Глава 16
После встречи с другом, окончание которой и возвращение домой он даже не помнил, Герхат проснулся в ужасном состоянии. Что касается головной боли и тошноты, с этим он легко справился с помощью магии. А вот все то, что грызло его изнутри, по-прежнему с ним оставалось, и никакая самая изысканная магия с этим помочь не могла.
Подумать только, он, Герхат из рода Миггронусов, не совершивший за свою жизнь ни одного по- настоящему подлого поступка, дожив до седин, пошел на чужом поводу и подло - да-да, именно подло, так это и называется! - обошелся с ребенком! Уже одно то, что он согласился навредить ребенку, маленькой девочке, - это уже отвратительно и ужасно! И не надо пытаться искать оправданий в том, что он не вредил напрямую — не колдовал чего-то плохого!.. Если бы так, то лучше бы сегодня и вовсе не просыпаться... Но и не помочь, когда у него имеются для этого возможности, - это тоже значит навредить, нечего торговаться с совестью!.. С совестью! Неужто она у него еще осталась?!
Лекарь вцепился в седые волосы и принялся отрешенно качать головой. Слово хозяйки - закон!.. Да уж, еще одно оправдание для той самой совести... Кстати, эта самая хозяйка, леди Малена, намекнула ему сегодня в довольно грубых тонах, что совесть он свою утопил на дне бокала... Но в том-то вся и беда, что не получилось у него ничего утопить. И жить так дальше невозможно. Это будет не жизнь, а вечное воспоминание о своем малодушии, о совершенной по отношении к ребенку подлости. Это непременно нужно исправить. Непременно! Слышишь, Герхат Миггронус?! И пусть кто угодно говорит, что непослушание хозяйке - это тоже проступок, но это все же не подлость, это он как-нибудь переживет...
Герхат еле дождался, когда настанет время его визита к Лиле. Да, это будет снова обманный визит, но теперь Лекарь был настроен и для поиска новых решений. Что именно сделает, он пока не знал, но был уверен - он обязательно что-то придумает, он поможет дочке маршала, а заодно и самому себе. Иначе он перестанет считать себя мужчиной.
Вернувшаяся от Виттора баронесса еще сильнее разожгла в нем бурлившие чувства. Подумать только, леди Малена стала жаловаться ему, насколько не воспитана эта Лиля. Мол, когда они остались с девочкой наедине, та стала показывать ей язык и выкрикивать: «Ты пло! Ты пло!..», а когда вошел отец, тут же стала паинькой.
- И ведь он мне не поверил, - поделилась с целителем возмущенная баронесса. - Я ему говорю: «Лилечка считает меня плохой», а эта маленькая притворщица мотает рыжей головой и тянет ему сломанную куклу: «Нет! То пло! То пло!..»
- И он поверил ей, - вырвалось у Герхата.
- Да! Представьте себе: он поверил ей! Она теперь в его доме главная! Виттор и посмеялся надо мной, что я принимаю на свой счет то, что ко мне не относится. - Тут леди Малена строго посмотрела на Герхата: - Вы ведь сейчас к ней собираетесь?
- Да, моя баронесса, - коротко поклонился он.
- Помните о моем требовании! Никакого лечения! Только видимость! Слышите?
- Очень отчетливо.
- И не дерзите мне! Я и без того еще сердита за ваше вчерашнее поведение...
После этих слов Герхат поймал вдруг себя на том, что ему даже приятно это слышать. Сердита? Ну и сердитесь себе на здоровье. Еще и не так бы рассердились, если бы узнали, что он затеял... Да если и не узнает - какая разница? Делая это, в самую последнюю очередь он станет думать о ней. Все его мысли теперь - о той, кому действительно требуется его помощь!
Когда Герхат прибыл в дом к маршалу, в его голове уже появилось нечто похожее на план, оставались только детали. Он поднялся по широкой парадной лестнице на второй этаж. Проходя мимо большого зеркала в одной из стенных ниш, остановился вдруг возле него и сделал вид, что поправляет прическу. При этом он обратил внимание, что зеркало, укрепленное на тумбе, стоит не вплотную к стене. Оглядевшись, Герхат с трудом, но сумел протиснуться за него, благо что был худым. Выбравшись обратно и отряхнув от пыли одежду, он загадочно улыбнулся и быстро зашагал к Лилиной комнате.
