огромным волком — могучим, с гривой, что топорщилась от ярости, и клыками, сверкающими в лунном свете. Его рык сотряс землю, и даже духи, казалось, на миг замерли, ощутив его первобытную силу.

Но их голод был сильнее. Первый дух, высокий и тощий, с руками, похожими на искривлённые ветви мёртвого дуба, метнулся ко мне. Его глаза пылали, и от его присутствия воздух стал ледяным, проникая в мои лёгкие, как яд. Я попыталась призвать свою магию, ту силу, что текла в моих венах, связывая меня с морем и ветром, но страх сковал мои мысли.

Пальцы вцепились в медальон, и я начала шептать древние слова, которым учил меня отец:

— Эйру, Великая Матерь, защити нас, укрой нас, дай мне силу…

Но слова дрожали, слабые, как осенний лист под порывом ветра. Дух был уже близко, его когти рассекли воздух. Я вскрикнула, отступая, но нога зацепилась за корень, и я рухнула на землю, чувствуя, как холод его тени обволакивает меня. Его пасть раскрылась, и я увидела бездну — чёрную, бесконечную, готовую поглотить меня целиком.

Даррен прыгнул. Его волчья форма рассекла тьму, как молния. Он врезался в духа, сбивая его с траектории, а клыки вонзились в дымное тело. Дух взвыл, его вопль был таким пронзительным, что у меня заложило уши. Даррен не отступал — его когти рвали призрачную плоть, а рык эхом отдавался в лесу, заставляя других духов на миг отшатнуться. Кровь сочилась из раны на его боку — когти одного из духов задели его, но он не замедлился, его золотые глаза горели решимостью.

Я вскочила, сжимая медальон, и попыталась снова призвать магию. Но духи наступали, их было слишком много — десяток, может, больше. Они кружили вокруг нас, их формы менялись: то змеи с сотней глаз, то птицы с крыльями из пепла, то тени, похожие на людей, но с пустыми лицами. Их ярость была осязаемой, и я чувствовала, как она давит на меня, словно пытаясь вырвать мою душу.

Даррен бился яростно, его когти и клыки разрывали одного духа за другим, но их становилось всё больше. Огромный дух, с телом, похожим на чёрный туман, и руками, что извивались, как щупальца, ринулся на него. Его удар отбросил Даррена к дереву, и я услышала хруст, когда волк рухнул на землю. Он тут же вскочил, но кровь теперь текла обильнее.

— Даррен! — крикнула я, бросаясь к нему, но другой дух, с крыльями, как у летучей мыши, и когтями, длинными, как кинжалы, метнулся ко мне.

Я подняла руки, пытаясь призвать ветер, но магия ускользала. Дух ударил, и я почувствовала, как его когти разрывают ткань моего плаща, царапая кожу на плече. Боль пронзила меня, и я упала на колени, задыхаясь.

Даррен издал яростный рык и бросился на духа, защищая меня. Его клыки сомкнулись на призрачной шее, и он рванул с такой силой, что дух растворился в облаке пепла. Но другой тут же ударил его в спину, и я увидела, как Даррен пошатнулся, его лапы подогнулись. Он всё ещё стоял между мной и духами, его шерсть была влажной от крови, но он не отступал.

Я не могла потерять его. Не теперь. Не после всего. Мой медальон горел, и я вцепилась в него, шепча:

— Эйру, Великая Матерь, защити нас, укрой нас, дай мне силу…

Духи не останавливались. Их вой становился громче, их формы сливались в сплошную стену тьмы, окружая нас. Даррен, тяжело дыша, прыгнул на ещё одного, но я видела, как его движения замедлялись. Он был ранен, и даже его волчья сила не могла противостоять бесконечному потоку врагов. Один из них, огромный, с глазами, как две багровые луны, возвысился над нами, его когти поднялись для смертельного удара.

Я закричала, бросаясь к Даррену, но было слишком поздно. Дух обрушился на нас, и я почувствовала, как его холод проникает в меня, как моя жизнь угасает. Даррен рванулся ко мне, его тело закрыло меня от удара, и я услышала его сдавленный рык, когда когти духа вонзились в его бок. Он рухнул на меня, его тёплая шерсть прижалась к моей груди, и я почувствовала, как его кровь капает на мои руки.

— Нет… Даррен, нет!

Мой голос сорвался, слёзы текли по щекам. Я обняла его, чувствуя, как его дыхание становится слабее. Духи окружили нас, их вой слился в оглушительный хор, и я поняла, что это конец.

Мы не справимся. Я не справлюсь.

И в этот момент я услышала голос — не в ушах, а где-то внутри, глубокий и мягкий, как шёпот моря:

— Эйлин, дочь моя, ты — банфилия. Мой голос. Успокой их гнев. Верни равновесие.

Это была Эйру. Её сила текла через меня, наполняя моё тело теплом, разгоняя холод. Мой медальон вспыхнул ярким светом, и слова, которых я никогда не знала, но которые, казалось, были высечены в моей душе, хлынули из меня, как песня:

— Эйру, услышь свою дочь! Духи Другого мира, рождённые разломом Завесы, внемлите мне! Ваш гнев — эхо предательства. Именем моря, что поёт, и ветра, что шепчет, я повелеваю: вернитесь в покой, растворитесь в тенях, дайте миру исцелиться!

Слова эхом разнеслись по лесу, и мой медальон засиял ярче, чем звёзды. Свет хлынул из него, как волна, разрывая тьму. Духи взвыли, их формы начали дрожать, растворяться под напором сияния. Их алые глаза гасли, когти и крылья распадались в пепел. Один за другим они отступали, их вой превратился в слабый шёпот, уносимый ветром, пока лес не затих, и только треск ветвей под порывами ветра нарушал тишину.

Я опустилась на колени рядом с Дарреном. Его золотые глаза встретились с моими, и я почувствовала, как слёзы снова текут по моим щекам.

— Ты спас меня, — прошептала я, гладя его шерсть.

Его дыхание было слабым, но он медленно поднял голову, и я знала, что он всё ещё борется. Эйру дала мне силу успокоить духов. И я не позволю Даррену уйти.