Глава 16

Прошло 9 месяцев

— Адель, моя душа, что с тобой? — заботливо спросил Пит. Широкая ладонь ласково погладила мой огромный, горой возвышающийся над телом живот. — Почему ты грустишь?

Мы сидели во дворцовом саду. Сегодня, в первый день последнего весеннего месяца, Пит решил устроить пикник и отдохнуть всей семьей в тишине и покое, не вспоминая о проблемах. Архан резвился неподалеку, играя с подаренным отцом игрушечным мечом.

— Вспомнила, как прошли мои первые роды, — грустно улыбнулась в ответ, сжав тонкими пальцами крепкую мужскую ладонь. — Как подумаю, что вновь придется переживать этот ад… — я зажмурилась, вспоминая ту дикую обжигающую боль, что опаляла меня несколько часов подряд. Будто раскаленный кинжал вонзали в спину и крутили, крутили, крутили…

Я безумно жажду рождения этого ребенка, который пинает меня своими маленькими ножками десятки раз за день. Мечтаю увидеть его крошечное младенческое личико, узнать его пол, познакомиться, прижать к своей груди беззащитный комочек счастья. Но, как бы не были сильны мои материнские чувства, процесс рождения этого крохи вселяет в душу леденящий страх, и я ничего не могу с этим поделать. Чем ближе роды, тем чаще я ощущаю липкую позорную трусость, желание избежать тех мук, которыми природа наказывает женщин прежде, чем дать одарить величайшим счастьем.

— Все, с кем я обсуждал этот вопрос, утверждают, что во второй раз все происходит намного легче и проще, — попытался успокоить меня Пит, опаляя нежным дыханием шею. — Любимая, не бойся. Я буду рядом. Только представь: мучения продлятся лишь несколько часов, но всю оставшуюся жизнь ты будешь наслаждать нашим ребенком.

— Я знаю, — устало поморщилась, ощутив поступающую к горлу изжогу. В последние недели беременность доставляла массу неудобств, и я одновременно мечтала и боялась разрешиться от бремени.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Пит, вдохнув воздух над моей головой. Сидя позади мага в кольце его любящих и надежных рук, я хотела верить, что все будет хорошо.

— Тянет что-то с утра, — призналась ему и ощутила, как напряглись прежде расслабленные мышцы. Такое чувство, будто за моей спиной сидит каменная статуя. — Не бойся, — поспешила успокоить своего горячего мужа. С него станется развести такую бурную деятельность, что я взвою. — Это совсем не похоже на схватки. Скорее их предвестники.

— Не пугай меня, — буркнул Пит, уткнувшись носом в мое плечо. — Я боюсь не меньше тебя.

Это странное чувство тяжести внизу живота одолевало меня весь день. Оно не становилось ни сильнее, ни слабее, не мешало мне двигаться и наслаждаться обществом Пита и любимого сына. Пожалуй, единственный дискомфорт заключался в том, что эти ощущения напоминали мне о приближающихся родах и о том, через что придется пройти.

— Адель, мое сокровище, давай я вызову повитуху, — жестким настойчивым тоном произнес Пит, когда мы, уложив Архана на поздний дневной сон, вошли в мою спальню. Впрочем, почему мою? С тех пор, как мы с Питом заключили законный магический брак, спальня стала нашей — маг ночует здесь пять раз в неделю.

Первым порывом было, конечно, отказаться. Подумаешь — небольшая тяжесть! Разве это повод беспокоить женщину? Я хотела озвучить свой отказ, но он застрял в горле, будто какая-то сила мешала ему вырваться в мир и обрести жизнь. Несколько секунд я раздумывала и, наконец, негромко произнесла:

— Да, давай.

Мой утвердительный ответ удивил даже Пита. Его лицо напряглось, губы сжались в тонкую нитку — он явно готовился убеждать меня и идти против моей воли. Не потребовалось. Пусть профессионал посмотрит меня и вынесет свой вердикт.

Повитуха появилась буквально через пять минут. Я никак не успела подготовиться к ее появлению, но от меня ничего и не требовалось. Пит занялся организацией осмотра, не позволяя мне даже поднять свою собственную подушку. Все же в своем стремлении защитить меня маг зачастую становится невыносимым.

Обычно осмотр повитухой занимал не больше пяти минут, но в этот раз все затянулось. Пит стоял возле кровати, попеременно бросая то на меня, то на повитуху беспокойные взгляды. Я поняла: что-то не так.

— Госпожа, а вы ничего не чувствуете? — подняла голову женщина. Это одна из тех странных иномирных существ, которые принимали Архана. Пусть она выглядела как человек, но я нутром чувствовала: под маской скрывается неведомое мне создание. Странно, но это не пугало. Я верю Питу, а он не стал бы подвергать меня и ребенка опасности.

— Тяжесть, — озвучила я с отчетливым раздражением в голосе. Её позвали именно по причине тяжести, так к чему такие глупые вопросы? Больше я ничего не чувствую!

— Прикажите принести теплую воду, пеленки и чистые ткани, — торопливо проговорила повитуха, обращаясь к Питу. Маг спешно кивнул и покинул покои.

— Зачем? — вскинулась я, попытавшись сесть, но женщина удивительно сильными руками заставила меня лежать.

— Почти полное открытие, госпожа, — с улыбкой сообщила она мне. Несколько секунд смысл сказанных слов собирался в единое целое, в крупный дымчатый шар, чтобы рассыпаться и снегопадом обрушиться мне на голову.