Девочка лекарю обрадовалась. А он, хоть и вел себя сдержанно - несмотря на принятое решение, ему все равно было стыдно за свои действия, - тоже рад был видеть Лилю. Рад еще и потому, что теперь он придумал, что нужно делать.
- Вы знаете, - после того, как маг закончил фальшивый ритуал, сказал ему Виттор, - Лиля так и не может выговаривать полных слов и тем более фраз. Я вас очень прошу, вы уж постарайтесь как следует!
- Я стараюсь. Но я уже говорил: есть такие вещи, что не подвластны даже магии... Остается лишь ждать и надеяться...
- Надежда и без того с нами, - сухо улыбнулся маршал. - А вот ожидание не всегда бывает
оправданным. Действие зачастую куда эффективнее. Так что прошу вас, действуйте! Будем ждать вас завтра.
Герхат едва удержался от улыбки. Эх, если бы Виттор знал, что именно действовать он и собирается! И не завтра, а уже сегодня.
- Позвольте, маршал, я дам вашей дочке полезный совет, - сказал он. - Только что вспомнил.
- Конечно, - обрадовался Виттор, заметив что глаза седого лекаря блестят задорно и живо.
- Лилечка, - сказал целитель девочке. - Чтобы развить речь, очень помогают упражнения с зеркалом. Там, в коридоре, - махнул он на дверь рукой, - я увидел у вас большое зеркало в нише. Подходи к нему почаще и говори. Неважно, что именно, но смотрись в него и говори, говори - беседуй со своим отражением, будто с настоящим человеком. Поняла?
Лиля кивнула. Герхат, прижав руку к сердцу, поклонился ей с маршалом и опять их покинул.
Что ж, начало его плану было положено. Оставалась самая, пожалуй, важная часть: сделать так, чтобы он смог проводить с Лилей настоящие ритуалы, оставаясь незамеченным ни для нее, ни для других.
Маг спустился по лестнице и направился к выходу из особняка, но по пути к парадной двери быстро вдруг огляделся и шмыгнул в коридор, ведущий к комнатам прислуги. Там он постучался в одну из дверей и, услышав «войдите», открыл ее.
Это была комната дворецкого Никтуса. Мужчина изумленно уставился на вошедшего лекаря.
- Рад вас приветствовать у себя, любезнейший Герхат! - воскликнул он с явно слышимой в голосе теплотой.
- Здравствуйте, Никтус. Как ваш сын? Больше не падал с лошади?
- Он их теперь обходит стороной! Я вам так благодарен, что...
- Пустое, - взмахом руки прервал его Герхат. - Не могли бы вы оказать мне небольшую услугу?
- После того как вы спасли жизнь моего Тинуса, я готов сделать все, что вы скажете!
- Мне нужно, чтобы вы, если я постучу к вам окно - вот так: тук... тук-тук-тук!.. - незаметно впустили меня в особняк, когда мне это понадобится. Не бойтесь, обворовывать маршала я не собираюсь и причинять иного ущерба тоже.
- Даже ночью впустить?..
- Нет, ночью это точно не понадобится.
- Тогда конечно! Конечно, я вас впущу! - закивал Никтус и повторил: - Тук... тук-тук-тук!.. Только ведь если вас заметят и схватят, я... - Он замялся.
- Разумеется, я не собираюсь вас впутывать в неприятности, - прищурившись, сухо и строго произнес лекарь. - Если меня схватят - это будут уже мои проблемы, про ваше содействие никто никогда не узнает, клянусь. А сейчас мне нужно, чтобы кто-нибудь сказал Лиле...
- Давайте я скажу! - подскочил дворецкий.
- Не думаю, что это хорошая идея. Вы часто ходите к ней вот так, ни с того ни с сего?
- Вообще никогда.
- Вот видите. Нужен кто-то, кто не вызовет подозрений.
- Можно попросить кого-нибудь из прислуги... У меня, как у дворецкого, есть ниточка к каждому.
