Глава 3

 Мне тоже нужно было привести себя в порядок, одеться, причесать растрепавшиеся волосы. Мысли путались, перед глазами все плыло, тело ныло. В любой момент сюда могут войти слуги. Они не должны видеть меня в таком жалком состоянии. Между ног саднило, влажные дорожки под глазами обжигали лицо, к горлу подступила тошнота. Несмотря на все это, я закрыла глаза и нашла в себе силы встать, отстраняясь от матраса как от проклятого болота. Тут же закружилась голова, и я слегка покачнулась. Рука ухватилась за изножье кровати, и только благодаря этому мне удалось устоять.

Дверь вновь скрипнула, и в спальню ввалилась целая толпа служанок. Я испуганно обернулась. Никогда прежде я не представала нагой перед чужими слугами. Меня всегда окружали только свои, с детства знакомые женщины, которые купали и одевали меня. Среди вереницы незнакомых лиц мой взгляд выхватил одно, родное — Клара! Моя подруга, луч света в этом царстве тьмы.

Как ни странно, вошедшие служанки не проявили к моей наготе ровным счетом никакого внимания. С равнодушными лицами они начали разбирать постель, подбирать с пола остатки моего свадебного наряда, готовить ванну. Только Клара подошла ко мне и обернула мое тело чистой тканью. Я благодарно кивнула ей. Наконец-то моя нагота прикрыта, а тело согрето. Близость знакомого человека подарила мне теплое чувство в душе, постепенно разгоняя мрачные и обреченные мысли. Клара приобняла меня за плечи и взглядом дала понять, что мы поговорим позже, наедине.

Окровавленную простыню сняли с кровати, сложили и вынесли из комнаты. По традиции, её должны предъявить моему отцу, как знак того, что отныне я перешла в семью мужа. Пока вокруг суетились слуги, я стояла, прижавшись к подруге, и чувствовала, что с этой минуты моя жизнь изменится кардинально. Теперь не будет рядом ни родного отца, ни учителей, ни того ощущения защищенности, которое всегда присутствовало в родном доме. Я всегда знала, что однажды меня выдадут замуж, но оказалась не готова к переезду в незнакомый дворец. Клара бодро встряхнула меня за плечи, заметив, что я хандрю.

— Все будет хорошо, — шепнула она, и я испытала приступ огромной благодарности к ней.

Через несколько минут ванна была наполнена горячей водой. Клара выгнала всех служанок, и мы с ней наконец-то остались наедине. Я убрала от тела белую ткань и отложила её в сторону, открывая подруге свое тело. Мы не раз посещали баню вдвоем, так что видеть друг друга без одежды нам не впервой. Она пробежалась по мне придирчивым взглядом и задержалась на бедрах. Опустив голову, я увидела, что по внутренней их части размазана кровь.

— Было больно? — не сводя глаз со следов моей первой ночи, спросила Клара.

— Да, — коротко бросила я, и в горле пересохло. Между ног все ещё саднило, и эти ощущения то и дело мысленно возвращали меня обратно на брачное ложе. Воспоминания о близости тягостным грузом ложились на сердце. Знаю, каждая женщина должна делить свое тело с супругом, но повторять то, что случилось, у меня не было никакого желания. Увы, но в глубине души я понимала, что это не имеет никакого значения. Моему мужу нужны наследники, и пока я не забеременею, он не оставит меня.

— Ничего, горячая вода тебе поможет, — пообещала Клара и помогла мне забраться в ванну.

— Какое блаженство, — простонала я, погружаясь по самую шею. Если бы боги хотели ниспослать смертным неземное наслаждение, они создали бы горячую ванну. Я не сомневаюсь, что её придумали именно на небесах.

— Расскажи мне о том, как все прошло, — с нетерпением попросила Клара, опираясь о стенку кадки. Его зеленые глаза горели любопытством. — Каково это — познать мужчину?

— Больно, — сухо отозвалась я, прикрыв глаза. Горячая вода смогла расслабить мое тело и прогнать боль в мышцах. Воистину, это дар богов!

— И все? — состроила обиженную мордашку Клара. — Подробней!

— Он не был нежен со мной, — стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более бесстрастно, произнесла я. — Навалился всем телом, вжал в матрас, я даже пошевелиться не могла. Старался сделать все быстро. Не знаю, может, так и нужно.

— Моя сестра рассказывала, что её муж в первую ночь продержал её в спальне целый час, — вспомнила Клара, многозначительно вскинув бровь. — Мы уже начали волноваться, все ли у них в порядке, но потом они вышли вместе и присоединились к пиру. Она говорила, что он долго целовал её в живот и шею, а потом медленно сорвал цветок. А Габриллион тебя не целовал? — вдруг спохватилась она.

— Ни разу, — хмыкнула я, стараясь не концентрироваться на чувстве горечи, которое поедало меня, как плесень поедает хлеб.

— Сестра убеждала меня, что все рассказы про боль — это глупость, и она почти ничего неприятного не испытывала.

— Наверное, к твоей сестре боги были более благосклонны, — безрадостно ответила я. — Я лежала и мечтала, чтобы он поскорее оставил меня. Не представляю, как я переживу это снова. До сих пор болит.

— Больно только в первый раз, — махнула рукой подруга. — Не бойся, к следующей ночи все заживет. Твой муж так много пьет, что я вообще сомневаюсь, захочет ли он навестить тебя в ближайшие дни. Адель, а ты сама-то как к нему относишься? Нравится он тебе?