— Что?! — закричала я, с новой силой попытавшись встать. — Невозможно! Не было ни одной схватки.

— Госпожа, лежите! — полуприказным тоном попросила меня повитуха, прижав по-мужски крепко ладонью к кровати. — Вам нельзя вставать! Ребенок вот-вот родится!

— Сегодня? — ахнула я. Душу пронзили сотни маленьких иголок страха, смешанные с пышным чувством надвигающегося счастья.

— Вот-вот, госпожа, — заверила меня повитуха. — Я помогу вам раздеться. Вот, наденьте сорочку.

Я так боялась родов, а они, будто хитрый зверек, подкрались незаметно. Выходит, если бы Пит не предложил позвать повитуху, я бы родила сама, внезапно и неожиданно? А если бы это случилось вне покоев, на улице или в коридоре дворца? Что бы тогда было с малышом и со мной…?

Вскоре все было готово к появлению ребенка. Вернувшийся со всем необходимым Пит привел с собой еще двух повитух, тщательно вымыл руки и забрался на кровать. Вновь нам предстояло пройти через это вместе. Моя спина уперлась в сильную грудь, дававшую тепло, опору и столь необходимое чувство защиты. Пока он рядом, все будет хорошо. Пит не даст злу подступиться ко мне и ребенку.

Эти роды прошли на удивление легко. Голоса повитух направляли меня, как маяки, указывали, что делать. Крепкие руки Пита поддерживали, мягкий шелестящий шепот любимого мужчины подбадривал. Боли почти не было. Разве что, неприятное чувство распирания, но оно продлилось лишь несколько секунд, а потом…

— Девочка! — радостный возглас повитухи огласил спальню вместе с жалобным детским писком. Теплый и влажный комок бухнули мне на живот, и руки сами взметнулись вверх, чтобы прикоснуться к драгоценной крохе.

— Девочка… — изумленно выдохнул Пит. Никогда прежде я не слышала в его голосе столь отчаянно свистящего страха. Подняв голову, отметила, как его щеки побелели, а губы приняли цвет недоспелой малины — блекло розовый. — Дочь… — ошарашенно повторил маг, не веря в случившееся. Мое сердце пропустило удар. Он расстроен? Недоволен? Хотел мальчика?

— Малышка здорова, — завернув новорожденную кроху в чистую пеленку, её вручили мне в руки. Стоило бросить лишь один взгляд на детское личико, и меня накрыла вселенская всепоглощающая любовь, смешанная с увесистым чувством ответственности за эту новую жизнь. Девочка. Дочь. Маленькая женщина, будущая мама, будущая жена, чья-то любовь и радость. Моя, но лишь до поры до времени. Дочь — чужое сокровище. Часть меня, которую однажды мне придется отпустить.

Несколько минут я в молчании любовалась на свою малютку. Носик-пуговка, пушок светлых волос на голове, пухлые губки-бантики. Приоткрыв глаза, дочка возвела ко мне родные синие радужки, сверкающие на детском личике как два драгоценных камня. Девчока. Наша с Питом дочь. Не верится, что это счастье наконец-то случилось.

Рывок. Я вздрогнула, когда Пит в грубом спешном прыжке соскочил с кровати. Мы с малышкой вздрогнули — настолько сильным был толчок.

— Пит! — воскликнула я, но мой голос врезался в спину стремительно удаляющегося мага. Отец моей новорожденной дочери сбежал. Этот факт раздавил мое самообладание, как скалка мягкое тесто. Неужели он настолько сильно хотел сына, что даже видеть свое дитя ему невыносимо? — Куда ты? — прошептала захлопнувшейся двери спальни, растерянно пялясь в одну точку — в ту, где только что был Пит.

— Не расстраивайтесь, госпожа, — попыталась утешить меня повитуха. Я оказалась так поглощена рассматриванием малышки, что даже не замечала, что со мной делают. — Бывают моменты, когда мужчинам нужно побыть наедине с собой.

— Он не рад, что родилась девочка? — сдавленное шипение вырвалось из горла.

— Что вы, он очень рад! — заверила меня вторая повитуха. — До слез, — многозначительно вскинула брови она.

Только после её намека до меня начал медленно доходить смысл сказанных слов. «До слез». Пит рад до слез рождению у него дочери. Боги Троемирья, неужели мой надежный, сильный, уважаемый и могущественный мужчина не смог…удержать слезы счастья? Раздавливающая растерянность сменилась смятением, кольца, сковавшие горло, медленно ослабевали, позволяя мне вновь свободно дышать и наслаждаться материнством. Если моя догадка верна, то Питу сейчас действительно необходимо побыть одному. Такие мужчины, как он, не умеют показывать свою слабость. А дочь с первых минут жизни стала для своего отца самой большой слабостью.

Пит не появлялся еще целый час, но мы с дочкой этого даже не заметили. Малышка вновь уснула у меня на руках, а я не могла отвести глаз от этого прекрасного и милого создания. Любимая, родная, моя. Если раньше мое материнское сердце принадлежало только Архану, то теперь пришлось разделить его, отдав половину этой крошке, у которой еще даже нет имени. Кстати, а как же мы назовем эту красавицу? Пока в голову не пришло ни одного имени. Все, что я пыталась подобрать, не подходило, не сочеталось с той нежностью, которую малышка распространяла вокруг себя.

Настойчивый, грубый, до неприличия звонкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Еще не видя незваного гостя, я уже знала, кто стоит там, за хлипкой деревянной перегородкой, отделяющей мою спальню от остального мира. Это не Пит, это…