Глава 13

— Что будет, если кто-то узнает о нашей связи? — спросила я, нежась в надежных объятиях своего мужчины. В его руках все заботы и страхи кажутся неважными, но ведь он не сможет быть рядом всегда. От этой мысли в груди защемило.

— Никто не узнает, — пообещал Пит, целуя меня в макушку. — Если только ты сама не проболтаешься. Я сделаю все для того, чтобы ни у кого не возникло даже малейших сомнений. Это очень важно, Адель. Наш сын — будущий наследник трона твоего мужа, его происхождение никто не должен оспаривать.

— Я буду молчать, как рыба, — кивнула ему, не испытывая ни малейших угрызений совести. Я буду лгать всем вокруг, но носить в своем чреве ребенка от этого невероятного мужчины — истинное счастье.

— Ты у меня умница, — сладкий поцелуй в губы. Рядом с Питом я чувствовала себя самой счастливой и самой защищенной женщиной на свете. Не передать эту невероятную любовь, что наполняла мое сердце при взгляде в его синие, сверкающие светом глаза. — Сейчас я сделаю кое-что, — с этими словами бог накрыл меня одеялом по самую шею, — ты только не пугайся, — улыбнулся он мне.

— Постараюсь, — немного растерялась я.

Пит взмахнул рукой, и вдруг посреди комнаты, словно из воздуха возникла незнакомая женщина. Высокая, красивая, с пышной рыжей шевелюрой и неприлично яркой помадой. На ней сверкало обтягивающее платье, каких у нас не носят. Этот странный фасон демонстрировал все достоинства её фигуры, а там было, на что посмотреть.

— Звали, мой господин? — улыбнулась она Питу, обнажив ряды белоснежных, прямо-таки идеальных зубов. Я ощутила острый укол…ревности. Кто она такая? Что связывает с ней Пита? Неужели он и с ней делал все тоже самое, что и со мной этой ночью? Ход моих мыслей прервал почти незаметный, но все равно неприятный укол в области головы. Удивленно повернувшись к Питу, я поняла, что он вырвал у меня один волос.

— Вот, возьми, — сказал он незнакомке и протянул ей мой волосок. Надо заметить, с ней Пит разговаривал совсем не так, как со мной. В голосе не чувствовалось ни следа той нежности, которой бог награждал меня. — Твое задание: принять её облик и заняться сексом с её мужем, который сейчас находится в соседней спальне.

— А потом? — сверкнула глазами девушка, аккуратно беря в руки мой волос. — Яд, кинжал, самоубийство? — она говорила так, словно озвучивала ассортимент своих услуг. Я прижалась к Питу плотнее, и он ласково погладил меня по руке.

— Нет! — почти крикнул на неё Пит, лицо его стало жестким. — Никаких смертей. Я все сделаю сам. Просто переспи с ним и можешь быть свободна.

— Поняла, — махнула рукой она и…проглотила мой волос. Скрутила его на пальце и просто проглотила, как конфету. Пока я в изумлении смотрела на незнакомку, она начала медленно меняться. Это выглядело настолько странно и пугающе, что я вжалась в своего мужчину ещё сильнее.

Пышные рыжие волосы девушки вдруг стали светлеть, выпрямляться и удлиняться, рост уменьшился, а фигура стала не такой…выпуклой. Через минуту я посмотрела в её лицо, а увидела себя!

— Что это?! — воскликнула я, чувствуя какую-то чертовщину. Могу поклясться, что я только что видела самую настоящую магию. — О, боже…

— Адель, родная, не пугайся, — словно ласковый пес, Пит толкнулся в мое лицо своим носом. — Это суккуб. Она моя слуга, принимает облик любого существа.

— Но она превратилась в меня! — смотреть на себя со стороны оказалось очень тяжело. На несколько секунд я по-настоящему поверила в то, что сошла с ума. — Зачем? — близость Пита успокаивала меня и не позволяла скатиться в панику. Мне хотелось верить ему, это желание исходило из самой глубины сердца.