- В каком это смысле? Вы хотите сказать, что управляете ими словно марионетками?
- Конечно же, нет! У меня в самом прямом смысле ниточки, - показал Никтус на свисающие вдоль одной из стен разноцветные шнурки. - Они соединены с колокольчиками в комнатах прислуги. Иногда нужно срочно кого-то позвать, вот господин маршал и придумал... э-ээ... систему... кому никак.
- Может быть, систему коммуникации?
- Может быть, - не стал спорить дворецкий. - Но вызвать я могу любого, кому никак отсюда не докричаться. Если тот, конечно, у себя.
- Любого не хотелось бы, - нахмурился лекарь. - Не нужно, чтобы пошли лишние разговоры.
- Тогда Аннель, - сказал Никтус. - Она постоянно бывает у Лили, так что ни у кого вопросов не появится.
Он дернул зеленый шнурок, и минуты через две в комнату вбежала взволнованная служанка.
- Что случилось?! - воскликнула Аннель, глядя на дворецкого. Но ответил ей Герхат:
- Мы с уважаемым Никтусом хотели бы вас кое о чем попросить. Пойдите сейчас к Лиле и напомните ей, чтобы она сделала то упражнение, которое ей предписал целитель. Пусть начнет выполнять прямо сейчас.
Когда Аннель убежала, маг повернулся к дворецкому:
- Спасибо, Никтус. Надеюсь, вы не забудете о моей маленькой просьбе? Тук... тук-тук-тук!
Сказав это, Герхат выскользнул из комнаты Никтуса и быстрым шагом, постоянно оглядываясь, направился к лестнице, поднявшись по которой, устремился к нише с зеркалом и успел скрыться за ним как раз в тот момент, когда в другом конце коридора показалась Лиля.
Девочка подошла к зеркалу, посмотрелась в него и показала своему отражению язык. Потом дурашливо произнесла: - Бе-ее!.. Ме-ее!..
А потом... Потом она вдруг стала очень серьезной. Герхат видел это, поскольку с помощью нескольких магических пассов сделал зеркало прозрачным со своей стороны. И если бы он мог читать мысли девочки, то наверняка удивился и порадовался бы ее решимости и настрою.
А Лиля в этот момент думала:
«Я смогу! Я научусь говорить! Буду тренироваться и тренироваться! Пусть у меня язык устанет и отвалится, но я все равно научусь! Я не хочу быть немой! Это не прикольно, когда не можешь ничего сказать, знаете ли. Но я, когда научусь говорить, сразу всем не скажу, буду пока бекать-мекать... Я подожду-подожду, зато потом ка-аак выдам!»
Как бы то ни было, у Лили был прекрасный настрой. И это тем более должно было помочь магии Герхата, у которого тоже сейчас и настрой, и настроение были замечательными! Он проводил магический ритуал - не фальшивый, а именно тот, что в этом случае требовался. Он наконец делал то, что должен был делать. И он собирался довести начатое до конца, чего бы ему это ни стоило! Даже если и впрямь, как опасался Никтус, его схватят, то даже сидя в застенках он будет чувствовать себя настоящим мужчиной, не способным на подлости. Достойным представителем славного рода Миггронусов!
Лиля старательно проговаривала слоги, повторяя их раз за разом, словно мантру. По сути, кое что из произнесенного действительно было магическим, начертанным Герхатом с той стороны зеркала. Но она и без магической помощи очень и очень старалась. Ведь это была все та же - упрямая, а теперь еще и уверенная в себе - Лиля Крабут, достойная дочь своих родителей.
В этом очень похоже переплетались их с целителем мысли и чувства.
Поужинав с папой, который вон из кожи лез, чтобы показать, как сильно рад Лиле, девочка, едва сдерживаясь, чтобы не воскликнуть: «Мама жива», отправилась наверх.
С омовением ей помогала Аннель, и Лиля даже не мешала ей, хотя ей очень хотелось, ведь девушка не была ее мамой.
За эти дни, проведенные в доме отца, Лиля о многом думала.
Она не понимала, почему папа забыл про них, как и не понимала того, почему не созналась ему в том, что уже может проговаривать некоторые слова. Но чувствовала, всем своим детским сердечком чувствовала, что пока не стоит ему ничего говорить.
