Глава 43

Кто я? Что я? Только лишь мечтатель,

Перстень счастья ищущий во мгле,

Эту жизнь живу я словно кстати,

Заодно с другими на земле.

И с тобой целуюсь по привычке,

Потому что многих целовал,

И, как будто зажигая спички,

Говорю любовные слова.

«Дорогая», «милая», «навеки»,

А в уме всегда одно и то ж,

Если тронуть страсти в человеке,

То, конечно, правды не найдешь.

Оттого душе моей не жестко

Ни желать, ни требовать огня,

Ты, моя ходячая березка,

Создана для многих и меня.

Сергей Есенин. «Кто я? Что я? Только лишь мечтатель»

Когда Лена скрылась из глаз под землей, Арчибальд даже не удивился. Его жена, ходячая неприятность, несомненно, попала в одну из нор какого-нибудь нехищного животного, населявшего местные леса. Опасных хищников Арчибальд давно вывел, а оставшаяся живность могла напугать разве только младенца. Так что любимой супруге ничего не угрожало. А вот за представителя местной фауны Арчибальд всерьез беспокоился: Лена сейчас находилась в боевом настроении, и это грозило несчастному животному лишением различных частей тела, в том числе и головы.

Тяжело вздохнув, Арчибальд настроился на Лену и переместился прямо к ней, в тускло освещенный практически севшими без подзарядки магическими шарами широкий подземный зал.

На нору зал походил мало, как и заросший шерстью карлик-дварф — на животное.

Лена загнала беднягу в угол, грозно нависла над ним и явно требовала освобождения. Тот вяло огрызался, не решаясь спорить с ведьмой, — дварфы умели чувствовать магическую ауру различных существ.

— Милая, — иронично позвал Арчибальд, — пожалей несчастное создание. Ему и так страшно.

— Обойдется, — огрызнулась Лена, не поворачиваясь. — Расставил ловушки, браконьер несчастный, пусть теперь отвечает. Так где золото?

Нет, Арчибальд ошибся, дело было не в освобождении.

— Какое золото? — уточнил он, подходя.

— Которое все гномы и лепреконы прячут в сокровищницах, — выдала Лена, заставив Арчибальда впасть в ступор. Гномы, лепреконы, золото. И при чем тут дварф? — Это ж помесь лепрекона и гнома, так? Значит, должно быть золото. Где золото, мелочь?!

— Это дварф, прислужник демонов, — пришел в себя Арчибальд, — не гном, родная, и уж тем более не какой-то там лепрекон. У него нет золота. Пойдем уже домой. Хватит, нагулялись сегодня.

— Серьезно, нет золота? — наконец-то повернулась Лена к Арчибальду. — Вот блин.

Увидев перед собой шерстяную тушку, размерами напоминавшую помесь гнома и лепрекона, Лена решила, что ей сказочно повезло: еще немного, и она станет владелицей горшочка с золотом, так сказать, собственного капитала. И можно будет, не используя деньги мужа, нанять детям самых лучших учителей.

Мечта рассыпалась в прах, едва Арчибальд сообщил:

— Это дварф, прислужник демонов, не гном, родная, и уж тем более не какой-то там лепрекон. У него нет золота. Пойдем уже домой. Хватит, нагулялись сегодня.

Да, действительно, больше в этой дурацкой пещере делать было нечего. Дварфы Лену не интересовали — о них она ничего не знала.

До дома добрались без приключений. Видимо, боги этого мира решили, что на сегодня с их подопытных кроликов достаточно проблем и забот. Остаток дня прошел на удивление спокойно: Лена случайно откопала в усадьбе сразу десятка два книг, правда, потрепанных любовных романов, но тут уже что оказалось под рукой, засела с ними и графином холодного компота в спальне и на несколько часов забыла о мире вокруг. Чем занимался Арчибальд, ее не интересовало, — измотанные нервы следовало восстановить любым способом.

А утром, сразу после бурной ночи, проведенной в объятиях друг друга, в открытую настежь форточку влетело нечто, своими очертаниями напоминавшее птицу, только без клюва и глаз.

— Это что? — Лена настороженно покосилась на «нечто», вольготно расположившееся на столе.

— Магический вестник, родная, — задумчиво откликнулся Арчибальд, в этом мире настолько изощренное чувство юмора, чтобы умудриться прислать его в таком виде.

— Что-то мне не нравится твой тон… — заметила Лена, чувствуя, что расслабляться рано.

Арчибальд кисло улыбнулся:

— Помнишь свой полет на пегасе? Вот именно владелец того парка и прислал вестника.

Лена помнила, отлично помнила и сам полет, довольно знаменательный, и свое ощущение, подсказывавшее, что от якобы добродушного типа с приторной улыбкой и цепким взглядом следует держаться как можно дальше.

— И зачем? — уточнила она.

— Мариус не смог присутствовать на нашей свадьбе — какие-то семейные дела. Думаю, он хочет лично поздравить друга-приятеля.

— Какая прелесть, — хмуро фыркнула Лена. — А как же необходимость две недели безвылазно просидеть в этом поместье?

— Усадьбе, милая. Мы отправимся всего на пару-тройку часов.

Отправляться Лене не хотелось, но, похоже, выбора не было.

Арчибальд уныло смотрел на вестника. Мариус считался отличным собутыльником, посетить его и не выпить было бы грехом. Но Лена точно не поймет и не оценит душевного порыва мужа. А значит, придется довольствоваться

исключительно чаем.

— Когда поедем?

— Порталом пойдем. После завтрака. Не хмурься. Там можно обойтись домашним платьем. Официальной части точно не ожидается.

— Появиться пред правителем другого государства в домашнем платье? — саркастически уточнила Лена, — Я считала, что среди аристократов есть какие-то нормы поведения, этикет, в конце концов.

Арчибальд тоскливо вздохнул. Сам он отправился бы к Мариусу на пьянку и в спортивном костюме. Но, похоже, придется наряжаться.