— Я ведь обещал тебе, что отныне ты будешь делить постель только со мной, — мурлыкнул он мне на ухо. — Твой муж больше не прикоснется к тебе, но нам нужно, чтобы он был уверен в своем отцовстве. Сама понимаешь, что для этого нужно. Суккуб исполнит твою роль и переспит с твоим мужем.

— Я поняла, — сглотнула, с затаенной опаской косясь на саму себя.

— Иди, — коротко бросил Пит и кивнул на дверь. Суккуб без лишних вопросов ушла. — Адель, — бог власти и могущества завладел моей рукой и запечатлел на ней долгий поцелуй, — сейчас я должен уйти. Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя, обдумать все случившееся. Я навещу тебя через несколько дней, — он прикоснулся своей большой шершавой ладонью к моему животу. — Ничего не бойся, малышка. Теперь все будет хорошо, — склонившись к моим губам, Пит поцеловал меня так, что где-то в пятках возникло щекочущее чувство, а пальцы на ногах сами сжались в кулак. Горячие губы касались меня, а потом вдруг растворились, словно сахар в воде. Когда я открыла глаза, бога уже не было в комнате. Я лежала на смятых простынях совершенно одна.

Солнце окончательно выползло из-за горизонта, освещая идеально чистое голубое небо. Мышцы приятно ныли, по телу растекалась приятная слабость как после долгой физической нагрузки. Наблюдая за тем, как начинается новый день, я сладко уснула.

— Спасут нас боги! — страшный женский крик заставил меня резко подскочить на постели. От испуга у меня едва не остановилось сердце и защемило в груди. — Его Величество, кажется, вот-вот умрет!

Что?! От этих я подскочила на постели и увидела, что возле моей кровати стоят лекари и слуги. Все они изумленно воззрились на меня, словно я восстала из мертвых.

— Что такое?! — служанки просто так не кричат. Для такого поведения должна быть из ряда вон выходящая причина вроде пожара, войны или эпидемии черной смерти. Словно опомнившись, служанка спешно поклонилась и ответила:

— Ваше Высочество, у вашего супруга только что случился сердечный приступ. Он упал прямо в своем кабинете, царевна, — у девушки дрожали губы, казалось, она вот-вот заплачет. — Им занимаются лекари, но говорят, то он совсем плох.

— Только не это! — с отчаянием выдохнула я и вдруг ощутила себя обманутой дурой. Я ведь говорила Питу, что смерть Габриллиона принесет мне одни лишь проблемы, и он при мне запретил своей слуге вредить ему. «Я все сделаю сам». Сделал! Мой муженек вот-вот окочурится, и тогда начнется такое, что война покажется нам худшей из бед. — Помогите одеться! — приказал я, выбираясь из постели. Все присутствующие смотрели на меня широко распахнутыми глазами и не спешили выполнять приказ. — В чем дело? — не поняла я их странного поведения.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество? — осторожно спросила одна из лекарей.

— Мне доложили о предсмертном состоянии мужа! Как вы думаете?! — воскликнула я. — Что вы забыли в моих покоях? Разве вам не положено быть сейчас рядом с царем?!

Неужели это все обман? Я открыла ему душу, позволила прикоснуться к своему сердцу, а он взамен решил убить Габриллиона? Ведь, если подумать, у меня нет никаких гарантий того, что бог не солгал и действительно сделает все так, как обещал. А может, это простое совпадение? Учитывая образ жизни царя, совершенно неудивительно, что у него начались проблемы со здоровьем.

Я практически прибежала к покоям Габриллона. Пусть только попробуют меня выставить! Если этот кабан умрет, мне только и останется, что бежать отсюда. К счастью, бороться за право войти в покоя своего мужа мне не пришлось, и стража без возражений пропустила меня. Все встречные смотрели на меня, как на привидение, у многих были заплаканные лица, да и вообще вокруг чувствовалась тяжелая, гнетущая атмосфера.

Это та самая комната, где он лишил меня невинности и надолго отвратил от близости. Массивная фигура царя лежала на той самой кровати, на которой я стала женщиной, рядом с ним копошились целители в синих одеждах.