Потому что в этом мире была магия. Потому что, возможно, ее папу заколдовали. Лиля каждый раз при встрече с папой пристально его рассматривала, и чудилась ей какая-то дымка вокруг его головы. Непонятное серебристое облачко. Когда днем приходил Герхат, она хотела спросить у него, что же такое видит рядом с головой папы, но совсем об этом забыла.
«Нет, не стоит ничего спрашивать», — Лиля решительно тряхнула головой и поправила одеяло.
Папу точно заколдовали. Не бывает так, чтобы родители не помнили своих жен и детей. Не бывает так, что встретив свою кровиночку, сердце не отзовется и не забьется чаще.
Лиля вспомнила мультфильм о мамонтенке, который искал свою маму. Ей вдруг подумалось, что она и есть тот самый мамонтенок, который плывет на льдине и пережидает страшную морскую бурю.
Девочка вздохнула и закрыла веки. Картинка того странного облачка над макушкой папы вновь встала перед ее глазами.
«Это Малена виновата! - решила она. - Это она папу заколдовала!»
А если это так, его нужно увезти отсюда, увезти туда, где, возможно, Лилю ждут близнецы.
Лиля была уверена, что так оно и есть. Что там, где она очутилась прежде, чем ее забрал отец, Санька и Ванька ждут ее и, наверно, рядом с ними мама.
Лиля и себе не могла признаться откуда в ней поселилась эта уверенность. Но девочка твердо считала, что им нужно уехать. Поскорее покинуть этот дом и всех, кто приходит сюда!
- Мама жи...жива! - уверенно прошептала Лиля и легла на подушки. - Жива и лю...любит нас!
***
Герхат всей своей душой, всем сердцем надеялся на успех. Жаль, что он никоим образом не мог узнать, что уже первый сеанс дал определенные результаты...
Ведь на следующий день в дом маршала снова пришла леди Малена. И завидев Лилю, тут же бросилась в свою «любвеобильную» атаку. Ах, как же хотелось ей полностью реабилитироваться перед Виттором, сделать так, чтобы он увидел: она очень любит его дочку! Вот прям как свою!
- Дорогая Лилечка! - всплеснула она руками. - Какая ты сегодня у нас красивая, какая ты у на славная! О, я смотрю, папа уже починил твою плохую куколку?
- Ку не пло, - угрюмо ответила Лиля.
- Вот я и вижу, что куколка уже совсем-совсем не пло! - заулыбалась баронесса.
Сама же внутренне морщилась. И на кого похожа эта девица? От ее Виттора ей явно достался только цвет волос, в остальном же... Девчонка не походила на ее жениха. И это бесило Малену. Она не хотела, чтобы перед было живое напоминание о той, кто родила ему эту немую девку.
- Милый, может мы все вместе прогуляемся по столице? - леди Малена перевела взгляд на маршала. - Я уверена, Лиличке это только пойдет на пользу. Она ведь и не видела, как красив наш город.
В этот же момент раздался стук в дверь и их уединение прервали.
Слуга что-то шепнул своему господину и Виттор вышел из гостиной.
Малена кусала губы, но и не показала, что осталась недовольной. Она осталась наедине с несносной девчонкой и увидела в этом свой шанс.
«Дети - они же глупые существа. Стоит немножко улыбнуться, пообещать золотые горы, ох нет, игрушек и сладостей, и они тут же решат, что человек, это предложивший - самый лучший на свете». - Так рассудила баронесса и немедленно пошла в наступление.
- Я очень рада, что у тебя все хорошо, моя милая, - с фальшивой радостью закудахтала гостья.
И услышала вдруг неожиданное:
- Плохо.
Леди Малена не сразу и сообразила, что это произнесла та, кто еще вчера изъяснялся только слогами. И по инерции она спросила:
- А чего же у нас плохого, моя радость?
- Ты, - сказала Лиля, глядя ей прямо в глаза. - Ты плохая.
Когда вернулся маршал, баронесса направилась было к нему, чтобы поделиться услышанным, но
вспомнила, как жених посмеялся над ней в прошлый раз. Тем более тот сам уже спрашивал у дочки:
- Ну, как вы тут без меня?