— Не знаю, — пожала плечами я, вспоминая крупную, плечистую фигуру Габриллиона, его блестящие глаза-пуговки и рваные, сильные толчки. — Он мой супруг, и я уважаю его.

— Да, это понятно, — махнула рукой Клара. — Но как мужчина он тебе нравится? Вызывает желание? Тебе хочется к нему прижаться, потрогать?

Мысль об объятиях вызвала в моей душе только одну эмоцию — страх. Если мой муж начнет обнимать меня, то только с одной целью — вновь сделать попытку зачать ребенка, а я пока не готова к этому. Нет уж, пусть пока без объятий обойдется.

— Нет, — мрачно призналась я, не желая развивать эту тему.

— Плохо, — цокнула языком Клара, — но не смертельно. Твой отец долго добивался этого брака, так что твоя главная задача — родить мужу здорового сына, а лучше нескольких. Уверена, как только это случится, ваш брак станет намного приятнее.

— Как ты думаешь, я могла забеременеть после первого раза? — с надеждой спросила я. — Может, я уже ношу ребенка?

— Глупая, — рассмеялась Клара. — Это станет известно только через месяц. Потерпи, Адель, — она ободряюще потрепала меня по плечу. — Помнишь, что написано в Священной книге?

— «Боль — неотъемлемая часть жизни каждой женщины», — процитировала я, — «ибо через боль познает она этот мир. С болью в первый раз принимает мужа, с болью рожает и с болью истекает кровью каждый месяц».

— Да, Священную книгу ты учила хорошо, — с завистью протянула подруга.

Около получаса мы провели в купальной комнате, болтая о всякой всячине. Я старалась смыть со своего тела все следы брачной ночи, а разговоры Клары помогли отогнать неприятные воспоминания о ней. Когда я вылезла из остывшей воды и завернулась в чистое полотенце, на душе уже не скребли кошки, а общество лучшей подруги прогнало гнетущие мысли об одиночестве. Особенно радовало то, что Кларе разрешили остаться и погостить в Северном царстве три месяца. Её отец пошел на это с расчетом на то, что дочь найдет себе жениха в соседнем государстве и таким образом расширит возможности семьи.

Слуги проводили меня из покоев Габриллиона. По традиции, мне предоставили отдельные комнаты, правда, не рядом с мужем, а в другом конце коридора. Между мной и им я насчитала три двери. К счастью, это не сказалась на качестве покоев. Две просторные комнаты, в которые уже перенесли мои вещи, которые я привезла из дома. Хорошие ткани, удобная двуспальная кровать, такого же размера, как у Габриллиона. Здесь уже не было никаких шкур, чучел и прочей мертвечины. Всё чисто и довольно уютно, несмотря на темные тона в интерьере.

— Скажите, а почему покои моего супруга находятся так далеко? — спросила я у главной служанки, которая и занималась моим переселением. — Разве нам не положено жить рядом?

— Это решение Государя, моя царица, — с почтением ответила она. — В покоях рядом с Государем проживает графиня Серпента вместе с сыном.

Мы с Кларой мрачно переглянулись. О том, что царь Габриллион имеет бастарда от графини, знали все. Он так и не признал ребенка, так что мальчик не имеет никаких прав на престол, но это лишь формальность. Дети, рожденные в законном браке, имеют преимущество перед бастардами. Даже если царь признает этого мальчика, он все равно будет идти последним в очереди на трон после всех детей, которых родила законная жена, то есть я. Однако, графиня Серпента имеет огромное влияние на Габриллиона, и тот факт, что я живу от мужа дальше, чем она, лишь подтверждает её могущество.

— Понятно, — спокойно кивнула я.

— Вас ожидают на празднике, царица, — напомнила мне служанка. — Прикажете принести платье?

— Да, неси, — кивнула я.

Согласно традициям, возвращаться на свадьбу после брачной ночи нужно вдвоем, но мой супруг не пожелал дожидаться, пока я приведу себя в порядок. Такова его воля, спорить с ней никто не смеет. Кроме моего отца, конечно. Он имеет право спрашивать с мужа за все, что происходит в нашей семейной жизни. Таков закон.

Мне принесли бальное платье и уложили волосы. Служанки работали быстро и ловко, стараясь сделать все как можно быстрее. Свадебный наряд испорчен, поэтому пришлось переодеться в обычный праздничный. Плотный корсет, подчеркивающий мою стройную и миниатюрную фигуру. Пышная юбка с блестящим напылением, добавляющая нежности и воздушности. Красный цвет платья идеально сочетался с золотистыми волосами, в отличие от белого, который затенял все мои достоинства. Удовлетворенно кивнув своему отражению, я развернулась и приказала слугам проводить меня на свадьбу.

Я привыкла к веселым праздникам и шумящей толпе. В Южном царстве часто проходят гуляния и празднества, особенно весной и летом. Однако, та вакханалия, которая разверзлась передо мной на первом этаже дворца, не была похожа ни на один праздник. Я даже притормозила, увидев издалека, как эти демоны беснуются. В главном холле дворца творилось что-то невообразимое: в центре образовалась бесформенная куча из человеческих тел — массовая драка. До моих ушей доносилась брань, ругань, угрозы и прочие гадости. Один из мужчин отделился от общей кучи, и я смогла увидеть на его лице множество кровоподтеков, выбитые зубы и начавший заплывать глаз. Больше всего меня поразила улыбка на лице побитого молодого человека. Счастливая, довольная, будто ему выдали годовое жалование. Однако, пройдя с десяток шагов, он рухнул на пол и захрапел. Я в немом изумление смотрела на это безумие, не веря, что такое может происходить во дворце царя.