— Моя душа, — услышала я тихий плач и с удивлением посмотрела на рыдающую Серпенту. Она сидела в кресле в углу и выглядела настолько разбитой и слабой, что мне даже стало её жаль. Черная подводка для глаз потекла, оставив на лице некрасивые разводы, а нос распух от рыданий. — Умоляю, спасите его! Сердце мое, только живи. Живи…

Подойдя поближе, я смогла рассмотреть Габриллиона. Бледно-желтое, неестественно перекошенное лицо, руки, словно плети, безвольно раскинуты на кровати, а ноги свисают на пол. Иногда мне кажется, что он не дышит, но лекарь фиксирует слабое дыхание. Вокруг него все суетятся, стараются, но сам царь лежит, будто мертвый и почти не подает признаков жизни.

— Ты! — истеричный визг огласил спальню. Вскинув голову, Серпента вскочила со своего места и набросилась на меня. Перекошенное от злости лицо в обрамлении растрепанных волос делало её похожей на гарпию. — Ты приходила к нему утром! Это после тебя он слег! — любовница царя уже готова была вцепиться мне в волосы своими когтистыми пальцами, как вдруг её кто-то перехватил. Мужская рука остановила мать бастарда и резко дернула назад, сбив её с курса и завалив на пол.

— Не смей повышать голос на мою дочь! — отец появился из смежной комнаты и успел перехватить разгневанную графиню. Несмотря на свой возраст, он легко сбил её с ног и привел в лежачее положение. — Не забывай, кто ты, — продолжая держать женщину за руку, он наклонился и шипел ей в лицо. Лицо Серпенты исказила гримаса боли — локоть оказался неестественно выкручен. — Шлюха из рода пивоваров никогда не будет поднимать руку на мою дочь! Пошла вон отсюда, дрянь! — рывком поставив взрослую женщину на ноги, он толкнул её в сторону выхода. Я ожидала истерики и возмущений, но Серпента ограничилась злым взглядом в сторону отца и без возражений покинула покои царя.

— Спасибо, — прошептала я, заметив, что лекари недобро косятся на нас. Наверняка шум мешает им работать.

— Не за что, — улыбнулся отец, прикоснувшись пальцами к моему подбородку. — Я и так совершил ошибку, выдав тебя замуж за северянина. Смотреть на то, как мою дочь унижает какая-то потаскуха — выше моих сил, — впервые отец разговаривал со мной так открыто и тепло, без прежней чопорности и гордости. Сейчас он был в первую очень моим папой, а уже потом — правителем.

— Что произошло? — шепнула я, вновь взглянув на бледного Габриллиона.

— После того, как ты ушла из покоев мужа, — вздохнул он, — он поработал около часа и упал в присутствии своего советника. По его словам, царя осел на диван, схватился за сердце и потерял сознание. С тех пор он в себя не приходил, но лекари говорят, что шансы есть. Будем молиться богам, чтобы твой муж выжил. Нам ни к чему его смерть.

— Отец, клянусь тебе, я не причастна, — попыталась заверить его, но почувствовала укол совести. Не причастна ли? А не по моей ли вине голубоглазый бог решил убить Габриллиона?

— Аделия, даже не думай винить себя, — нахмурился отец. — Забудь слова этой мерзавки, никто не смеет обвинять нас в том, что случилось! Меньше нужно было пить и есть твоему мужу, тогда и здоровье было бы как у быка!

— Отец, — благодарно выдохнула я, и тогда папа впервые за долгие-долгие годы обнял меня, прижав к своей груди. Я сразу ощутила себя маленькой девочкой, которая могла зайти в кабинет отца в любой момент и залезть к нему на коленки. Несколько минут мы простояли так, наслаждаясь моментом.

— Простите, — прервал нас голос одного из лекарей. — Мы будем проводить сложную процедуру с иссечением. Вы не могли бы покинуть комнату?

— Конечно, — кивнул отец и увел меня в соседнее помещение.

Несколько часов прошли в тяжелом ожидании. Лекари боролись за жизнь Габриллиона, а я не могла перестать думать о Пите и нашей ночи. Столько нежности, любви и счастья мне не дарил никто и никогда. Даже если он действительно решил убить моего мужа, мое сердце, кажется, готово его простить. В памяти то и дело всплывали синие, сияющие глаза моего любовника, которые умеют заглядывать в самую глубину души.