- Хо, - без тени смущения ответила Лиля.
Но даже не зная этого, седой целитель был уверен: дело движется! Проводя ритуал, он буквально чувствовал, как семена падают в благодатную почву. Пусть не сразу, но рано или поздно все обязательно получится! Это теперь не просто лекарская или магическая задача, это - дело его чести! И как же оказалось сладко делать то, что в самом деле необходимо, а не то, что тебе велят, начихав на твою совесть. Он твердо решил для себя, что будет всегда теперь делать лишь то, что должно. И - будь, что будет. Лучше уж сырой каземат, чем бесчестие!
Второй сеанс он провел тоже сразу после липового. А вот на третий день на месте не оказалось ни дворецкого, ни служанки. Посчитав, что бродить по особняку в их поисках было бы слишком подозрительным, он решил вернуться позже. И после ужина, когда на небе высыпали звезды, он сказал баронессе, что ему необходимо провести астрологические расчеты, сверяясь с нынешним положением небесных светил.
Леди Малена благоговела перед астрологией и, конечно же, позволила магу заниматься столько, сколько ему понадобится. При этом он попросил, чтобы в глубь сада, где он собирался заняться столь тонким, требующим полной отдачи делом, никто в течение двух часов даже носа не сунул.
- Пусть только попробуют! - заверила его баронесса. - Без носов и останутся.
До особняка маршала седой целитель добрался почти никем не замеченным. Да и те из горожан, кто видел быстро идущего завернутого в черный плащ человека, и подумать не могли, что тот затеял сеанс тайной магии. А ведь именно так и было. Герхат шел, и внутри у него, как в далекой юности, разгорался азарт приключений: он и правда крался по вечернему городу, чтобы обманным путем проникнуть в чужие владения и провести там тайный магический ритуал! А зная, что это принесет реальную помощь маленькой девочке... Ух! Это и правда было приключением! Самым главным, пожалуй, приключением в его жизни. Но приключением не только лишь тела, но и духа, это пожилой маг также прекрасно сознавал.
Постучавшись в окно дворецкого условным стуком, Герхату пришлось выждать тревожных минут пять, пока он не услышал от угла дома громкий шепот:
— Идите, все спокойно!
На второй этаж он тоже поднялся незамеченным. А вот как быть дальше? Как позвать Лилю?
И тут он услышал доносившийся издалека голосок:
- У ме-ня по-лу... У ме-ня по-лу-чи... полу-чи-с... ся... Я на-у... на-у-чусь... У ме-ня полу-чит-ся... Я на-у- чусь... Я бу-ду хо-ро-шо го-во-рить... Бу-ду го-во-рить...
Выглянув за угол, увидел Герхат и саму Лилю, замершую перед зеркалом. Как же быть?..
Он спустился на половину лестничного пролета, где его дожидался Никтус.
- Вы умеете лгать? - спросил целитель.
- А это кому-нибудь навредит?
- Скорее, наоборот, поможет.
- Тогда, конечно же, сумею.
- Поднимитесь наверх. Там возле зеркала вы увидите Лилю. Отвлеките ее, попросите пойти за вами... Заверните с ней в следующий коридор и подождите пару минут, будто вспоминаете что-то, а потом извинитесь, скажите, что забыли и отпустите ее.
Когда дворецкий увел девочку, Герхат привычно забрался на свое «зазеркальное» место и приготовился к сеансу. Возможно, к последнему сеансу, поскольку то, что он только что слышал, поразило даже его. Такой успех всего за два сеанса! Ну, пусть за три, считая тот, самый первый, когда он еще не замарал свою совесть... Но нет! Теперь его совесть вновь будет чиста! Вот прямо сегодня, совсем уже скоро!
И когда вернулась Лиля, седой маг колдовал так вдохновенно, словно творил новый мир!.. Да это и было настоящим миром чести и добра, мужской доблести и человеческой порядочности. А еще - миром детского счастья и радости. Потому что Лиля, повторяющая фразу за фразой все лучше и лучше, быстрей и быстрей, замолчала вдруг, а потом выдала:
- Ой, я, кажется, могу говорить... Я вам уж-жасно благодарна, милое зеркало! А то я так расстраивалась, что останусь немой насовсем. Это меня очень беспокоило, знаете ли.
Потом она взвизгнула, завертелась на одной ноге, показала своему отражению язык и умчалась к себе со скоростью летнего ветерка.
А старый маг почувствовал вдруг, как что-то прокатилось по щеке. Он провел по ней рукой. Ладонь стала мокрой.
Возвращался Герхат в поместье баронессы в отличном настроении. И пусть мужчины не плачут, но влажные капли, что струились по его лицу в момент, когда Лиля улыбалась и благодарила зеркало, были для него слезами счастья.
Стрый маг радовался тому, что сумел обмануть леди Малену и помочь ни в чем не повинной девочке.
Но целитель переживал, потому что магический контракт, который он заключил с вдовой, имел привычку наказывать неожиданно, посчитав действия наемного мага вредительством.
Герхат не захотел сразу входить в дом, он решил прогуляться по саду.
Мужчина думал о том, что зря продлил контракт с баронессой год назад, рассчитывая, что в итоге окажется в подчинении у Виттора.
Он бы и врагу не пожелал соединить свою судьбу с женщиной, которая не пожалела ребенка, наоборот, решила во чтобы то ни стало оставить все так, как есть: то бишь, с ухудшенным состоянием здоровья.
А так не должно быть!
Герхат остановился у места, где когда-то сидел с леди Золей. Мужчина с удивлением обнаружил, что долгое время не вспоминал о ней, что совершенно ему не свойственно. Как и не свойственно другим служащим поместья. Это показалось ему таким кощунством, что краска стыда залила его морщинистое лицо!
Неужели все, к кому была так добра женщина, забыли о ней и вздохнули свободнее с ее отъездом?
- Да не может такого быть! - в сердцах выругался маг и торопливо заспешил в дом, чтобы поговорить с кухарками да личной горничной леди Золи. Не могли же они и в самом деле забыть об атте, чья улыбка так похожа на улыбку Лили?
Эта мысль стрелой пронзила его сознание, и целитель запнулся, чуть кубарем не полетев в траву. Так вот кого ему эта девочка напоминает! И характером, и лицом! Разница лишь в цвете волос, а в остальном...
Сердце мужчины птицей забилось в груди. Он должен сказать о своих подозрениях маршалу, но сначала обязан успокоиться.
В противовес своим же суждениям, Герхат не выглядел спокойным. Его глаза лихорадочно блестели, а его ноги стремительно взбирались по ступеням крыльца.
Резко распахнувшаяся дверь чуть не отправила старого целителя в полет, он лишь чудом сумел увернуться.
- Да чтоб тебя! Напугал и чуть не зашиб! - рассердился Герхат и зашел в дом.
- А что ж ты летишь, словно тебе вновь двадцать, - пожал плечами дворецкий. - Что тебя так сильно беспокоит? Неужели плохие новости?
Худосочный собеседник целителя глазами и указательным пальцем показал наверх, имея в виду астрологический прогноз для баронессы.
- Новости? — переспросил Герхат и крепко задумался.
Он не мог вспомнить, о чем думал пять минут назад. Мужчина морщил лоб, даже дышать перестал, но все было тщетно. Он помнил, что ощущение чего-то важного захватило его существо, но вот что конкретно было важным в его прогулке - вспомнить не мог.
- Новости... а хорошие новости, - отмахнулся целитель, не скрывая досаду.
Раньше он не замечал за собой такой забывчивости, а потому решил, не откладывая в долгий ящик, сделать себе настойку по стимуляции памяти.
- Сами доложите или почивать изволите, Герхат?
- Устал, - кивнул Герхат и с благодарностью улыбнулся дворецкому.
Почему-то видеть леди Малену ему очень не хотелось. Не хотелось настолько, что он замуровался в своей комнате и приняв настойку, мигом лег в постель.
Даже не умылся перед сном, чего не делал очень и очень давно.
- И все же, - глядя в окно на неплотно зашторенные портьеры, из которых выглядывал чернильносиний небосвод, - что я забыл? Или кого?